Борись или умри

Я с трудом принимала все происходящее вокруг меня. Было странно, будто я вновь стала маленькой, и меня отдали в очередную семью. Но вот только в этой семье был лишь один член, и тому на вид около тридцати. Поэтому, я не могла воспринимать его всерьез. Мальчику жизнь показалась скучной, ну так я добавлю остроты. Первый день прошел странно. Положив голову на мягкую подушку, я впервые почувствовала себя полностью расслабленной. Мой сон не был беспокойным, я не вздрагивала от каждого шороха. Их попросту не было. В моей комнате было тихо. Да так, что даже непривычно. Уснуть сразу у меня не получилось, мозг категорически отказывался сдаваться и боролся за сознание. Но природа взяла свое, я погрузилась в тревожный сон. Две ночи подряд меня мучила бессонница. Проснувшись в очередной раз ни свет, ни заря, я отметила, что на улице еще темно. Осторожно спрыгнув на пол, я выбралась из своей комнаты. В доме было тихо, циферблат настенных часов показывал пять утра. Я бродила по пустому и темному дому. Остановившись около комнаты Тома, я вдруг поняла, что это была единственная часть дома, которую я не видела. Не то чтобы мне было любопытно, просто вдруг поняла. Потоптавшись у порога, я замерла. Что я делаю? Взяв себя в руки я отскочила от двери и убежала на кухню. Проходя мимо высокого массивного холодильника, я остановилась. Мое внимание привлекла маленькая записка. Как оказалось, она была адресована мне. От Тома. «Ушел по делам, буду через пару часов. Еда в холодильнике». Ага, значит, меня впервые в жизни оставили в доме одну. Я вдруг поймала себя на мысли, что это отличный шанс заглянуть в комнату Тома. Я не знала, зачем мне это было нужно. Просто любопытство? Но потом, я пришла к выводу, что таким образом я могла бы хоть что-нибудь разузнать о своем странном опекуне. Он ничего мне не рассказывал о себе, а я все так же угрюмо хранила молчание, играя пленницу. Я-то знала, что если бы я захотела уйти, меня бы ничто не остановило. Просто признать даже самой себе, что я уходить не хочу, был для меня, как признать свою слабость. Отмахнувшись от навязчивых мыслей, я побрела на кухню. Холодильник был битком набит едой. Но была одна проблема. Я не умела пользоваться микроволновой печью. Да я даже чайник себе никогда не включала. Такому в приютах не учат.Конечно, для меня холодная еда не была проблемой. Но согласитесь, глупо есть холодное, если рядом стоит СВЧ печь. А вдруг испорчу? Я неуверенно ткнула в какую-то кнопку. Печка вдруг засветилась. Я отскочила от нее на метр. Что за черт? Ну, ее… Попросту забыв про всякую технику, я выудила из холодильника салат. Поклевав немного, отправилась к себе. Долго там я не просидела. Буквально присев на кровать, я тут же вскочила и понеслась в комнату Тома. Я уговаривала себя, что в этом нет ничего криминального. Я просто осмотрюсь, пойму, кто он, и что из себя представляет. Застыв на пару секунд перед комнатой, я неуверенно потянула ручку. Комната была светлой, чистой и опрятной. Шторы были задернуты, и комната была погружена в сумрак. Здесь, казалось, было намного уютнее, чем во всем доме. Было сразу видно, здесь кто-то жил. Пахло каким-то одеколоном. Немного помята кровать, на прикроватной тумбочке какие-то стопки бумаг. У окна стоял стол с ноутбуком. Я подошла ближе, заметив одну единственную рамку с фотографией во всем доме. Это был Том в обнимку с темноволосой девушкой. У нее были большие карие глаза и широкая счастливая улыбка. И Том здесь выглядел счастливым. Таким я его не видела, хоть мы знакомы и мало. Его улыбка казалось действительно искренней. Я со злостью поставила рамку на стол. Что это было? Ревность, злость? К чему? Их улыбки были такими… яркими. Мне никто никогда так не улыбался. Да и у меня не особо много было причин улыбаться. На подоконнике стоял одинокий цветок в горшке. Земля в нем была сухая. Поцокав языком, я отправилась на кухню, за водой. Только когда я полила его, я с опозданием поняла, что этим могу выдать свое присутствие здесь. Значит, что мы имеем. У Тома есть девушка, иначе, зачем ему держать здесь эту фотографию. Вариант с сестрой исключается – они не были похожи. Дальше, либо он ленивый, либо занятой. Скорее второе, так как квартира прибывала в идеальной чистоте. И учитывая все, что я вижу перед собой, он довольно богат и обеспечен. И так вопрос: зачем молодому, состоятельному и знаменитому брать ответственность за неблагополучного подростка, почти совершеннолетнего? Может, он бесплоден? Посмеявшись над собственной теорией, я вышла из комнаты. Потоптавшись в гостиной, с ужасом поняла, что не так. Мне нечего делать. Совершенно нечего. Я мучилась от безделья. Побродив по квартире, я вдруг очутилась в ванной. Застыв перед зеркалом, я критически оглядела свое отражение. Выглядела я хуже, чем еще когда-либо. Я и раньше была не особо красивой, но то, что я видела сейчас, ужасало. Лицо было тощим, как и вся фигура. Впалые щеки, темные круги под глазами. Волосы уже отросли до плеч. Найдя в каком-то ящике ножницы, я откромсала их. Теперь темные волосы едва доставали до подбородка. Прикоснувшись к ним, я поняла, что никогда они не были мягче и красивее чем сейчас. Они даже оказались густыми. Цвет сразу приобрел более насыщенный оттенок. Смахнув волосы в помойное ведро, я вновь начала бесцельно бродить по комнате. К тому времени, когда вернулся Том, я, сжавшись в комочек и закрыв глаза, лежала на диване. От безделья даже упало настроение. Я была злой и расстроенной. Входная дверь захлопнулась, и я услышала приближающиеся шаги. Я инстинктивно напряглась, понимая, что это глупо. Он остановился прямо передо мной, я не открывая глаз, ждала его действий. Холодная рука прикоснулась к моему лбу. Я, громко вскрикнув, оттолкнула его, вскочила с дивана, встав в оборонительную позицию. - Дайан? – лицо Тома было шокированным и изумленным. Я и сама себе удивилась, ничего не могла поделать, все произошло чисто автоматически. Его глаза были широко распахнуты, а руки выставлены вперед. Я знаю эту позу. Так стоят дрессировщики в клетке со львами, показывая животному, что опасности нет. Мне стало тошно от самой себя. Медленно разжав кулаки, я отступила назад, опуская взгляд вниз. - Все хорошо? – спросил он. От обилия в голосе тревоги было тошно. Угрюмо игнорируя его, я направилась к себе. Я услышала лишь тяжелый вздох позади себя. Ну что со мной не так? В смысле, это риторический вопрос, я то знаю, что не так. Для него я словно опасное животное. Он будто пытался приручить тигра. А я знаю две вещи, о приручении тигров: во-первых - это глупо, во-вторых - опасно. Он, скромно постучав, заглянул в мою комнату. Хорошо, что я не умею плакать, иначе увидел бы меня зареванную, лежащую на кровати. - Дайан? – позвал он. Не дождавшись от меня реакции, он прошел в комнату, и сел в кресло. Удивительно, как он там поместился. Вытянув длинные ноги перед собой, он исподлобья уставился на меня. - Ты подстриглась? Я промолчала, не отводя взгляда от него. Он поджав губы, отвернулся. Мы сидели в полной тишине несколько минут. - Как провела день? - А ты? Он удивленно воззрился на меня. - Ну, я ходил по делам. - По каким? Он нахмурил брови, пытаясь понять ход моих мыслей. Не старайся, дорогуша. - Дайан, что-то не так? Тебе по списку, или самое важное? Я отвернулась к стенке. Вы когда-нибудь слышали выражение: «Глаза – это зеркало души»? Если это правда, то, пожалуй, у Тома была самая светлая душа. Смотреть в них было просто неприятно, если у самой в душе холод и лед. У самой у меня были темные глаза, почти непроницаемого цвета. Каждый раз, заглядывая в его глаза, я видела отражение собственных, злых, темных и бесконечно уставших. Я услышала, что он встал. Он осторожно прикоснулся к моему плечу. Я отпрянула, тут же вскочив на ноги. - НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! – прошипела я, и только потом поняла, что сделала. Да что же это со мной? От инстинктов просто так не избавишься. И это был не просто животный инстинкт, это были последствия того, что я бы предпочла забыть. - Прости, я не хотел ничего плохого. Слова для меня прозвучали неоднозначно. Я, помотав головой, будто стряхивая это наваждение, попыталась расслабиться. Я плюхнулась обратно на кровать, он присел рядом. - Может, расскажешь мне, что с тобою произошло? С трудом сдержавшись, чтобы не убежать, я помотала головой. В глазах подозрительно защипало. - Я не буду настаивать, - вновь вздохнул он. – Может, прогуляемся? Я подняла на него взгляд. Он, что, серьезно? но наткнувшись на взгляд полный решимости, я поняла, что он не шутит. - Прости, я не должен был оставлять тебя. Понимаю, тебе было сложно одной. Больше это не повторится. Его извинения звучали даже смешно, я ведь не злилась на него, что он ушел. Я злилась лишь на то, что должна сидеть дома. Мне было бесконечно тоскливо. Я соскучилась по Джейми. Джейми… Интересно, где он? - Отлично, - он хлопнул в ладоши, потер их, и протяну мне руку. Я настороженно разглядывала ее, и наконец, несмело дотронулась. Он притянул меня, и повел в коридор. Одевшись, мы вышли на улицу. Холодный воздух наполнил легкие, в миг, отрезвляя сознание. Я с наслаждением впитывала каждый запах, каждый звук. Нью-Йорк просыпался. Точнее, он уже был на полном ходу. Не пытаясь скрыть своей улыбки, я оглядывалась по сторонам, и вдруг наткнулась на самодовольную улыбку Тома. - Что? – насторожилась я. Он отрицательно помотал головой, и вновь протянул руку. В этот раз я чуть увереннее взяла ее. Мы пошли вместе вдоль дороги, рассматривая каждую витрину. Настроение у меня поднялось, хоть и чужая рука сковывала мои движения. Я старалась не обращать на это внимание, но никак не могла сосредоточиться, пытаясь понять, что чувствую: приятно или неприятно. Так мы прошли в полном молчании несколько кварталов, пока я не стала замечать нечто странное. Возможно, мне казалось, но на меня все смотрели. Точнее на нас. Я вовремя вспомнила, что Том кто-то вроде знаменитости, но чужие взгляды меня пугали. Том понял это, когда я непроизвольно сжала руку сильнее. - Что-то не так? – спросил он, наклоняясь к уху. Я почувствовало его дыхание, и в конец перепугалась. Взгляд начал метаться в разные стороны. Наверное, выглядела я как овца окруженная стаей волков. Я чувствовала опасность. Она была вокруг. Она держала меня за руку. Вырвав руку из стальных оков, я бросилась бежать.