Naughty

      — Мне до сих пор не верится, что у вас ничего не было за тринадцать лет, — я покачал головой, заходя в супермаркет вслед за Люком. — Что вы вообще делаете у себя дома?       — Мы не живем вместе, — мужчина подал плечами. — Это все обман, Майкл.       — А ваши родители не считают это странным? Я имею в виду тот факт, что вы живете раздельно?       — Они думают, что мы ждем свадьбы, — я почувствовал, как он снова берет меня за руку, и укусил внутреннюю сторону щек, чтобы заставить себя не улыбаться. — Я убедил их, что сейчас не лучшее время для брака.       — Они плохо вас знают, — сказал я, и услышал его смех.       Я остановился перед стеллажом, бросая в корзину сгущенное молоко, а затем стал на цыпочки, чтобы дотянуться до взбитых сливок. Люк засмеялся, опираясь на меня и доставая сливки. Моя кожа пылала там, где он ко мне прикоснулся, и я попытался сдержать порыв поцеловать его сейчас же. Но ничего не мешало мистеру Хеммингсу поцеловать меня в шею, а затем спускаться руками все ближе и ближе к моему встающему от его действий члену.       — Что мы будем делать со всей этой едой? — прошептал он мне в шею, заставляя меня откинуть голову к нему на плечо и вздохнуть.       — Дегустировать, — ответил я, собирая всю свою выдержку, чтобы оторваться от него и пойти к кассе.

×××

      — Итак, маска для сна, галстук, сгущенное молоко, взбитые сливки и вишни, — Люк смеялся, смотря на вещи, которые я разложил на журнальном столике в гостиной.       Я никогда не был в квартире блондина, но рассматривание интерьера — это последнее, что меня сейчас волнует. Я быстро поцеловал Люка в губы и начал стягивать его футболку. Он закрыл глаза и улыбнулся, когда почувствовал мои руки на своей груди. Я опустился в его ширинке и принялся стягивать его джинсы, заставляя мужчину широко распахнуть глаза.       — Что ты собрался делать?       — Проводить дегустацию, — я пожал плечами. — Надень маску для сна и расслабься.       Люк колебался некоторое время, но все-таки выполнил то, что я сказал. Я спросил его, может ли он что-нибудь видеть, и мужчина отрицательно помотал головой. Я понял, что он сказал правду, когда полностью разделся, и не получил от него никакой реакции. Взяв со стола галстук, я попросил Люка немного повернуться, а затем связал его руки за спиной. Я чувствовал, что он немного напрягся, но ничего не говорил.       — Ты готов? — я спросил, и он кивнул. Посмотрев на его бедра, я понял, что мужчина уже наполовину возбужден.       Я взял вишню, прося мистера Хеммингса открыть рот. Он облизал глазурь, улыбнулся и раскусил ягоду пополам, проглатывая и облизывая губы. Как только ягода была проглочена, я выдавил взбитых сливок на ладонь, размазывая их по пальцам, и попросил блондина открыть рот еще раз. Он застонал, почувствовав мои пальцы во рту, и провел по ним языком несколько раз, пытаясь полностью слизать сливки. Теперь он был возбужден до предела, и я тоже.       — Спокойнее, принцесса, — прошептал я, поглаживая его бедра. — Мы только начинаем.       Я повторил со сгущенкой то же самое, что делал со сливками и сейчас, кажется, Люк сосал мои пальцы еще усерднее. Этого было достаточно, чтобы свести меня с ума представлениями рта Люка вокруг меня и моей спермы, капающей с его розовых губ. Я налил немного сгущенного молока на свой член, морща лоб от странного ощущения. Немного поменяв нашу позицию, я схватил Люка за подбородок, заставляя мужчину открыть рот.       — Давай, принцесса, — я шептал, приближая его лицо к своему требующему внимания органу.       Блондин застонал, обхватив головку губами и посылая вибрации. Я подождал, пока он втянет щеки и схватил его за волосы, начиная двигать его головой так, как мне этого хотелось. Мужчина ерзал, пытаясь избавиться от галстука, связывающего его руки, но все попытки были неудачными. Сегодня контролировал банкет только я. Прекратив движения, я позволил блондину слизать остатки сгущенного молока.       — Б-больше, — Люк хныкал. — Пап… — он остановился на середине слова, закусывая губу и яростно краснея. Он хотел назвать меня папочкой.       — Что ты сказал? — спросил я, садясь на его колени. — Повтори, принцесса.       — Я собирался назвать тебя папочкой, — он выдохнул, и прежде чем он успел сказать что-то еще, я соединил наши губы в поцелуе.       — Ох, вот как? — я громко выдохнул. — Я твой папочка, да?       — Д-да, — Люк вздохнул, когда почувствовал мою руку, накрывающую его член.       — Ты был хорошим мальчиком, не так ли? — он кивнул. — Ты заслужил поощрения, да?       Прежде чем он успел ответить, я спустился на колени, хватая банку взбитых сливок и выдавливая их ему на бедра, а затем на член. Блондин не знал, что происходит, но, почувствовав прохладные сливки на коже, застонал. Я наблюдал за ним некоторое время, видя как он ерзает, желая получить моего внимания. Он был моей принцессой. Моей, моей, моей.       Мой язык скользнул по его левому бедру, слизывая сливки. Я видел, как кожа мужчины покрывается мурашками, и не мог не улыбаться. Я сделал то же самое с правым бедром, и Люк откинул голову на спинку дивана. Теперь крем остался только на его члене, и я остановился, массируя его бедра. Люк раздвинул ноги так широко, как только мог. Он дрожал, и я не хотел, чтобы все это прекращалось.       — Чего ты хочешь сейчас, принцесса? — спросил я, желая слышать отчаяние в его голосе, но я был удивлен той уверенности, с которой он говорил:       — Слижи это. Слижи это прямо сейчас.       Я не собирался отказываться. Я заглотил сразу столько, сколько мог, втягивая щеки и слушая его сладостные стоны. Я лизнул головку его члена, и он распахнул губы, жадно глотая воздух ртом. Все мое лицо было измазано в сливках, но меня это не волновало. Люк в моем рту — это единственное, что имело значение сейчас. Я начал двигать головой, когда понял, что его стоны стали более высокими, чем раньше. Люк задыхался, всхлипывал, поэтому я не останавливался.       — Ты хочешь кончить для меня принцесса?       — Да, папочка.       Одним быстрым движением я поставил Люка на колени. Его руки все еще были связаны за спиной, и эта картина была самой красивой из всех, что я видел за всю жизнь. Я поцеловал его поясницу, а потом схватил правую ягодицу, с силой сжимая её и чувствуя, как он пытается выгнуть спину, но не может из-за моей руки, прижимающей его голову к дивану.       — Будь послушным или я накажу тебя, — прошептал я ему на ухо, потираясь эрекцией о его ягодицы. — Оближи мои пальцы.       Люк делал так, как я сказал и вскрикнул, когда я проник в него одним пальцем. Я двигал им медленно, позволяя блондину привыкнуть. Я ввел второй палец, и он выпятил задницу сильнее, пытаясь двигаться навстречу моим движениям. Моя принцесса была красивой, моя принцесса была горячей, моя принцесса была совершенной. Моя принцесса была моей.       В это же время я обернул пальцы второй руки вокруг своего члена, принимаясь двигать ей вверх-вниз. Мистер Хеммингс наверняка получит жалобы от соседей, но меня это не волнует. Его стоны стали еще более громкими, и этого хватило, чтобы я кончил в свою руку.       — Твои стоны заставили меня кончить быстрее, чем ты, — сказал я, крепко хватая его волосы. — Слижи все это.       Люк кивнул и опять взял мой член в рот. Я был сверхчувствителен сейчас, и ощущение его губ вокруг меня сводило с ума.       — Черт, Люк, — простонал я, отстраняя его голову. Я почувствовал горячие брызги на своем бедре и понял, что блондин только что кончил.       Я облизнул губы и стянул повязку с его глаз. Они были широко раскрыты, как и его рот, и он тяжело дышал. Я поцеловал его опухшие губы и потянул за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.       — Ты мой, — сказал я, улыбаясь, когда Люк закрыл глаза и кивнул.       — Только твой.