Борись или умри

Когда-то у меня было все. Любящая семья, дом, друзья. Все просто развалилось, и даже не спрашивайте как. Я этого не знала, так как мне тогда было лишь пять лет. Родителей помню смутно. По рассказам воспитателей, они умерли, родственники отказались от меня, и вот так я оказалась в бедном сиротском приюте, находящейся где-то в Бруклине. Друзья? Ну что вы, какие друзья. Моими единственными и верными друзьями был бродячий пес Джейми и старая сломанная гитара, которую я нашла на какой-то помойке. Но, если вы хотите узнать больше, слушайте. Когда я оказалась в детдоме, маленькая запуганная девчонка, ко мне стали приставать дети постарше. Они забирали у меня конфеты, игрушки. Я помню долгие ночи, проведенные в слезах. Помню, как кто-то привязал мои волосы к железным прутьям кровати, пока я спала. Они полностью спутались, и единственным выходом было отстричь мои красивые, длинные темные волосы. Пока воспитатель безжалостно отрезал клочки волос, другие дети смеялись надо мной, я вспоминала те моменты, когда мама усаживалась на диван со мной и гребешком расчесывала мои волосы. Возможно, такого и не было, я смутно ее помню, но если бы было, то выглядело бы это именно так. Но к годам десяти я стала сильнее. Я стала выше, много занималась спортом, и когда ко мне приставали, я уверенно давала им отпор. Конечно, удача не всегда мне улыбалась. В большинстве случаев, я всегда оказывалась в медпункте с синяками и ссадинами. Иногда, они могли накинуться на меня толпой, и отпинать ногами. За эти годы я сломала два ребра, несколько пальцев. Был вывих плеча. И это не считая тех фингалов поставленных мне. Думаю, теперь вы поймете, что моя жизнь не была похожа на сладкую вату. А когда мне исполнилось четырнадцать, я поняла, что так больше продолжаться не может. Я была сильнее и умнее многих сверстников, и сразу решилась на побег. Вы подумаете, что я сбежала один раз и осталась на улицах? Нет. Меня обязательно находили и отправляли обратно. Так было семь раз. Воспитатели грозились меня отправить в другой штат, если я не прекращу попытки сбегать. За мной стали тщательнее наблюдать. Пришлось ждать. Теперь я не стремилась сбежать из детдома. Напротив, я сама туда возвращалась. Я сбегала рано утром, и возвращалась к обеду, и снова уходила. Я познакомилась с такими же детьми, как и я. Они были грубые, злые и отпетые мошенники. Я сразу нашла с ними общий язык. Они были, как и я, отбросами этого мира. Нас не хотели принимать, а мы не стремились влиться в общество. А когда я нашла гитару, один паренек, у которого один глаз всегда был заплывший, а руки грубые и черствые, помог мне ее заплатать, и научил играть. Конечно, я не была самым крутым музыкантом, но смогла справиться с некоторыми мелодиями. Как оказалось, и голос у меня был вполне неплох. И когда я вышла на улицу с гитарой, к вечеру в моей шапке оказалось 15$. Таких денег я еще не видела. Я поняла, что если и дальше буду так зарабатывать, то возвращаться в детдом будет необязательно. И все-таки с окончательным побегом я решила повременить. Мне ведь было всего 14. Когда я в очередной раз вылезла из детдома, ко мне привязался бродячий пес. Он учуял в моем кармане кусок хлеба, который я припасла до вечера. Вздохнув, я отдала его псу. То, как он радовался, было не передать. Он моментально сгрыз черствый хлеб, и, виляя хвостом, вылизал мои пальцы. Больше я его от себя не отпускала. Он ночевал под окнами детского приюта. Каждый день, выбираясь оттуда, я брала собой все, что могло уместиться в карманы, лишь бы порадовать своего Джейми. Мы очень быстро привязались друг к другу. Когда мне исполнилось 16, даже воспитатели не пытались мне перечить. Я была самой взрослой, высокой и сильной. Многие детишки, что только поступили туда, прятались у меня за спиной, а я благородно их защищала. Но все изменилось, когда в детдом пришла пожилая пара. Им хотелось взять взрослого ребенка, с которым не надо будет много возиться. Самостоятельного и взрослого. Что их во мне привлекло? Возможно буйный нрав, твердый взгляд и уверенность в себе. Так, видела себя я, но видели ли они меня так же. Может, они просто увидели девушку, которую не возлюбила судьба. Меня отдали им. Но я не меняла свой образ жизни. Я все ждала, когда они отправят меня обратно, но это не происходило. Трудно признать, но они мне нравились. Они не были похожи на тех жестоких воспитателей, которые закрывали глаза на издевательства над детьми. Они бы и сами были не прочь поглумиться над малышами. Но мои приемные родители были совершенно другими. Старушка и дед, преклонного возраста, всегда тепло улыбались и не обращали внимания на мои выходки. Но я не могла исправить себя, хоть и пыталась. Один раз, я просто решила уйти. Но для того, чтобы эти милые люди не беспокоились, я оставила им записку, пообещав вернуться через пару дней, чего я делать не собиралась. Улица приняла меня с распростертыми холодными объятиями. Днем я играла на гитаре в парке – зарабатывала деньги, а по ночам ночевала в недостроенных домах. Согревал по ночам меня лишь Джейми. А в парке, к моему удивлению, собиралось много людей, послушать меня. Я поняла, что они считали меня талантом. Талантом, который стоит на улице и поет за гроши. И хоть я была бездомна, у меня был талант. Надо же, я думала, что я никчемна. Значит, судьба была не так уж строга ко мне. Тот день был решающим в моей судьбе. Он должен был изменить либо все, либо ничего, в зависимости от меня и моего решения. Еще до этого, я видела его там несколько раз. Он сидел на лавочке, поглядывал на меня. И прежде чем уйти, подходил ко мне, бросал пятидолларовую купюру в шапку и уходил. Так было три раза. Я запомнила его, потому что он был необычный. К нему подходили другие люди, разговаривали с ним, будто его все знали, будто он какая-то шишка. Лишь я не знала его. Мой мозг автоматически запоминал лица людей, я могла быстро запомнить, сколько людей вокруг меня, как далеко отсюда полиция, и кого нужно опасаться. Во мне проснулись инстинкты. Улица была, словно местом выживания – умри или борись. А когда в Нью-Йорке наступили холода. День за днем выпадали осадки. Я мерзла, было холодно. А когда выпал первый снег, я не смогла петь. Горло будто прошибло, я охрипла, но остаться в недостроенном доме, значило умереть от голода. Взяв гитару, я вернулась в тот парк, но не пела, а просто играла. Людей было мало. В моей шапке уныло лежали несколько монет. Это значило, что вечер предстоит нелегкий. Когда над парком сгустились сумерки, я вернулась обратно. В недостроенном доме я услышала голоса незнакомцев. Это могли быть кто угодно, от социальных работников, разыскивающие меня, до скинхедов, которые просто могли бы надругаться надо мной. Куда идти я не знала. Тем временем на улице началась настоящая пурга, которая бывает очень редко в Нью-Йорке. Ноги сами привели меня в парк. Опустевший, темный, все вокруг угнетало. На мне была лишь тонкий пуховик, который местами уже порвался, а подкладка износилась. Он совершенно не грел. Полностью обмотавшись шарфом, я спряталась у стены какого-то здания. От ветра укрыться не получилось, он дул будто со всех сторон. В желудке урчало, до боли гудело в голове. Холодный ветер пронизывал до костей. И лишь я подумала, что теряю сознание, услышала рядом скрип снега. Вскочив, я вытянула перед собой руки для защиты. Джейми громко и злобно залаял. - Ты кто? – спросила я у тени, которая возникла передо мной. Хотя, это наверно у меня в глазах плыло. - Пошли со мной, - лишь проговорила тень. Странно, уж очень заботливый голос. - Вот еще! – огрызнулась я. – Что тебе нужно? - Я хочу помочь, - умоляла тень, - пошли. Здесь холодно. Здесь не холодно. Здесь адский холод! Сейчас, даже Джейми, поскуливая, вилял хвостом незнакомцу. И вдруг тень начала обретать черты. Помутневшим рассудком, я поняла, что видела его раньше. Тот самый мужчина, в темных очках, с газетой в руках и с ежедневным пожертвованием 5$. В его глазах была забота и мольба. Я ни секунды ему не доверяла. Но природа взяла свое. От двух дней голодания я совсем ослабла, и едва стояла на ногах. - Я – Том, - сказал он, - пошли со мной. Он протянул мне руку, и в этот момент, в глазах потемнело, в ушах были будто пробки. Все поплыло. Сил противиться не было, и я окунулась в бездну.