Борись или умри

Срок подходил к концу, что вызывало у меня лишь огромную паранойю. Я таскалась за Томом всюду. Я присутствовала почти на всех съемках, на меня уже никто не обращал внимания. Правда, когда у Тома был благотворительный вечер, я долго раздумывала идти или не идти с ним. С одной стороны я бы приглядела за ним, а с другой на нас будет обращено все внимание репортеров и тогда вопросов будет не избежать. Но ни Том, ни я не были к ним готовы. Ибо сами не знали, как объяснить то, что между нами? Том упорно называл нас семьей, но если заглянуть в учебники, то там черным по белому вы увидите, что семья – это группа людей связанных кровным родством или браком. У нас не было ни того ни другого. Семья? Ха, не смеши меня. Я знала о нем ровным счетом ничего, что довольно странно, учитывая, что я живу с ним. Ну и к черту, я уже давно перестала задумываться над нынешним положением, слишком много странного случилось в моей жизни за последний месяц. Единственное, в чем я была точно уверена, так это в том, что Том не должен из-за меня пострадать. Он, конечно, продолжал хихикать надо мной, когда я с опаской заглядывала в каждый угол, но ничего не говорил. И слава Богу, хотя, по-моему, он не осознает всей опасности ситуации. Дело в том, что Старый Глен человек опасный. Он со стороны может показать обычным бомжем. Но у этого бомжа на самом деле есть приличный особняк, квартира, и что самое ужасное, армия фанатов. Да-да, именно фанатов. Он подбирает таких как я, беспризорных потерянных в этом мире детей и ведет их за собой, словно Иисус, а они ему чуть ли не поклоняются. Он дает им кров, точнее крышу, где живут самые младшие дети – старый вокзал, который был давно заброшен. Они работают на него, молятся, отдают всю свою выручку, и продолжают жить на вокзале. Становясь постарше, он требует от них большего – больше выручки, и тут уже простой милостыней не отвертишься. Я знала многих детей, среди них были обычные дети, попадались и слепые, глухие. Побитые жизнью, обиженные судьбой, они искали семью для себя, а нашли рабство, хоть и не до конца осмысленное. Те кто вовремя понимал, сбегал. На многих он просто закрывал глаза, если они были не особо важны. Но я была другим случаем. Для него я оказалась чем-то вроде исключением, золотым ребенком. Он обратил на меня внимание, и я оказалась в его банде приближенных, которые грабили людей и даже не чурались насилием. В конце концов мне это осточертело. Насилие? Оно навсегда изменило мою жизнь, но с другой стороны, благодаря этому Глен согласился отпустить меня. Ну, как согласился, просто понял, что я имею право на это после случившегося. Но отпускать меня навсегда в его планы не входило. Я знала это, поэтому хотела скрыться, уйти подальше, чтобы судьба не свела нас вновь. Но, оказавшись жестокой, она таки не раз сталкивала нас. Даже не надо было сомневаться. Он говорил, и не раз, что когда-нибудь я вернусь, и стану вновь одной из его шестерок. Стану одной из тех крыс, которые целыми армиями прячутся во всех темных углах Нью-Йорка. Встреча в Лондоне с одним из них повергла меня в шок. С одной стороны я понимала, что влияние Глена не может быть настолько широким. Он ведь мог просто послать сюда одного – двух человек, чтобы припугнуть меня. Но с другой стороны – его нельзя было недооценивать. Недооценивать его – опасно и чревато последствиями. Но Том меня не слушал. Я решила все-таки пойти на этот его благотворительный вечер, но выходить из машины отказалась. Пришлось просидеть в машине весь вечер вместе с Ником, держа в руках телефон, с которого звонила Тому каждые пятнадцать минут. - Я еще жив, - ворчал он и сбрасывал. А я неимоверно злилась. Пару раз выходила даже из машины и очесывала район вокруг ресторана, в котором проходил этот вечер. Знаю, я конченый параноик. В последние три дня мы с Томом мало общались. Не знаю, почему. Обычно такой разговорчивый, сейчас он будто замкнулся или обиделся. Или может просто много уставал. В любом случае я старалась его не беспокоить разговорами. На съемочной площадке Том был вечно занят, и я с удовольствием проводила время с Заком. С ним было легко, будто он старый знакомый. Его непосредственный стиль общения приносил какой-то глоток свежего воздуха. Он не спрашивал у меня ничего, мы просто общались. Это было приятно. Возможно, это лишь мое мнение, но мне казалось, что чем больше я общалась с Заком, тем меньше с Томом. Но я подумала, что это глупо, и отмахнулась от этой мысли. С чего бы Тому из-за этого обижаться? Да и с чего я взяла, что он обижен? У человека работа, съемки… никогда не перестану удивляться этой странной профессии. Хотя, куда мне, понимать то… Том явился в слегка подвыпившем состоянии. Лишь дверь за ним закрылась, я не смогла сдержать облеченного вздоха. Оказывается, пьяный Том был еще добрее и веселее обычного. Было смешно, но я мало смеялась в последние пять дней. - Зря не пошла, репортеров почти не было, - от него запахло дорогим виски. Ник мгновенно унес нас домой. В доме он, пошатываясь, пошел, нет, не в спальню, на кухню, и налил себе еще виски со льдом. - Том, по-моему, тебе уже хватит, - заметила я. - Ой, да ладно! – хихикнул он и залпом все проглотил, уронив один кубик льда сначала на рубашку, а потом на пол. Лед оставил мокрый след на идеально чистой ткани. - Ты уже достаточно выпил, - я забрала у него стакан и подтолкнула в сторону его комнаты. Он не подчинился. - Дайан, я совершенно трезв! – беспричинно широкая улыбка говорила об обратном, хотя стоял он прямо и говорил внятно. – Еще так рано! - Думаю, тебе лучше выспаться. - А у меня идея получше! – он ехидно ухмыльнулся и наклонился ко мне. Я поморщилась от запаха алкоголя. – Давай сядем перед телевизором и посмотрим что-нибудь? Ты ведь не смотрела ни одного фильма, ведь так? У меня отличная коллекция. И не дождавшись моего ответа, он зашагал прямо в гостиную. Я удрученно последовала за ним. - Том, тебе завтра рано вставать, да и я устала. - Нет, нет! Погоди, это тебе точно должно понравится. Или это? – он не глядя на меня, перебирал диски. - Боже, что ты делаешь? - проворчала я, приближаясь к нему. - Я ищу фильм. Тебе должно понравится! – повторил он. Что-то сейчас в его голосе меня насторожило. – Вот, может этот? Или этот… хотя, нет… лучше что-нибудь из классики… - Том, - с подозрением окликнула я, - ты в порядке? - Я? – он не оборачиваясь, усмехнулся. – Конечно! Я отлично! - Может, все-таки тебе лучше пойти прилечь? Его руки замерли. На секунду я подумала, что он нашел то, что искал. Но потом поняла, что ошиблась. Он замер в ступоре. - Том? Спина тяжело вздымалась как у раненного животного. Что с ним? Я прикоснулась до него, и попыталась развернуть к себе. Он, наконец, медленно обернулся. Я перепугалась. Его взгляд был пустым, вид измученным. - Боже, Том! – воскликнула я. – Что с тобой? Тебе плохо? Мозг лихорадочно стал перебирать все возможные варианты. Могло ли случиться так, что люди Глена проникли в ресторан и отравили Тома? Но я ошиблась - дело было далеко не в этом. - Нет, я… - он попытался взять себя в руки и, наткнувшись на мой беспокойный взгляд, слегка улыбнулся. – Я в порядке. - Я, как-то, не уверена, – мне полегчало, но отправить Тома спать стало приоритетной задачей. - Я просто… я… - он вновь осекся, подбирая слова, при этом уставившись мне в глаза, будто искал там что-то. Долго выдерживать его взгляд я просто не могла, он, словно кислота, разъедал меня. Я почувствовала приливающую к лицу кровь. И вдруг он в одно мгновение оказался буквально в сантиметрах от меня, притянул меня за шею и впился губами. От неожиданности я даже не успела отпрянуть. С секунду я соображала что происходит, но когда поняла, что он меня… целует, совершенно растерялась. Его дыхание обжигало, вкус виски пьянил, как и запах одеколона Тома. Его прикосновения были нестерпимо горячими и требовательными. Это… это… Я резко оттолкнула его, и он отступил на пару шагов назад. Что происходит? - Дайан, - лицо у Тома было ошарашенным, будто он вмиг протрезвел, и сам не понял, что сделал. Я, с некоторым удивлением, почувствовала подступившие слезы. Какого черта? - Дайан, прости! – он протянул ко мне руку, а я отпрянула, словно от огня. – Я не хотел. - Не подходи! – прошипела я, и он замер. На самом деле, мой мозг отключился, и сейчас я действовала инстинктивно. Его поцелуй был… таким… Не знаю, я не могла подобрать слов. До него я ведь никогда не целовалась. И если привыкнуть к обычному рукопожатию было для меня сложно, то здесь все казалось мне чрезвычайно необычным и странным. Меня отпугнула его настойчивость. Хоть разумом я понимала, что это лишь Том, мозг сам спроецировал в голове образ насильников. Насильников, которые так же сжимали мне шею сзади, запускали пальцы в волосы. Их руки были такими же сильными, прикосновения требовательными до боли. Слезы сами покатились по щекам, руки сжались в кулаки. - Дайан! – он, раскрыв рот, смотрел на меня, в глазах застыл испуг. Тяжело дыша я пару секунд рассматривала его. Зачем? Почему он это сделал? Может по пьяни? Но думала об этом я в последнюю очередь. Самым главным моим чувством сейчас была паника. Я никак не могла убрать из головы образ тех ублюдков, что обесчестили меня. И хоть боли Том мне не причинил, она плотно засела у меня в голове. - Дайан, - вновь выдохнул он. Я спиной попятилась из гостиной, и, выйдя в коридор, бросила к своей комнате. Запершись в ней, я, обессилев и прислонившись к двери, сползла на пол, и разрыдалась. Из гостиной послышался глухой стук, будто что-то швырнули на пол. ТОМ Какого черта? Чем я думал?! От злости на самого себя, хотелось все бить и крушить. Я видел ее лицо, и оно, возможно, навсегда засядет у меня в голове. Слезы в глазах, взгляд полный шока и страха. Она боялась меня? Ну, конечно, боялась! Я напугал ее, я поцеловал ее! Каким чертом я думал?! Лишь она выбежала из комнаты, я почувствовал, как мой мир рушится. Она изменила мою жизнь, я изменил ее сам. И сейчас я все испортил. От бурлящий во мне злости, хотелось кричать. Я одним движением руки снес со стола старенькую лампу, и она со стуком полетела на пол. Особого облегчения мне это не дало. Тяжело дыша, я упал на диван, пытаясь осмыслить произошедшее. Все началось с того момента, как я увидел ее и Зака. Я должен был радоваться тому, что она нашла себе друга, но вместо этого испытал ревность. Странную, жгучую ревность, от которой буквально все бурлило во мне. Я не знал от чего это. Я предположил, что все из-за того, что Закари удалось разговорить ее намного быстрее, чем мне. Но дело было не только в этом. Но точную причину я понять не смог. Но видно мозг от алкоголя начинает переваривать информацию намного усиленнее, от чего я достиг просветления. Много раз повторял, и повторю, что восхищался ею. Восхищался ее силой, жажде жизни, и ее свободолюбию. Она казалась мне птицей, которой все пытались подрезать крылья, но она улетала вновь и вновь. Жизнь покалечила ее, но она осталась сильной вопреки всему. И жизнь моя уже крутилась вокруг нее. А я так устал быть в дороге и одинокий как воробей под дождем. Видя ее, полностью уверился в том, что люди жестоки и беспощадны. Я устал от одиночества, устал от ежедневного внимания, вспышек фотокамер. Каждый следил за малейшим движением, а соверши я проступок – поднимут на смех. Но она – исключительная, ей было все равно, кто я, кем работаю, сколько зарабатываю. Она доверилась мне, и я буквально почувствовал, как она выпускает из своей черствой оболочки свою, настоящую, живую душу. Душу, которую ей удалось сохранить, не смотря на ту боль, что она испытала за всю свою жизнь. Я увидел ее настоящую, ранимую, сильную и восхитительно прекрасную. Как я мог не испытать трепет перед этим? И вот один лишь шаг, один поступок, импульсивный и необдуманный, наверное, навсегда закрыл мне доступ к ее сердцу. Идиот. Достав из шкафа бутылку виски я отпил прямо из горла. Ночь предстоит долгая. Ночь была долгой. Я несколько часов ворочалась в кровати, пытаясь отогнать от себя мысли. Мысли. Их было много. На столько, что я буквально задыхалась. Мозг не прекращал работать, думать, переваривать информацию, поступившую за день. Я уже давно успокоилась, но все равно не могла понять своих чувств. Чувств, которые испытала. Да, это была паника и страх, но ведь за ними что-то последовало? Разве нет? Ведь иначе, почему я медлила и не сопротивлялась, когда ощущала горячие прикосновения его губ, его запах, его руки. Я взмокла от пота. Хватит! Поднявшись с кровати, я медленно подошла к двери. За нею было тихо. Том спал. Дверь осторожно скрипнула, и я прокралась к кухне. Но я замерла у двери Тома. Она была приоткрыта, а из нее я слышала его тихое беспокойное сопение. Заглянув в комнату, я увидела его лежащего на кровати прямо в одежде. Пустая бутылка стояла на полу. Я удивилась собственному желанию укрыть его покрывалом. Странно, ведь неделю назад я бы даже не подумала о том, что это кому-нибудь надо. Человеческие чувства и манеры были мне чужды. Возможно, я укрыла бы лютой зимой Джейми, но человека? Но ведь это был не просто человек. Это был Том. И, не смотря на произошедшее, я не перестала уважать его как человека. Сил думать о мотивах его поступка не было. Была лишь усталость. Голова Тома приподнялась. Меня застукали. - Дайан? – голос был хриплым и изумленным. Он мгновенно подскочил на кровати, и поморщился от боли в голове. – Что-то случилось? Ты… как? Словно мы вернулись в первый день знакомства, когда он ходил вокруг меня на цыпочках, желая не потревожить и не напугать. Я усмехнулась про себя. Я чувствовала. Да, ведь я была человеком. При виде его настороженного взгляда, внутри разлилось странное тепло, значение которого я понимала отдаленно. Сейчас мне просто не хотелось оставаться одной, наедине со своими мыслями. Он встал с кровати и медленно подошел ближе. Я даже не стала сопротивляться, когда он осторожно взял меня за плечи. - Дайан? Я посмотрела на него. - Ты простишь меня? Даже во тьме можно было увидеть небесный цвет его глаз, сияющих лунным мерцанием. Простить его было легко, понять – так сложно. Сложнее – понять себя. - Мне не спалось, - прошептала я, и, опустив голову, прижалась к нему. Он обнял меня. Не было ничего более. Я просто легла в его кровать, рядом с ним. Он укрыл меня одеялом, не выпуская из объятий, и я, наконец, уснула. Мы оба понимали, что нам обоим нужно многое осмыслить.