Naughty

      Я положил руку на талию Люка, слизывая свою сперму с его спины. Я чувствовал, что руки мужчины ослабли: он стоял на четвереньках слишком долго. Оставив легкий поцелуй на его ягодице, я сразу же ударил по ней, следя за тем, как постепенно краснеет нежная кожа.       — Прекрасно, — я прошептал, смотря на него с улыбкой.       Люк размял плечи и упал на бок с усталым вздохом. Мы провели свои выходные, распаковывая мои вещи и убираясь в его квартире: пришлось генерально убирать многие комнаты, так как, живя в одиночестве, Хеммингс не редко отмахивался даже от вытирания пыли. Не могу сказать, что в моей комнате не было свинарника, но блондин превосходил меня даже в этом.       — Мне нужен массаж, — Люк захныкал, кладя мои ладони на свои плечи.       — Чем тебе секс — не массаж? — я усмехнулся, отпихивая его руки и ложась рядом. — А теперь… Где та еда, которую ты обещал мне, если я поселюсь с тобой?       Люк приоткрыл глаза, будто спрашивая «Ты, черт возьми, серьезно сейчас?», но я остался невозмутим. Он смотрел на меня так 97% всего времени, так что я уже привык. Мужчина покачал головой, вновь закрывая глаза и прижимаясь ко мне сильнее. Мои пальцы играли с прядями блондинистых волос, а его голова то поднималась, то опускалась из-за моего размеренного дыхания.       — Твое сердце так быстро бьется, — сказал Люк после нескольких минут молчания. — Ты нервничаешь?       — Нет.       — Тревожишься?       — Нет, — мы снова замолчали, а потом я почувствовал, как он поворачивается, чтобы посмотреть на меня своими голубыми глазами.       — Ты простишь меня?       — Прощу за что? — спросил я с глупым смешком.       — Не знаю… За то, что заставил тебя переехать ко мне? Может, было слишком рано для такого шага? Я не задумывался об этом раньше, но ты, возможно, слишком молод для этого.       — Ты говоришь мне это для того, чтобы я собрал свои вещи и свалил?       Я почувствовал, что мой мир остановился, когда Люк нахмурил лоб и задумался. Он же не думает над тем, чтобы и в правду выгнать меня? Мой живот скрутило, а в груди возникло некое чувство пустоты. В тот момент я не мог представить себе жизнь где-то еще. Без Люка. В конце концов, мои родители не хотят иметь со мной ничего общего, а к Калуму я уже по-любому не могу вернуться.       — Я не могу поверить, что ты серьезно задумался над тем, что я выгоню тебя, — наконец сказал блондин после такого болезненного для меня молчания. — Я же говорил тебе, что не хочу, чтобы ты жил где-то кроме моей квартиры.       — Но..? — я кашлянул, скидывая голову Хеммингса со своей груди и садясь. Этот разговор обещал быть долгим.       — Я не знаю, — он посмотрел на свои руки. — Ты все еще подросток, и что будет, когда ты захочешь привести сюда своих друзей, а такой старик как я все испортит? Мне кажется, что ты еще не хочешь таких серьезных отношений, которых жду я.       — Ты хочешь сказать, что я веду себя по-детски? — сказал я, широко улыбаясь и пытаясь скрыть тот факт, что эти слова причинили мне боль.       — Нет, — он засмеялся, перекидывая одну ногу через мое тело и садясь мне на колени. Мои руки мгновенно легли на бедра мужчины, слегка массируя. — Я хочу сказать, что ты потратишь свои годы в колледже на то, что будешь в отношениях не просто с каким-то человеком, а с человеком, который старше тебя на несколько лет. Я не имею в виду что-то конкретное, просто…       — Если ты думаешь, что я приведу кого-то в эту квартиру, и буду ебать его на нашей кровати, то ты очень сильно ошибаешься. Я думал, что уже дал тебе понять, что хочу только тебя.       — Я понимаю, но…       — Но что, Люк? — я засмеялся. — Ты хочешь начать наше знакомство сначала, но теперь уже с розами и шампанским? Посмотри на нас, мы далеки от романтики: я понял, что влюблен в тебя тогда, когда мы уже потрахались несколько раз. А если ты хочешь поговорить о своем возрасте, то забудь обо всем том дерьме, которое ты себе напридумывал. Ты будешь общаться с моими друзьями, а я буду общаться с твоими. Или мы просто познакомимся с новыми людьми, которые будут интересны нам обоим. Все будет так, как ты этого хочешь до тех пор, пока мы вместе.       — Я не заслуживаю тебя, знаешь? — пробормотал Люк, соединяя наши губы. — Ты удивительный.       — Давай будем счастливыми в нашей любви, — я выдохнул в его губы. — Я обещаю, что буду стараться делать тебя счастливым.       Улыбку Хеммингса в этот момент нельзя было сравнить ни с чем. Когда он улыбался, мне казалось, что всё в этом мире исчезает, и остаемся только мы вдвоем. Казалось, что все войны в мире прекращаются, а все проблемы находят свои решения. Это было то, что я никогда не испытывал раньше и, определенно, мне хотелось жить с этим чувством всю жизнь.       — Почему ты так смотришь на меня? — мужчина рассмеялся, шутя ударяя меня по плечу. — Мы только что провели важный разговор. Давай, сделай серьезное лицо.       — Я не могу, — я состроил грустное лицо, когда Люк попытался слезть с моих колен. — Я хочу тебя.       — Мы только что занимались сексом, ты, извращенец, — он издал смешок, и мое тело задрожало под ним. Чертов Люк Хеммингс, как можно быть таким совершенным?       — Ты обещал, что мы будем трахаться тогда, когда я этого захочу. Ты должен выполнять данные тобой обещания.       — А ты должен хорошо окончить школу и поступить в колледж, — сказал блондин серьезным тоном.       — Нет, не должен, — я возразил, глядя в его глаза. — Я буду домохозяйкой, присматривающей за детьми.       — Детьми? — блондин закатил глаза. — За какими детьми?       — Не знаю. Я никогда не использовал презерватив, кто знает? Возможность велика.       Люк фыркнул, качая головой:       — Успокойся, Майкл, — я продолжал улыбаться, глядя на него. — Если бы ты учился лучше, ты бы знал, что мужчины не могут забеременеть, так как они не имеют матки. А теперь поднимайся.       На этот раз я позволил Люку подняться с моих колен, а сам остался сидеть в кровати и наблюдать за тем, как он ходит по комнате, собирая свои вещи. Я улыбался, думая над тем, как круто изменилась моя жизнь с момента встречи с этим учителем. Если бы даже я мог, я бы не изменил в нашей истории ничего.       — Ты не можешь быть уверен на все сто процентов, — сказал я, вставая и надевая свою одежду. Мне предстояло пройти за Хеммингсом в комнату, где мы делали то, что я ненавидел больше всего на свете: готовились к экзаменам.