Борись или умри

Я чувствовала слабость, от которой хотелось повеситься. Если слабая – значит уязвимая. А я не люблю быть уязвимой. Это так раздражало, что злость, которая во мне кипела, отнимала еще больше сил. Я не могла двинуть рукой и даже что-то сказать. Единственное, что я могла сделать, так это стонать и звать на помощь. Возможно, какой-нибудь бродяга набредет на мое бренное тело и позовет полицию. Мне было так плохо, что я даже согласилась бы вернуться к опекунам. Но со временем мой разум стал прочищаться, и я поняла, что подо мной не холодная усыпанная снегом земля, а мягкая постель. Постель? Да такой перины не было даже у той пожилой пары, что уж говорить о детдоме. Пальцами я чувствовала под собой гладкую ткань простыни, а под головой, о чудо, была подушка. Как давно я не спала в удобстве. Но все это затмевала лишь паника. Я не могла расслабиться, хоть все это очень нравилось. Где я? Что со мной случилось? Том… это имя выплыло откуда-то из задворок сознания, и теперь я задавалась вопросом, кто это. Том, Том, Том… да что же случилось вчера? Я помню, как я падала на землю, как жизнь медленно уходила из моего тела. Но я же тут, значит, я жива. Мне понадобилось много сил для того, чтобы разлепить веки. Свет с силой ударил в глаза, отчего я поморщилась. Привыкнув к свету, я буквально заставляла свой мозг работать. Глаза стали медленно изучать обстановку. Это была комната. Большая широкая кровать, светлые стены, много картин, шкафов, у стены стоял большой телевизор, на полках – вазы, разные предметы дизайна. Это был не детдом, не здание социальной службы и не дом моих опекунов. Так, где же я? И кто такой Том? Рядом с кроватью стояла тумбочка. Едва приподнявшись на ней, я разглядела стакан воды и ручку. И хоть она быстро сломается, нанести удар ею я успею. Я, взяв ее в руки, уже хотела спрятать ее в рукав, когда поняла, что на мне лишь тонкая футболка и джинсы в которых я была. Куртки и свитера я нигде не видела. Паника нарастала. Выходить в одной футболке на улицу в такую погоду не самая лучшая идея. Но здесь оставаться нельзя. Слезая с кровати, я вновь чуть не упала. Ноги и руки дрожали, я едва могла соображать. Но если придется, я буду бороться. Пытаясь справиться с гудением в голове и приступом тошноты, я даже была не в силах встать с пола. Кажется, я услышала шаги. Нет, не показалось. Дверь приоткрылась. С замиранием сердца я ждала правильный момент. - Эй, зачем ты встала? Странный вопрос. С какой стороны он пришел? Ага, значит у северной стены выход, а коридор длинный. Какой это этаж? Еще чуть-чуть. Он подошел ближе и наклонился, протянув ко мне руки. Соберись… Кое-как взяв себя в руки, я из последних сил начала действовать. Резко развернувшись, я ткнула ему ручкой в бок. Удар болезненный, хоть ручка и сломалась. Он отшатнулся от удивления и боли. Ничего особенного, будет лишь синяк. Я вскочила, пытаясь не упасть от головокружения. Стена, дверь, выход, спасение. Беги! Я бежала, не разбирая дороги впереди. Вот и дверь. Она была заперта. Выругавшись, я подбежала к ближайшему окну и выдохнула от отчаяния. Какой это этаж? Седьмой? Девятый? Значит, придется нападать. Но как? Я едва могла стоять на ногах. Посмотрев на какие-то полки, я нашла что-то большое, похожее на какую-то статуэтку, каменную скульптуру средних веков. Я даже не стала смотреть, что там изображено. Взвесив в руках, я поняла, что она достаточно тяжела, чтобы угрожать. Главное – не уронить. Как раз вовремя. Держась за бок, из комнаты выскочил ошалевший мужчина. На пальцах были пятнышки крови. - Эй, спокойно! Без резких движений! Видно вид у меня был глупый. Худющая, бледная и уставшая, ноги вот-вот подкосятся, а тяжелый предмет – ключ моего спасения – может упасть на пол. - Ты кто? – крикнула я, пытаясь выглядеть более угрожающей. Он протянул руки вперед, давая понять, что опасности нет. Как же, нет! Ты моя опасность! - Успокойся. Помнишь меня? Я – Том. - К черту имя, где я? - У меня дома. Меня не удовлетворил ни первый, ни второй ответ. Сил было совсем мало. Я чувствовала подступающую тошноту. Меня могло вывернуть прямо тут, на полу. - Зачем? – свой голос я едва могла узнать. Где рычание? Где хрипота? Это писк напуганного цыпленка. - Успокойся, - его голос был встревоженным, весь его вид так и внушал доверие, но я не умела верить людям, - послушай, вчера была пурга, ты лежала на улице. Ты могла умереть. - Ты потеряла сознание. Я решил, что тебя нельзя оставлять там и забрал сюда, вот и все. Забрал домой. Серьезно? Господи, сколько тебе лет? Тебе говорили, что нельзя приводить в дом незнакомцев? - Пожалуйста, опусти статуэтку. Она тебе не нужна. - Нет, - выдохнула я и крепче схватилась за нее. Он стал медленно подходить ко мне. - Не подходи! – взвизгнула я и занесла статуэтку выше над собой, готовясь нападать. Но он не спешил. - Пожалуйста. Я хочу помочь. Что произошло со мной, я не знала. Его глаза были большими, голубыми. Я будто увидела в них себя, они искрились чистотой. Я знала, я не смогу напасть на него. Впервые за долгое время, я почувствовала, что доверяю этому человеку. Он не опасен. Но холодный рассудок уговаривал врезать ему посильнее и бежать. Но этот человек... Возможно, он гипнотизирует меня. Я опустила руки, внутренне сваливая все на слабость. - Хорошо, - он так же медленно забрал у меня тяжелый предмет и поставил его подальше от меня, при этом, не отводя от меня взгляда. Я горько усмехнулась. Да не кусаюсь я! Хотя… Он подошел ближе и попытался меня взять за руки. Я отшатнулась. - Тебе лучше прилечь, - попытался он объяснить свои действия. Я не шелохнулась. - Как тебя зовут? – вздохнув, спросил он. Я молчала. Зачем? Зачем ему это все? Что это, праздное любопытство, желание помочь? Или же он чего-то хочет от меня. Никто никогда не делает ничего просто так. Они всегда преследуют какую-то цель. - Дайан. Он кивнул. - У тебя очень красивое имя, Дайан. Я вздрогнула. Было очень непривычно. Меня мало, кто звал по имени. Я, вообще, мало с кем общалась. Сейчас здесь я чувствовала себя загнанным львом. Как ему это удалось, я не знала, но через какое-то время я согласилась вернуться в постель. Наверное, из-за слабости не было сил даже бороться. Но в голове у меня начал проступать план побега. Не хотелось бы стукать его по башке, но придется, если не отстанет. Как назло, в спальне не было ни одного тяжелого предмета. Хотя на окне стояла небольшая лампа. Интересно, за какое время я успею добежать до нее? Сил не было, отчего хотелось реветь, но я не плакала много лет. Скорее всего, все слезы просто вытекли из меня. - Я сейчас, - сказал он и вышел из комнаты. Я уже хотела откинуть одеяло и броситься наутек, но он появился почти сразу. С чашкой чего-то горячего и ароматного. Почувствовав запах у меня так и потекли слюнки. План побега сразу же потерял всякий смысл. - Тебе нужно поесть. Спорить не стала. Молча наблюдая прищуренным взглядом за моим спасителем, я набросилась на чашку супа. Давно я не ела горячего. От счастья даже закружилась голова. Плевать, что обожгла язык и пищевод. Зато теперь внутри у меня горячий суп и мне не было так холодно. Том удовлетворенно наблюдал за мной. Когда я покончила с тарелкой, он забрал ее. Я все ждала, когда он выйдет, но он, отложив чашку на тумбочку, молча, рассматривал меня. От его взгляда стало не по себе. - Сколько тебе лет? – наконец спросил он. - Тебе какое дело? – огрызнулась я, кидая на него ядовитые взгляды. Он поморщился. В общем, что в этом такого? Я вздохнула. – Семнадцать. Он кивнул. - Где ты живешь? Я молчала. - Тебе есть, кому позвонить? – не отставал он. Я, насупившись, не отвечала. – Может мне стоит позвонить в социальную службу? От последних слов я вздрогнула. Куда угодно. но не туда. Меня отошлют обратно в детдом. Конечно, в этом нет ничего особенно плохого сейчас, когда я стала взрослее, но видеть вновь каждый день маленьких детей, которых бросили родители, которые совсем одни. У меня бы просто не хватило сил. - Я могу уйти? – спросила я. - Куда? Куда? Куда мне идти? Мне некуда идти. Я вдруг опомнилась. - Где моя гитара? – вскрикнула я, оглядываясь по сторонам. Это единственная вещь, которая у меня была. - Она здесь, - он открыл шкаф и выудил оттуда мою гитару. Я вздохнув с облегчением, взяла ее в руки. – Ты хорошо поешь. Пока он отдавал мне гитару, я успела разглядеть его длинные тонкие пальцы. Такие бывают лишь у музыкантов. Я вспомнила его лицо, когда он сидел в парке и слушал меня. вспомнила, как к нему подходили люди, и разговаривали с ним. Может он знаменитый музыкант? На его комплимент я не обратила внимания. Теперь мы оба буравили взглядом друг друга. - Так ты не ответила, - напомнил он. - Ты тоже. Он вздохнул, потер ладони и пригладил волосы. И когда он уже хотел что-то сказать, я услышала негромкий писк из другой комнаты. Том встал со стула. - Я сейчас, - и вышел из комнаты. Вот он, самый лучший момент уйти. Но я так и не нашла свою куртку. А, ну и фиг с ней. Подхватив гитару, я стала прокрадываться по коридору. Мужчина был в другой комнате. Улучив момент, я забрала с полок какие-то вещи, которые могли иметь цену на черном рынке. Мобильный телефон, наручные часы и что-то еще. Ища ключи от двери, я прислушалась к разговору. - …а что я мог поделать? – возмущался Том. Меня заинтересовал его тон. Возможно, они говорили обо мне. – Оставить ее там, чтобы она умерла? Сомнений не было. Он с кем-то обсуждал меня. Любопытство захлестнуло меня. - Я не знаю… нет, тоже не знаю. Она не сказала мне ничего, ни адреса, ни номера телефона. В социальную службу тоже не хочет… нет, я не отдам ее в полицию. Я думаю, она из детдома сбежала. Я понимаю… Не кричи на меня! Значит, все, что он говорил, правда. Но я все равно не намерена оставаться тут. - Послушай, я понимаю, что это незаконно, но другого выхода у меня нет. Она сказала лишь свое имя. Ее зовут Дайан и ей семнадцать. Помнишь, я говорил о ней? Это она была там в парке… Последние слова вывели меня из равновесия, я пошатнулась и отступила. Бок гитары врезался в шкаф, и раздался глухой стук. Я встретилась взглядом с Томом и вконец перепугалась. - Дайан? Оглянувшись, я, наконец, увидела ключи. Стремительно открыв дверь, я бросилась наутек, слыша за спиной крики мужчины.