Борись или умри

Том сидел в моей палате, опустив голову и смотря на меня из-под опущенных ресниц. Видя эти брови-домики, любая другая бы уже плакала от умиления. Но не я. - Чего ты так на меня пялишься? – проворчала я. Он, едва улыбнувшись, опустил взгляд мгновенно посерьезнев. - Карл рассказал мне… о тебе. Ну, конечно рассказал. У меня и сомнений в этом не было. Я, насупившись, старалась не смотреть на него, но это было сложно, когда тебя так откровенно разглядывают. - Не надо меня жалеть, - попросила я, севшим голосом. – Ненавижу, когда меня жалеют. - Почему? Как я могла объяснить, что когда кто-то меня начинает жалеть, я начинаю чувствовать себя полным ничтожеством, отчего хочется избить или себя, или его? А, ну, в общем, вполне нормальное объяснение. Я была в больнице уже второй день. Меня обмотали бинтами, но не туго, чтобы не затруднять дыхание, от чего так же могли повредиться внутренние органы. Как оказалось, у меня был закрытый перелом, но не особенно сложный. Кость не задела никакие органы, так что меня должны были скоро выписать. Когда я спросила, насколько скоро, мне ответили, что через три недели. Это называется скоро? Более того, каждый день мне вкалывали кучу каких-то разных обезболивающих и препаратов, от чего я спала как убитая почти весь день. Сонливость я не переносила, предпочитая быть в полном сознании. Но даже сейчас, когда Тому удалось застать меня не спящей, я все равно была как вареная муха. Сказать начистоту, чтобы посещать пациентов, нужно специальное разрешение. Но видно, его знали абсолютно все, от чего его так выделили и позволили пройти без него. Это немое и слепое обожание моего нового странного друга удивляло и даже немного пугало. Та самая медсестра, вечно выглядевшая так, будто собралась на панель, пару раз во время его визита заглядывала в палату. Ох, как она перед ним только не выгибалась! Только Том смутившись, попросил ее оставить нас. Та с надутыми губками вышла, стрельнув в мою сторону недобрым взглядом. В общем, я была в больнице лишь второй день, но мне хотелось буквально крушить все подряд, от того что я ощущала недомогание, боль и отвратительную слабость во всем теле. Лишний раз даже рукой не могла пошевелить. Что мне еще оставалось? Спать… Том все еще сидел в кресле напротив, устремив на меня взгляд своих печальных больших глаз. Я ответила ему прищуренным полным презрения взглядом. - Ты знаешь имена тех парней? Разве я рассказывала про парней? Ах да, кажется, вчера я все-таки упомянула Карлу о произошедшем в заброшенном доме. Поморщившись, я ответила. - Нет, не знаю. - Но ты запомнила, как они выглядят. - Послушай, они ведь ничего не успели сделать. - Ага, только сломать тебе пару ребер. Вздохнув, я проигнорировала его слова. Ребра мне уже ломали, так что чем-то ужасным я это себе не представляла. Конечно, больно и неприятно, но… А что «но»? Почему я стараюсь оправдать их? Неет… - Да, помню, я уже описала их Карлу. Том кивнул. - Он обещал связаться со следователем. - Что? – я опешила. Том, выгнув брови, удивленно смотрел на меня. Так уже заложено с самого начала, я боялась и не любила все, что было связано с полицией и органами власти. - Будет заведено уголовное дело, а ты как думала? Я задумчиво помотала головой. - Кстати, - я вдруг вспомнила вчерашний разговор с Карлом, - что имел твой друг, когда говорил, что хочет сделать меня настоящей Дайан? Том поморщился. Проведя рукой по волосам, он наклонился вперед, упираясь локтями в колени. - Я против этой идеи. Карл предлагает дождаться твоего восемнадцатилетия и сделать тебе поддельный паспорт. Точнее не так, он хочет создать тебя заново. - Погоди, - насторожилась я, - он сказал, что это хочешь ты сделать. - Нет, - он усмехнулся, - Карл никогда не чурался сделать что-то незаконное. Ему кажется, что бумажная работа – это бездарная потеря времени. - Причем тут бумажная работа? – не поняла я. Он раскрыл рот, но не сказал ни слова. Резко выдохнув, он нервно улыбнулся и спрятал лицо в ладонях. Тяжело вздохнув, он убрал руки от лица, но так и не взглянул на меня. - Ты хочешь меня удочерить? – вырвалось у меня. Он, наконец, взглянул на меня, и я поняла, что оказалась права. - Я… - у него не нашлось слов, и он, поджав губы, заерзал в кресле. Было даже смешно видеть его таким… смущенным. – Это наверно глупо, ведь тебе почти 18. - Да, - согласилась я и встретила его взгляд. Он что, расстроился? – Если ты хочешь ребенка, не логичнее было бы взять маленького? - Ай, - отмахнулся он, - кто даст мне ребенка. Я ведь один. Вспомнив фотографию на столе его комнаты, я едва сдержала себя, чтобы не спросить о ней. - Почему же, детей дают одиноким, но… Дело не в том, дадут или не дадут. Просто, это тебе надо? Он отвернулся от меня. И почему я спрашиваю? Зачем ему ребенок? Зачем ему я? Я не ребенок, даже уже не подросток. - Мне кажется, ты слишком молод для отцовства. В смысле для отцовства надо мной. Я младше тебя всего лет на десять, не больше. Он едва заметно улыбнулся. - А я ведь даже не спросил тебя. - О чем? Том посмотрел мне в глаза и грустно улыбнулся. - Ты хочешь жить со мной? По его взгляду, я поняла, что он не ожидает положительного ответа. Я и сама от себя его не ожидала. Это было бы глупо. - Я… - и запнулась. Какого черта? Скажи ему. Скажи - нет. Но слова никак не вылезали из горла. Господи, да что со мной? - Я не понимаю, зачем тебе это, - прошептала я, - ты самый странный человек, из всех кого я знаю. - А ты знаешь их много? - Достаточно. - Но, наверняка все они те еще типы, потому что с обычными людьми ты не знакома. - Что? – удивилась я. Том неосознанно встал с кресла и принялся ходить по палате. - Ты общаешься лишь с людьми своего контингента. Зная их, ты даже не допускаешь мысли, что есть люди хорошие, действительно добрые. – он остановился напротив, глаза пылали странным огоньком. – Как? Как ты можешь судить по ним всех остальных? Я хочу помочь, и я делаю это не из каких-то там выгод. - Так не бывает! – отрезала я. – Может, выгоды для тебя никакой нет, но делаешь ты это не для меня, а ради себя. - Что? - Я не знаю, зачем тебе это. Но зачем-то надо. Не бывает так, даже у самых добрых людей. Что-то тебя, значит, на это подталкивает. - Я… - Ты хочешь разобраться во мне, но даже не пытался разобраться в себе. – я говорила громко, игнорируя боль. - Что произошло такого в моей жизни? А ты ответь, что произошло в твоей жизни такого? Что это было, ответь? Недостаток внимания со стороны родителей? Или ты их потерял, как и я? К концу речи я выдохлась, понимая, что накричала на Тома. Силы вновь покинули меня, и я тяжело дышала, пытаясь восстановить дыхание. - Прежде чем лезть ко мне в душу, ответь самому себе: зачем? Окончив речь, я почувствовала резкий укол вины. Зачем я на него накричала? Парень помочь хочет, а я тут знаете ли, сцену закатила. Взглянув на Тома исподлобья, я еще больше расстроилась. Он сидел в кресле со стеклянным взглядом, уставившись куда-то в пространство. Значит, я оказалась права? Вряд ли он прошел через то же самое что и я, но кто знает, как это повлияло на его психику. Значит, поэтому он хочет помочь. Понимает? Сомневаюсь. Но имею ли смысл мои рассуждения, когда передо мной сидел Том. Грустный и совершенно раздавленный. Что я наделала? - Том? – окликнула я тихо. Спустя пару секунд, на меня воззрились его пустые глаза. – Ох, я… прости. Они умерли? - Что? Нет, они живы. Тогда я не понимаю, в чем дело. - Они развелись. Мне было 13 лет. Это, конечно, не идет ни в какое сравнение с тобой, но для меня это было наверно самым тяжелым испытанием в жизни. Просто, я помню, каково было мне. И я бы ни за что не хотел, чтобы кто-либо пережил такое в одиночку. Не важно, каким одиноким ты себя чувствуешь, как тебе больно - все это можно вынести... с помощью тех, кто рядом с тобой. Но ты была одна. Я не смог пройти мимо, а теперь не смогу просто отпустить. Я молчала. Развод родителей? Я не вправе судить его, хоть и в моем случае все было в разы хуже. Но кто знает. Мои родители не бросали меня, не отказались от меня и не забывали обо мне. Их просто не стало. В случае Тома, казалось, все обстояло именно так. Мы молчали с минуту. Каждый переваривал услышанное или сказанное. Казалось, вся больница на миг остановилась и затихла. Весь мир, будто замер, в ожидании чего-то. - Так ты не ответила, - Том прервал тишину, севшим голосом. - О чем ты? - Ты хочешь жить со мной? Я с секунду смотрела на него. Ох, Том, на что ты идешь? Ведь если я соглашусь, ты даже не представляешь, с чем столкнешься. Я уже открыла рот, чтобы ответить. - Нет, погоди, просто выслушай. Понимаю, это будет странно, ты меня не знаешь, а я тебя. Но идти тебе больше некуда, ты это знаешь. Я просто хочу помочь. – он сдавленно улыбнулся. – Мы ведь даже могли бы подружиться. - Если ты делаешь это из жалости… - потупив, взгляд сказала я, теребя в руках уголок покрывала. - Нет, нет! Говорю же, не могу объяснить, зачем делаю это. Поэтому, не проси. Считай, что это зов сердца. Зов сердца… ничего глупее в жизни не слышала. Я не смогла скрыть улыбку. - Ну, так твой ответ? Я подняла на него взгляд, и встретила все тепло лившееся из двух глубоких океанов его глаз. Черт. - Ладно. Том чуть ли не подпрыгнул на месте. Видеть, как тридцатилетний мужик радуется своей новой проблеме, было странно. - Но, - начала я, и Том замер, - не думай, что тебе будет со мной легко. Если я согласилась, это еще не значит, что я полностью тебе доверяю. Том кивнул, и мы закрепили нашу сделку взаимными улыбками. Ну что же, надеюсь, игра стоит свеч.