И черти у вас странные!

Нутро дома знахарки встретило терпким травяным духом. Запахи смешались воедино, и не понять, приятна эта смесь или скорее отталкивающая. Внутри растекался полумрак, рассекаемый седыми лучами света, падавшего из маленьких окон. Стены подпирали заставленные старые шкафы, висели пыльные полки, доверху забитые банками, горшочками, бутылочками разнообразных размеров, некоторые из которых явно давно не видали человеческих рук – были покрыты слоем пыли или обмотаны паутиной. Разбросано пару захламлённых тумб, и большой стол – у дальней стены, где, видать, и должна сидеть травница. И все завалено, заставлено емкостями, книгами, травами и еще черт знает, чем. Под потолком видны были очертания разнообразных трав, подвешенных тугими пучками. По обе стороны от заваленного стола находилось по двери, но заходить туда без спросу я не собирался. - Знахарки не видно. - Может, она где-то внутри, - остановил братовы попытки найти причину, чтобы скорее отсюда уйти. Ему было неловко находиться тут по такой незначительной, на его взгляд, причине. Вздохнув, Олег выдал громко: - Марфа Федоровна! Вы есть? - ответом нам была всё та же тишина, и брата она раздражала. Знахарки не слышно. Я задрал голову, рассматривая связку трав прямо надо мной. Такие же плела Галка, когда я последний раз был у нее, заботливо укладывала стебель к стеблю и накрепко перевязывала синими нитями. Олег бесцеремонно потянул руки ко всячине на столе, шурша бумагой. Я многозначительно уставился на брата, и он перестал копаться в чужом, бросив на меня недовольный взгляд. Ну потерпи немного, а? Где-то с четверть часа ленивого ожидания послышался шум, и вскоре к нам вышла добродушная старушка, неся в руках пару закрытых горшочков. - Здравствуйте, молодые! С чем пожаловали? – старушка поставила свою ношу прямо на какую-то стопку бумаги. – Ох, это ты, Олежка? – прищурившись, она разглядывала брата. Она была невысокого роста, улыбчивая, закутанная в платки. Видно было, что старость понемногу ее одолевает, на травнице отпечатывалась усталость, но взгляд её был внимательный, цепкий. - Доброго дня, Марфа Федоровна. Вот, матушка моя послала по травы, - Олег протянул знахарке сложенный потертый лист. Марфа развернула лист, скользнув взглядом по написанному, что-то крякнула себе под нос и заозиралась. - Сейчас, сейчас… Она медленно ходила по помещению, снимая нужные ей связки трав, прошла к одной с тумб и, просто подвинув все там стоявшее, развернула деятельность. Олег, кажется, не собирался говорить ей об еще одной причине визита, скучающе подпирая стол своей тушей. - Простите, у нас тут еще случилось… - начал я, надеясь, что Олег прекратит притворяться, что не понимает, о чем я. - Тут Олег у нас с крыши упал, и ему… - Да ты что? – перебила меня старушка, всплеснув ладонями. – Олежка, что ж ты молчишь? Иди сюда, дай, я посмотрю, как ты! – она бросила свое дело и направилась к брату. Он тут же скис. - Да все путем, не надо! – пытался отказаться брат, но Марфа уже схватила его за рукава. - Давай, снимай-ка рубашку, погляжу, не стесняйся. Чего я там не видела? Я тебя с детства знаю, что ты, как неродной! Олег стал нехотя выпутываться из одежды и бросал на меня почти убийственные взгляды, когда заметил, что я пытаюсь сдерживать смешок. Я отошел к окну, чтобы не мешаться, наблюдая за всем со стороны. Из-за света разобрать, что было в комнате, стало труднее, но все равно происходящее можно уловить. А Олег против света не увидит моего лыбящегося лица. Знахарка усадила его на табурет, тщательно осматривая на предмет повреждений, и ощупывала конечности, причитая под нос об неосторожности молодежи. Олег чувствовал себя явно не в своей тарелке. Вдруг раздался громкий лязг лямки одной из дверей, что я вздрогнул – как-то не думал, что еще кто-то есть: не было слышно ни шагов, ни возни. Тенью в полумраке приемной подобрался парень к одному из шкафов за спиной знахарки, тоже неся что-то, должно быть, лечебное в руках. - Марфа, я закончил еще пару сборов, надеюсь, на этом все. Что? Голос тихий так похож на бесов. Он бережно положил ношу и подошел к знахарке. Худой, даже в тени бледный, черноволосый. Это точно был Белояр! Но здесь, в доме травницы? Увидеть Яра в городе я совсем не ожидал, как-то воспринимался он исключительно, как темный обитатель деревни. - Спасибо, Яр. Олег обратил внимание на подошедшего беса и тут же его узнал, но промолчал. Белояр, должно быть, тоже меня видел, но не проронил ни слова - то ли нарочно, то ли не признал меня, засвеченного солнцем. - Ну, милок, никаких значительных повреждений нету, - дала заключение травница. - Вот видите, я же говорил, не стоило Ваших усилий, - брат показательно расслабленно потянулся за рубашкой, искоса поглядывая на Белояра. Парень стоял на месте, но я не мог рассмотреть его эмоций я не мог. Между этими двумя неприязнь с первой встречи, и пока они ничего не делают, я буду рад. Не хочется потом встревать между ними. - Ты не спеши, Олежка, не заправляйся. Кости, жилы-то целы, но ты явно подхватил хворь, вон какой горячий. Ярочка вон приготовит тебе мазь, будешь наносить поверх ушибов. И травок еще дам, от жара, да по списку для матери твоей, - потом травница обернулась ко мне. – А ты, милок, иди помоги Ярочке, не бойся. - Марфа, мне домой бы, - возразил бес, а я подошел ближе. Теперь ясно видел, как холодно и даже немного злобно глядел он на брата. - Не спорь, это плевое дело. Кто хотел научиться моему мастерству? Вот и слушайся меня. Бес поджал губы и обернулся ко мне. Взгляд его стал мягче, и он поманил меня идти следом за ним. Я чувствовал себя неуверенно, но, если сейчас застопорюсь, буду выглядеть глупо, даже брат придержал свое злословие при травнице. Я проследовал за бесом вглубь дома. Комнатка была поменьше, вся уставлена стеллажами со знахарской всячиной. - Садись, не бойся, - подозвал к себе Белояр, подойдя к столу, что стоял прямо под окном в глуби каморки. Я осторожно присел рядом. Яр посмотрел на пару листов под руками и стал ходить меж полок в поиске нужного. От нечего делать я наблюдал за ним. До чего же он тоненький весь, стройный. Черные волосы собраны в хвост, а на лицо все равно падает несколько прядей, и он постоянно от них отмахивается. Он ловко перебирал длинными пальцами пучки трав и иногда даже закусывал губу от сосредоточенности. Здесь, вне деревни, он выглядел не таким уверенным и темным. Во взгляде читалась тоска и желание скорее удалиться. Зная его, он мне показался даже уязвимым. Глупая мысль. Я посмотрел на ближайшую ко мне связку каких-то соцветий, и попытался аккуратно снять. Но, видимо, и тут без навыка не обойтись, потому что цветы сразу же стали осыпаться, и я чертыхнулся, оставив свое вредительство. - Мама не для того их сушила, чтобы ты одним движением все перевел, - беззлобно бросил Яр, обернувшись на шорох. - Прости, - только и сказал я. И точно, связки перевязаны синими нитями, такими, какие были у Галки. – Кстати, а… Ты давно сюда ходишь? Бес немного хмыкнул себе под нос и оставил травы, уделив внимание каким-то горшочкам. - Ну, стало быть, пару месяцев. Раньше ходила мать, продавала Марфе травы, - Белояр подошел, вложив мне в руки баночку из темного стекла. Пальцы у него холодные. – Но потом появился Дамир, и она стала отправлять меня в город. Не любит оставлять меня с ним надолго, думает, не справлюсь. И надеется, что заодно научусь чего у знахарки. Я посмотрел на врученную мне баночку. - Это Олегу твоему, - имя брата он умудрился выговорить с пренебрежением и отвращением. – Нашел еще запасы, нет желания сейчас готовить. Я сидел, а бес стоял надо мной такой тонкокостный, и это было необычно. А еще через пару лет он станет выше меня? - Не стану, - о нет, я сказал это вслух? - И как твоя наука? – быстро перевел я тему на менее… колдовскую. - Травам меня матушка научила, ничего особенного. Ну узнал разных рецептов, где надо много составляющих. Здесь надо много и долго работать руками. Я привык решать такие проблемы… другим путем. - В каком смысле? – мне же в голову только колдовство лезет на любое его действие. - Ну как… - бес задумался, как бы выразиться. – Здесь привыкли «лечить хворь», создавая лекарства. Большую часть проблем я могу решить без уничтожения «даров» природы. Я вот не знаю, когда природа успела что-то им подарить, - так он все-таки о магии, да? - Но твоя мать же тоже собирает травы. - Моя мама умеет просить, и тогда лес делится с ней, - казалось, взгляд черных глаз был даже теплый. Так странно слышать, как он со мной говорит на свои околоколдовские темы. Магия запрещена, потому что несет разрушение в свет и в сердце творящего. Так меня учили, но глядя на семью Белояра, мне кажется, будто они живут в другом мире, где магия – неотъемлемая часть жизни, такая же как воздух и вода. Будто бы поэтому Белояр и говорит о ней так просто. - Ты не носишь мой подарок, - парень не спросил, а просто озвучил эту правду. Я вроде и не закатывал рукава, чтобы он мог заметить. - Просто не пристало мне носить украшения. Он выглядит по-детски и девчачьи. - Глупый ты, - бес склонился надо мной, отрезав собою от остальной комнаты. – Я же тебе зла не желаю, ты не меня должен бояться. И брату своему не позволяй собой командовать, он собьёт тебя с пути. - Что ты такое говоришь? – я отпихнул Яра и вскочил на ноги. Он хоть тоненький на вид, а держался крепко. – Пройдет время, и я буду работать в мастерской под его началом. Поэтому мне стоит прислушиваться к нему. Я же теперь сирота какая, а они меня у себя оставили, дали кров, место для будущей жизни! Вот мой путь! Что ты мне голову морочишь?! Я бросился на выход, но Яр уцепил меня за руку. Холодная, и будто прилепила меня на место. Мне стало по себе, вот точно использует магию. О какой безобидности я думал? - Гриш! Прости, - бес заглядывал мне в глаза. – Ты так далеко, я не могу присматривать за тобою. Оберег давал мне знать, что ты в порядке. Оберег? Я дернул руку, но он только крепче сжал, и сразу морозом по коже, будто до горла. Я сглотнул холодное наваждение. - Ты думаешь, что обычный, но ты ближе к нашей стороне, чем сам думаешь, - бес отпустил мою руку, и я стал растирать запястье, желая унять ощущение инея на кончиках волосков. - Я не буду тебя трогать. Придет время, и ты столкнешься с этим, но будешь не готов. - Спасибо за мазь, - бросил я и тут же вышел к брату, оставив Белояра одного. В приемной знахарки было все так же лежал полумрак. Как только старушка тут ориентировалась, зрение-то у нее вряд ли кошачье. Она вязала сборы трав, разобрав для этого пару пучков. Олег поднялся сразу, как заметил меня. - Что это у тебя? Опять какая-то темная гадость? - Это твоя мазь, дурень, - я не собирался сейчас слушать что-то про Яра. - Погодите минутку, я почти закончила. Я уже старая, не такая быстрая, как Яр. Бери мазь, Олежка, у Яра они отлично получаются. - Это он из запасов взял, - пробурчал я, вручая брату банку. - Это тоже его работа. Он очень талантливый юноша, очень жаль, что не останется у меня. Я уже нуждаюсь в помощи. И передать дело тоже некому, - причитала Марфа. Олег тихо фыркнул, а травница завязала нитки и дала ему пару сборов. Олег ее поблагодарил, расплатился, и мы ушли.

* ~ * ~ *

Меланка, выслушав пересказ наставлений Марфы, принялась активно лечить сына. Ему оставалось только сдаться на милость матери. Наносить мазь помогали Дарина с Руженой, им нравилось заботиться о старшем брате. С лекарствами Олег стал быстро поправляться, жар спал, все ушибы спокойно прошли. Через неделю Идар разрешил брату работать в полном объеме, но вне мастерской строго не давал ни шагу в сторону. Жизнь дальше текла своим чередом. Так привычно и обычно прошло все лето. А с сентября пришли перемены. Идар велел после полудня возвращаться домой к Меланке и помогать ей по дому. Женщине уже тяжко было трудиться самой - к ноябрю ожидали пополнение в семье. Так что с утра я шел в работать с дядей и братом, мастерил разную мебель, а после приходила Даринка с обедом, и мы с ней вдвоем возвращались домой. Ружена больше не ходила – старшую дочь решили оставить на постоянную помощь маме. Дома я помогал с любой тяжелой работой: таскал увесистые казанки и кастрюли, носил воду, потихоньку колол дрова на зиму, если дядя с братом привозили. Меланка радовалась нашей с Руженой всесторонней помощи, но все равно старалась, как могла, и к вечеру всегда уставала. Когда работы не было, я выходил во двор и вырезал мелкие вещицы или просто учился резьбе всяких узоров – вензелей, листочков, цветов, ягод, неопределенных окантовок. Заготовок и инструмента для этого я натаскал из мастерской, а Идар был только рад, что я так увлечен этим занятием. С сентября же Олег стал уходить из дому через субботу на вечер. Не знаю, что за компанию он нашел, и, как, когда столько работы. Но по возвращению он всегда был в хорошем расположении духа, и работал охотнее. Дядя был этому рад и всегда отпускал брата, даже если он иногда возвращался явно нетрезвый - видно, его новой компании он доверял. Но меня отпускать с ним отказывался, объясняя тем, что я очень нужен дома. Я на такую несправедливость мира бесился, но дядька слушал. Скоро Олег хорошо сблизился с одним парнем оттуда, Богданом, и даже – о, чудо! –познакомил меня с ним. Он был наемным рабочим, жил неподалеку и вроде был умным, но довольно странным человеком. Он иногда к нам заходил, и пару раз помогал Идару по делам. Так как я провожу большую часть дня в доме, Богдан иногда помогал в мастерской с работой, не требующей навыка, чем хоть немного выручал дядю. Богдан имел свойство иногда замирать, говорил, после старой травмы головы началось. Лекари сказали, такие последствия будут с ним до конца, так что работа, требующая неусыпного внимания, стала для него закрытой. Случалось, когда он думал, что я его не замечаю, он довольно долго задумчиво на меня смотрел. Это было жутковато, поэтому я пытался избегать этого парня, хоть он и слова кривого мне не сказал. Олега это огорчало, и он порой возмущался мне, но я не перестал думать, что у Богдана и осмысленный взгляд иногда такой, что режет острее ножа. О Белояре я пытался не вспоминать, но получалось плохо. Его разговоры о колдовстве и попытки меня втянуть в это беспокоили меня. Еще подливал масло в огонь Олег, который иногда затрагивал тему колдовства и нечисти. Никогда прямо не говорил о Яре, но я все равно понимал, когда он говорит и о нем.

* ~ * ~ *

Начало октября

Близились холода, и приходилось одеваться теплее. Стоял один из последних теплых деньков, и нас с братом отправили на рынок. Закупиться следовало основательно. Мы неспешно шли к рынку и болтали – времени на совместное спокойное времяпровождение было мало. -… И Богдан просто весь присел от неожиданности, я говорю, мол, расслабься, все через это проходили. А он смеется надо мной, что вот я еще как раз этого не переживал. Ну что я ему на это скажу? Недавно богданова жена обрадовала мужа новостью о своем положении, и он поет об этом на все стороны. Оно и понятно, Богдану было уже двадцать восемь, и в браке он уже давно, а на детей не везло. Я подозреваю, если Олег продолжит забывать о девушках в том же духе, тоже обзаведется семьей где-то к тридцати. - Вот и скажи, что найдешь себе девушку, и тоже… - лениво реагировал я на олеговы расказни. - Да ну, Гриш, куда мне, у меня же работы много, сам знаешь! - Ну попробуй тогда оставить своего Богдана и вместо этого поискать себе пару. Вон ему скоро совсем не до тебя будет. - Не-ет, это не выход! И если я найду жену, то кто будет тогда приглядывать за моим братишкой? - отшучивался брат. - Не так уж ты теперь и приглядываешь за мной! Меня немного раздражало отношение ко мне, как к маленькому, которое со временем только росло. Спутался Олег с мужиками старше его, возомнил себя очень взрослым, а я теперь, по-видимому, козявка. - Ну, может, в городе и мастерской ты у нас теперь, как рыба в воде, но от всякой гадости я тебя защищаю! – хохотнул Олег. - Это ты о запасах самогона? - Это я о твоих запасах нечисти, особенно одной липучей бледной тени. - Прекращай уже с этим, - ох, как меня раздражали такие разговоры, чисто потому, что напоминали о Белояре. - И один Яр – не запас нечисти. -Как знаешь, - бросил и затих, рассматривая облака. Настроение сразу испортилось. Может, если я перестану запрещать ему костерить беса, то его попустит? Я не должен выгораживать его, но просто Олег даже не знает Яра. В нем говорят какие-то предрассудки. - Гриш, а если без шуток, то будь осторожен. Этот парень взаправду опасен. Но здесь у него нету власти, я тебя защищу от него, - я посмотрел на Олега, чтобы понять, серьезно ли он. Да что вообще он может знать про беса? Чем дальше, тем сильнее я убеждаюсь, что в других вещах Олег вроде не суеверный, но Яр ему просто жития не дает. После знакомства с ним чаще читает мне поучения о вреде колдовства, прямо нашелся ученый. - А что значит, нету власти? – спросил я нашего изгнателя бесов. - То и значит. Подобное ему не способно жить среди людей, - к концу фразы он из расслабленного резко напрягся. - Олег! Гриша! День добрый, – сзади подбежал Богдан, схватив нас на плечи. - Какими судьбами? – я обернулся к парню. Он смотрел в упор на брата. - Да так, на рынок надо по делам, - Богдан вежливо улыбнулся и вклинился между нами. – О чем спорите? - Ни о чем, - поспешил ответить Олег. - Да вот мне голову ерундой забивают, ничего особенного, - на брата пожаловаться святое. - Олег у нас может! – хохотнул Богдан. – Ты только не серчай, он хороший парень. Олег стушевался, недовольно поглядывая на меня. - Кстати, поздравляю вас с женой, - я перевел тему. - Спасибо! Уже думаем, кого ждать, мальчика или девочку. Даст Бог, придешь на крестины. Только Олега подпускать к ребенку не будем, у него есть привычка рассказывать детям страшилки, - Богдан потрепал меня по волосам, и я вывернулся. - Прекрати, я не ребенок! - Ничего, ему полезно будет, - пробурчал Олег. - А я говорю, нечего забивать Гришке голову россказнями о колдовстве, - с нажимом проговорил Богдан, заглядывая на брата. Подслушал, значит. То-то Олег так затих сразу, мне в уши лить можно, а перед старшими, значит, стыдно. Мне все это не нравится. Подобное ему не способно жить среди людей. Что, если брат в корень смотрит? У знахарки Яр точно чувствовал себя неуютно. При брате ничего не сказал и разыграл равнодушие ко мне, будто и не имеет ко мне каких-то странных дел. Весь казался приземлённее, тише. Не может присматривать, когда я так далеко. Я встряхнул плечами, прогоняя пробежавший по хребту холодок – вечный спутник моего беса.

* ~ * ~ *

21 октября

Я взмыленный бегал по дому, не зная, куда броситься первым делом: нести воду, искать тряпки, готовить место или вообще все бросить и помчаться, что есть мочи, в мастерскую. Я на минутку остановился у окна, восстанавливая скачущее дыхание. На улице бушевала жуткая гроза, срывающая деревья, слепили молнии и грохотал раскатистый гром. Я, считающий себя достаточно взрослым и самостоятельным, сейчас ужасно хотел, чтобы тут был Идар и Олег, но буря отрезала мастерскую от дома. Их и позвать-то некому, небось, они ничего и не подозревают. - Гриша-а-а! – кричала Меланка с комнаты, и я сорвался к ней. – Гришка, неси воды, да побольше. - Я тут приберусь, а Дарина пусть несет все чистые тряпки, что у нас есть. Только чистые, слышишь? –командовала младшей Ружена. Даринка кивнула и смылась. - Теть Меланка, может, я все-таки побегу за дядей? – спросил я отчаянно. - Нет, сам видел, гроза просто ужас, деревья обвалились, - несмотря на положение и боль, женщина держалась собрано и спокойно. – В той стороне молния попала и загорелось что-то. Времени уже нет, никуда я тебя не пущу! И что они сделают? Дуй по воду! Я скривился и побежал исполнять. На улице льет жутко, хоть подставляй ведро так, под небо. Я не был уверен, что так можно, поэтому пошел набирать воду из колодца. Я был мокрый с головы до пят, одежда неприятно липла, но я не обращал внимания и упрямо ходил туда-обратно. Понабирал воды, куда только можно, и занялся нагревом. А девчата под присмотром матери пошли готовить место для родов - раз рожать придется в доме, то нужно особо тщательно все вымыть. Вода медленно грелась на плите, а я, наспех переодевшись в сухое, сидел и ждал. …Начало схваток застало нас врасплох – роды ожидались позже. Дядя и брат были в мастерской: поступил хороший заказ, Идар собирался на вырученные деньги накупить всем обновок. Но небо вскоре быстро заволокло тяжелыми тучами, и на улице разбушевалась гроза. Меланка успокаивала, что она быстро кончится, и я побегу за повитухой, успеется. Но время шло, а гроза не утихала, наоборот, начало рвать деревья, крыши – за окном просто мрак. Потом женщина собралась с духом и сказала, что собирается рожать здесь сама. Убеждала, что это уже четвертые роды, что она все умеет и знает, а от меня требуются только приготовления. За повитухой уже не пойти, она живет далеко, в такую непогоду не дойти. На улице запросто может прилететь обломком чего, такая буря. Я думал, что за дядей бы добежал, как угодно, но Меланка была резко против, мол, еще увечий не хватало. Когда последняя порция воды нагрелась, я пошел проверить, как там тетя. Негоже мне зваться сильным полом, когда я буду бояться обычных родов. Ружена уже стелила белое полотно, а Дарина аккуратно разложила чистые тряпки и отрезы. Меланка была тут же, смотрела за девчатами и постанывала, полусидя у стены. - Тетя, а кто же принимать роды будет, Вам нужна помощь. Ружене всего десять лет. - Да, ей рановато на такое смотреть. Но и ты парень молодой, тебе годиться только на свою жену смотреть. В своем положении тетя умудрялась волноваться о такой мелочи. У нас была проблема похуже – я не знаю, что делать! Тут должна была быть бабуля Лада, которая уже принимала и Олега, и девчат. - Ладно Вам… У нас выбора нет. Если дядя успеет прибежать, я честно обещаю уступить ему это место. Меланка неуверенно улыбнулась.

*~ * ~ *

Это было ужасно страшно, страшно от незнания, как помочь, как избавить от боли, как обезопасить жизнь женщины, ставшей мне второй матерью. Меланка оставила меня рядом и строго наказала ничего самому не делать, только, когда скажет. «Или не сомлеет, или голоса не лишиться от боли» - думалось, когда я видел, как она пыталась выстрадать своего ребенка. Это вот как мы появляемся на свет? Что-то пошло не так, я видел это по лицу тети. Она будто была готова к этой возможности, но не знала, что делать. «Но знала, каков может быть исход» - так, прочь такие мысли! Но ребенок не появлялся, хотя должен был, а крепкая хватка тетушки на моей руке слабела. Меня одолевал настоящий липкий ужас, я боялся, что она вот так умрет у меня на руках. - Уведи девочек подальше, - прошептала тетя. - Что? Нет! Вы со всем справитесь! – я отрицал такие мысли, хоть их все больше в моей голове. Пожалуйста, пожалуйста, пусть все обойдется! Я видел, как Меланка слабела на глазах. Я отпустил ее руку и подошел, куда тетя строго запретила, но сейчас она мне вряд ли скажет, она борется. Стеснение давно отступило, выгнанное тревогой. Руки тряслись. Я совсем не знал, что делать, ребенка видно не было. Что делать в этой ситуации, никто не предупреждал! Почему здесь оказался именно я? Я обессиленно положил руки на круглый живот. Помочь женщине могла только другая женщина, я даже не уверен, что справился бы с благоприятными родами. Но я очень хотел сберечь женщину, ставшую мне новой семьей. Я просто не могу потерять еще и эту мать! Отчаянно хотелось, чтобы этот ребенок появился, вот прям сейчас, чтобы спокойно отпустил свою маму и родился на свет. Я просто закрыл глаза и представлял: Меланка рассказывала, как это должно было быть, как я должен был принять ребенка. Пожалуйста, появись на свет, и я обещаю, я тебя не испугаюсь, я тебя бережно заберу и позабочусь, ну же! Я поглаживал по животу, и руки жгло огнем от невыносимого желания скорее это завершить, удачно завершить. Будто если я захочу – это сбудется. Не слышал ничего, ни Меланки, которая еще держалась, ни устрашающего грома. Темнота за закрытыми глазами сменилась светом, и мне привиделись тонкие нити, словно струйки дыма в сумрачном небе. Я, кажется, тоже стал терять сознание? Неужели я такой слабый? Я взмахнул ослабевшими руками, желая рассеять дым, он будто забивал легкие, но вместо этого мои руки заволокло им полностью. Голова стала словно вата, и тяжело дышать. Но я должен ей помочь, а не просто сомлеть, стыд какой! Я положил руки обратно на живот, ощущения, будто сейчас с кистей слезет кожа от огня. Я почувствовал, как Меланка вдруг резко дернулась, будто закричала, но я не слышал звука. Я, словно уже уснул и во сне видел, как в окутанном дымом сумраке звенело мое желание беззвучным голосом. Его не слышно, но кажется, что он течет пересвистом в каждом клубе дыма. Я видел младенца, и как трепетно мои руки его коснулись. Но потом я услышал звук, громкий детский крик. Я распахнул глаза. Я уже тут, я не во сне. Наваждение резко спало, и я начал судорожно дышать, а горле саднило, будто я выбрался с горящего дома. В моих руках был маленький комочек, такой странный и крохотный, которому обещал ему не бояться. Откуда он у меня?.. В дверях стояли перепуганные Идар, Олег и Богдан. С них прилично текла дождевая вода, но они стояли, как деревянные. Первым отмер дядя. - Что вы стоите, помогайте! – рявкнул Идар. Дядя взял у меня ребенка, а Олег подхватил едва державшегося меня. Они что-то говорили, но меня опять стала забирать темнота. Огонь в руках прошел, и я уплывал, теперь уже не смогу выбраться назад. Сумрачного света больше не было. Последнее что я помнил – холодный собранный взгляд Богдана. А потом только глухая темнота.