Борись или умри

Я судорожно вспоминала, какой из вилок нужно пользоваться, что даже не заметила, что все взгляды обращены на меня. С паникой в глазах, я посмотрела на Тома. Он едва заметным жестом взял свою вилку с четырьмя зубчиками, и я последовала его примеру. А потому что уточнять надо. Диана Патриция. Так звали его мать. Должна сказать, Том многое умолчал. Встретив нас на пороге, они сразу стали поочередно обнимать блудного сына, и только потом заметили за его спиной странное долговязое существо, которое ради приличия обернули в платье. Это была я, если вы не поняли. - Ээ, мам, это – Дайан. Я попыталась выдавить улыбку. Женщина уже почти преклонных лет, но не потерявшая молодость во взгляде, стала разглядывать меня. По обе стороны от нее стояли две девушки. Одна из них – старшая, видимо Сара - мало чем отличалась от своей матери. Она точно копия стояла рядом и прищуренным взглядом смотрела то на меня, то на Тома. Видимо моя улыбка произвела эффект лишь на одного человека. Эмма. Младшая сестра Тома. Увидев ее, я буквально ахнула. Они с Томом были очень похожи: такие же огромные глаза и светлая улыбка. Когда она подскочила и быстрым движением обняла меня, я поняла, что они похожи не только внешне. Я так и замерла в ее объятиях. - Дайан! Я рада познакомиться, я – Эмма. Пойдем, я покажу тебе дом. Я обескураженная обернулась к Тому, и он лишь кивнул мне. Всем так и хотелось избавиться от меня побыстрее, чтобы поговорить с ним. Конечно, сейчас они устроят Тому допрос с пристрастием. И вот Эмма таскала меня за руку по их двухэтажному дому, показывая детские фотографии на стенах, старые комнаты. Когда мы зашли в большую комнату, Эмма плюхнулась на диван и посмотрела на меня. Я замерла на пороге, не зная, что делать дальше. Видя мое выражение лица, Эмма хохотнула. - Заходи уже, располагайся. Я неуверенно прошлась по комнате. Старый кожаный диван, на котором сидела Эмма, стоял посреди комнаты. На полу лежал большой и мягкий персидский ковер, у стен стояли стеллажи с книгами, а у одной был камин. Комната, да и весь дом, был именно таким, как я и предполагала. Старинным, величественным. Мой блуждающий взгляд на мгновение замер на стареньком пыльном пианино. Я испытала чувство дежавю, которое проснулось во мне еще тогда, когда я видела пианино в доме Тома. - Играешь? Я медленно покачала головой, и отвернулась от него, рассеивая странную магию. Я села напротив Эммы в кресло, и поджала губы. - Кто ты? Вопрос застал меня врасплох, и я удивленно уставила на сестру Тома. Она тихо захихикала. - Не бойся, не укушу. Откуда ты, и кто моему брату? Боже мой. Что мне ответить? Эмма была миниатюрной блондинкой, даже меньше меня. Черты ее лица были нежными, спокойными и плавными, кроме глаз, которые искрились жизнью. Молчала я долго. Не специально, просто не знала, что ответить. - Боюсь, что Том уже все рассказал моей сестре и маме. Так что, скрывать нет смысла. – высокий голосок на мгновение прозвучал угрожающе, что совсем не вязалось с образом маленькой девчонки. Я вздохнула. - Том меня… мм… - так вообще можно сказать? – типа удочерил… Она секунду смотрела на меня с непониманием и вдруг расхохоталась. Я нервно заерзала в кресле. Да, она среагировала лучше, чем я ожидала. Надеюсь, так будет и дальше. Вскоре нас позвали вниз. У лестницы внизу я встретила Тома. Я подошла к нему. Он молчал, ждал когда Эмма пройдет мимо. Она быстрым шагом прошествовала рядом, лишь усмехнувшись брату. Когда ее маленькая фигурка скрылась за дверью в столовую, Том посмотрел на меня. - Ты в порядке? – он взял меня за плечи, и вгляделся в мои глаза. Меня слегка трясло, это чувствовал и Том. Я сглотнула и нелепо растянула губы в улыбке. - Д-да… - откашлялась, прочищая горло, и сказала немного тверже. – Да. Я в порядке. Он все еще смотрел на меня, поджав губы. Не поверил. Ну и ладно. - Я сказал им правду. - И как они восприняли? – сердце глухо стукнуло о стенки ребер. Если плохо, просто промолчи. Он вымученно улыбнулся. - Лучше, чем я ожидал. Сомневаюсь. Ему плохо удавалось врать. Хотя, может я ошибаюсь, он ведь актер. Но что-то мне подсказывало, что он не врал. То, как они среагировали, я могла лишь представить. Мы медленно зашагали к столовой, где уже все собрались. Стол был накрыт по-праздничному. Ну еще бы, должно быть давно ждали Тома. А вот количество столовых приборов обескураживало. Разве вилка не должна быть одна? - Дайан, расскажи о себе, - подал голос глава семейства – мать. Я замерла с вилкой в руках, ища немой поддержки от Тома. Раз он сказал, что все им объяснил, то и скрывать ничего не надо. Я чувствовала себя ряженым солдатом в тылу врага. Надеюсь, они не враги. - Ну, - голос дрожал. Черт побери, возьми себя в руки! Я не боюсь ничего, а от ее настойчивого разъедающего взгляда холодею, да что со мной? – Мое настоящее имя Дженнифер Грейс Хэйли. - Но, Том представил тебя как Дайан, - вставила Диана, удивленным голосом. - Да-да, именно так. Я взяла себе имя своей матери, и больше не отзываюсь на Дженнифер. Мои родители умерли, когда мне было около пяти. Я попала в приют для детей в Бруклине. Они все медленно пережевывая пищу, смотрели на меня во все глаза, даже Том. Все, кроме его матери. Она тяжелым понимающим взглядом слушала и кивала. Не понимала я лишь одного, отчего Том так пристально и заинтересованно смотрит на меня, будто раньше не знал этого. - Том сказал, что ты связалась с плохой компанией, - подала голос Диана. - Нет – нет, - откашливаясь, встрял Том, - я сказал, что она заинтересовала плохих людей, и ей пришлось… Он резко оборвал свою тираду по взмаху руки матери. Мне не понравился столь высокомерный жест, но я решила промолчать. Том говорил, что она мягкая и добрая. Может, она это только сейчас со мной такая? Тогда, мне не повезло. Это явно какой-то тест… - Это правда, - вздохнула я, - некоторое время, после того как я сбежала из приюта, я работала на одного человека. Он заставлял нас… делать плохие вещи. - Например? - Например… грабить прохожих. За столом повисло тягостное молчание. Том едва сдерживал улыбку. Что смешного? Взглянув на Эмму, я тоже заметила, что она закусила губу. А вот Сара и Диана смешного ничего в моих словах не услышали. - Боже, - вырвалось у Сары, - Том, ты знал? - Да, я знал, - принимая серьезный вид, ответил Том, перевел взгляд на Эмму, и они оба захихикали. Видимо их смешила реакция сестры и матери. Сара отчужденно покачала головой, утыкаясь в свою тарелку. Остальной ужин прошел в тягостном молчании, прерываемое вопросами Дианы, на подобие того, где я училась (нигде), что умею, как жила, и так далее. В общем, его семья мне даже понравилась. Его мать хоть и не допускала в моем присутствии выражения чувств, показалась мне довольно милой. Вот только, внешность обманчива. После того как ужин закончился, и все встали из-за стола, Эмму вновь попросили развлечь непрошенного гостя – меня – оставив наедине Тома с его старшей сестрой и мамой. Мы вдвоем вновь оказались в гостиной. Взгляд вновь задержался на пианино, но я поскорее отвернулась от него. Эмма вновь заметила мой интерес к инструменту. - Том играл. Совсем чуть-чуть. И еще на гитаре. Я удивилась, он мне этого не рассказывал. - Хочешь попробовать? – спросила она и, не дожидаясь моего ответа, уселась за инструмент. Ее пальцы начали порхать по клавишам, не совсем умело, но все же у нее получалось создать некоторое подобие мелодии. Клавиши. Это совершенно другое, нежели струны. Мелодия что льется из пианино намного легче и красивее. Я заворожено наблюдала за ней. - Теперь ты, - она встала, и легким движением подтолкнула. - Я не умею, я даже не пробовала раньше. Но она все-таки усадила меня за пианино. Я с удивлением рассматривала клавиши. Не думала, что окажусь в такой близости к инструменту когда-либо. Но вот она я, сижу за пианино. Глупо ожидать от меня чего-либо. Я нажала на пару клавиш. Щенячий восторг захлестнул меня с головой. Чувство дежавю усилилось. Раз – два – три. - Ты играешь! – пискнула Эмма. Что? Я играю? - Нет, это просто по памяти, как-то… - не уверено промямлила я. В голове играла моя мелодия, которую я играла Тому. Здесь было почти то же самое. Аккорды, ноты. Я пробовала несколько клавиш, и сыграла на них простую незамысловатую композицию, и только потом решила попробовать проиграть мою песню… - Ты играешь! Да, я действительно играла. Я замерла. - Не верю, что ты раньше не играла, - восторженно проговорила Эмма. Да, я тоже… Это дежавю. Нет, не дежавю. Это давно забытое, потерянное вспоминание. Отец покупает пианино, его привозят, ставят у дивана. Я играю. Точнее пытаюсь, нажимая все клавиши подряд, делая вид что виртуоз. Отец и мать смеются, и он обещает научить меня. Воспоминание пропало так же мгновенно, как и вспыхнуло. - Дайан? Что с тобой? Я обернулась на голос. Эмма удивленно и озадаченно смотрела на меня. Почувствовав подступающие слезы, я наскоро смахнула их, и улыбнулась ей. Как все это странно. Ответить мне не дал шум из столовой. Прислушавшись, я услышала крик Дианы и Тома. Вот оно, то что я ожидала, но надеялась не услышать. Они ругались, громко кричали друг на друга. Слов было не разобрать, но причина была ясна. Я. Эмма смущенно покосилась на меня. Я отвернулась обратно к инструменту, не собираясь больше играть – просто рассматривала. Как бы мне хотелось зажать уши, но это было бы по-детски. Глупо. Просто очень глупо было ожидать, надеяться, что все обернется по-другому. Я бы рассмеялась, если бы могла. А что я ожидала? Что они все поймут? Я не понимаю, и они подавно. Зря только платье одевала. Послышались громкие тяжелые шаги, и через секунду в комнату зашел Том. Грозный и рассерженный. У меня глаза на лоб полезли, таким я его не видела. - Дайан, нам пора, - конечно же, посмотрев на меня, он улыбнулся. Не знал, что я все слышала. Эмма проводила нас грустным взглядом. В коридоре никого не было, никто не вышел нас провести. Мы тихо ушли. ТОМ Я не прекращал восхищаться ею. Прекрасно зная, что она волнуется, в моих глазах она выглядела спокойной и серьезной. Настолько, что почти завоевала уважение моей матери, хоть и не изменила ее мнения. Она сидела и рассказывала свою историю спокойно и сосредоточенно, словно путник рассказывающий что повстречал на своем пути. Эта девушка, юная, не видевшая ничего кроме серых улиц, пережила столько, что хватило бы на всю жизнь. Я, конечно, знал ее историю, но совершенно другое слушать все от первых уст. Мне было столь сложно представить, что она пережила. Я не прекращал восхищаться ею. Пережив столько, она смогла сохранить собственную личность, силу духа. Ее не сломили жизненные трудности, не убили в ней живого человека. Человека способного чувствовать и сострадать. Несомненно она была сильной и смелой. Исключительной в своем роде. - Я взяла себе имя своей матери, и больше не отзываюсь на Дженнифер. Мои родители умерли, когда мне было около пяти. Я попала в приют для детей в Бруклине. Приют для детей. Простые слова, но для некоторых это ад. Для нее точно. Она столкнулась не только со смертью родителей, а так же и с жестокостью детей и обычных людей. Сколько бы Карл не говорил, что она безнадежна, и что ее психика подорвана, я знал, что выход для нее есть. Я не знал где он, и в чем заключается, но знал, что она близка. Сама по себе, смогла сохранить в себе душу человека, хоть и жесткую, огрубевшую, но душу. Душа, живая душа, которая, я надеюсь, еще была способной любить. Дайан заметила мой пристальный взгляд и на секунду осеклась на полуслове. Я приободряюще улыбнулся, и она продолжила с места, где закончила. - Я пела в парке. Иногда за день я могла заработать около пятидесяти долларов. Такие дни бывали обычно к праздникам, когда люди добрее и веселее. Эмма тихо захихикала, и я пнул ее под столом. Мать и Сара возмущенно покосились в нашу сторону. Когда Эмма вновь увела Дайан в гостиную, я остался наедине с матерью и Сарой. Нутром чувствую, беды не миновать. Но я так надеялся, что смогу объяснить. - Ну что же, Том, я познакомилась с твоей Дайан, как ты и хотел, - начала мама. Не самое приятное начало. - Мам, послушай, ты плохо ее знаешь. Один разговор мог мало что для тебя прояснить. - Ну что ты дорогой, - улыбнулась она, - я все поняла. Поняла кто она, как жила. Все что она рассказала - я поняла. С плеч свалилась ноша. - Не поняла я лишь одного, зачем ты привел ее и хотел нас познакомить. И навалилась обратно. - Мам, я… я опекун Дайан. Сара, раскрыв рот, уставилась на меня. Диана поджав тонкие губы даже не взглянула в мою сторону. Сейчас она – моя мать – была другой. Совершенно. Обычно улыбчивое лицо было серьезным и отчужденным. На лице проявились сразу все морщинки. - Опекун? Что за ерунда! – протянула она. – Зачем тебе эта девчонка? Она, наконец, посмотрела на меня. Все как предсказывала Дайан. Я ошибся, подвел ее. - Мам, это непросто девчонка. Она необычная, я не могу ее оставить. - Почему? – недовольно проговорила она. – Кто она тебе? Никто! Чужая. - Пойми, теперь она тоже моя семья. Я ответственен за нее. Терпение Дианы лопнуло как мыльный пузырь. Она вскочила со стула и угрожающе ткнула пальцем в мою грудь. - Ты ей никто, и она тебе тоже никто! Ты подобрал ее с улицы. Знаю я таких. А ты подумал, что будет с тобой? Что скажут окружающие, репортеры, а? - Плевать мне на них, Дайан живет со мной, я взял ее к себе! Какое мне дело, что подумают другие? - Том, послушай, - встряла между мною и матерью Сара, - мама просто хочет знать, зачем тебе это. Я слегка успокоился. Хоть я и кричал и выглядел уверено, было неприятно говорить с мамой на повышенных тонах. Никогда не говорил с ней так, никогда не видел ее столь рассерженной. - Не знаю, - сознался я, - но знаю, что уже не смогу ее отпустить. Мать рассержено закатила глаза и пробормотала что-то под нос, схватившись за голову. - Томас! Ты говоришь какую-то чепуху. Что ты творишь? Зачем?! - Прекрати! – прикрикнул я, - я знаю, что я делаю, и я уверен в своих поступках. На минуту в комнате повисла тишина. Мама во все глаза смотрела на меня. Мне было стыдно, очень, но отказываться от своих слов я не собирался. Она это поняла. - Что же, тогда, я не хочу видеть тебя здесь, пока не образумишься. Такого я явно не ожидал. Все что угодно, но так? Видно, мама решила все за меня. Мне это не понравилось. Я, раскрыв рот, несколько секунд смотрел на нее, но потом, взяв себя в руки, понимающе кивнул. - Что же, тогда мы уйдем прямо сейчас. Нет, я делаю что хочу. Я делаю то, что считаю правильным. Сара на секунду повернулась ко мне, будто хотела что-то сказать. Но мать взяла ее за руку и они ушли. Оставшись в столовой наедине с собой, я понял, что сделал выбор уже давно. Я не отступился, и не отступлюсь сейчас. Именно сейчас, когда я понял, насколько дорога мне душа этого сильного человечка, я не отступлюсь. Я полон решимости как никогда. Войдя в гостиную я взял за руку Дайан, и мы ушли. Никто не проводил нас и не попрощался. Мы просто шли пешком по набережной. Внизу тихо бились о прибой волны, каблуки ботинок Тома звонко стучали по асфальту. Вокруг не было ни души. Изредка мимо проезжали машины. Вечер в Лондоне совершенно другой, нежели в Нью-Йорке. Вечером там все только начинается. Этот город никогда не спит. Но здесь сейчас тихий спокойный английский городок погрузился в тишину и безмолвие. Все вокруг вторило нашим чувствам с Томом. Разочарование. - Мне жаль, - разорвала я тишину, которая уже начинала угнетать. Том удивленно посмотрел на меня. - Почему? - Ты ведь возлагал надежды на свою семью. Но меня не приняли. Он печально рассмеялся, обнимая меня за плечи. Вечер казался мне холодным без его рук. - Зато, теперь ты можешь сказать мне. - Что? - Что ты мне говорила. Мы рассмеялись, на как-то невесело. Я чувствовала настроение исходящее от Тома. Он был расстроен, хоть и пытался шутить. - Том, ты не должен из-за этого переживать. Они не приняли не тебя, а меня. Это было слишком очевидно. Я мягко отстранилась от него, и оперлась на забор, перегибаясь через него, глядя на темные волны внизу. Он удивленно встал рядом, ожидая продолжения. - Я… я просто не хочу, чтобы ты был перед выбором. - О каком выборе ты говоришь? - Я уверена, что твоя мать поставила тебя перед выбором: я или они. – тяжело вздохнула я, слова давались непросто. – Не хочу, чтобы тебе… пришлось выбирать. - Что? – переспросил Том ошарашено, и развернул меня к себе, заставляя взглянуть на него. Я, однако, смотреть на него не хотела. Да что со мной? Я знала, что это когда-нибудь да случится. Почему же расстраиваюсь? Наверно, потому что мне впервые захотелось просто слепо верить, как это делал Том. - Посмотри на меня, - взмолился он. - Нет, - промямлила я под нос. Ну вот, опять слезы. Раньше меня плакать было нельзя заставить, а с ним я рыдаю каждый день. Будто он разбудил во мне… человека. Так и было. - Прошу… Я подняла на него взгляд. - Дайан, - его глаза были уставшими, но так же светились уверенностью и светом, - поверь мне. Ничто не заставит меня отказаться от тебя. Никогда. - Том, прекрати! – я даже не поняла, но его слова вывели меня из себя, и я стукнула его кулаком в грудь. – Это неправильно! Ты должен понять, что семья – это самое главное. У меня нет семьи, но у тебя она ЕСТЬ! Ты должен быть с ними, не со мной! Ты должен… ты должен… - я уже давилась словами, не в силах выговорить что-либо от подступивших слез. - Нет, Дайан, у тебя есть семья! – он пристально вгляделся в мои глаза, буквально гипнотизируя, заставляя поверить в свои слова. – Есть! Сил больше не было сопротивляться. Глупая мямля, тряпка. Я обмякла в его объятиях. Он прижал меня так сильно и еще долго шептал: «Есть, есть семья…», гладя по волосам. Над Лондоном зажглись фонари, внизу тихо бились волны о причал, а он все стоял, прижимая меня к себе. Сейчас мне было теплее, чем когда-либо.