Грань дозволенного

- ЁнГук, скажи, а как ты терпишь это все? Нападки, гадости, издевательство? - Джэ встает, очень осторожно придерживая брата за талию, ЁнГук хватается за подоконник, но боль бьет в позвоночник, и он садится в инвалидное кресло. - Кто тебя обидел? - напрямик спрашивает старший и, сняв футболку, берет бутылку с минералкой. ЁнГук злится на себя, ведь сейчас он не может помочь своему брату. - Гук, скажи мне, не спрашивай ничего. Просто скажи, как у тебя это получается, - ЁнДжэ садится на подоконник по-турецки и довольно улыбается. Так натянуто и не правдоподобно, что старший брат невольно морщится, скептично приподняв бровь. - Я хочу знать, кто тебя тронул, иначе обижусь, - предупреждает Гук, но Джэ прижимает колени к груди и качает головой. - Я не скажу. Ты же знаешь, что я вредный. А у меня ребята тесты начинают сдавать, причем на отлично. Видно физика им дается с легкостью, не то, что тебе, - подмигивает шатен и громко чихает, прижавшись лбом к окну, мягко улыбается. - Боишься? - Кого? - ХимЧана, кого же еще. Я видел вас вместе на камере видеонаблюдения, ты ему помогаешь в чем-то? - С чего ты взял? - ЁнДжэ лениво переводит взгляд на брата, но ЁнГук чувствует напряжение, и это раздражает его все сильнее и сильнее. - День назад ты вернулся поздно ночью, бледный, трясет всего. Уезжал с директором, приехал один, дрожал, осматривался, будто за тобой гонятся. Что мне после этого думать? - напрямую спрашивает Банг-старший. - Прекрати. Чего ты волнуешься? Тебе нельзя, между прочим! Все хорошо, просто я оступился, а теперь встал на нужный мне путь, не беспокойся, - подмигивая, Джэ взъерошивает алые волосы брата и с содроганием наблюдает, как он выпивает таблетки. - ЁнДжэ, прошу, думай о себе. Ты ведь знаешь... - Так, все! Гукич, что ты опять начинаешь нервничать? Я живой, здоровый, и вообще, я учитель! Улыбнись брату, вот, молодец, хвалю, на, держи, - Джэ копается в карманах и протягивает брату конфету, старший только устало вздыхает и, получив поцелуй в макушку, провожает брата взглядом. Через мгновение он остается один. - Если ХимЧан что-то сделает тебе, я не посмотрю на то, что не могу ходить, сделаю из него чучело Лиса и поставлю в комнате, - ЁнГук разворачивает кресло к подоконнику и, осторожно схватившись за край, снова пытается встать. Медленно поддаваясь вперед, Банг сжимает пальцами деревянный выступ и, с трудом упираясь на коляску локтями, пытается встать. Но силы покидают его, заменяясь болью, по спине ползут капельки пота, парень вздрагивает и опускается в кресло. Дыхание сбивается, легкие болят, позвоночник бьет током, и кажется, что все тело просто разрывает на куски, словно кости отделяются друг от друга и прорываясь, плоть. - Я смогу, обязательно смогу. Уже немного осталось, совсем немного... Давай, Гук, возьми себя в руки. Вот, молодец. А теперь в душ и спать... *** - Что ты тут делаешь? - ЧжунХон заходит в спортивный зал, захлопывает за собой дверь, от чего со стены чуть не падают часы. - Лис отправил меня к тебе, меня кто-то сдал, что я сбежал из интерната, - ложась на скамейку, парень вытягивается в полный рост и сосредоточенно пытается распутать наушники. - Видно, тебя не все любят. Так, Зело, давай поднимайся, помогать будешь, - уверенно заявляет преподаватель, а макне, приподнявшись на локте, приподнимает бровь. - А мне, по-твоему, заняться нечем? Я не спал полночи, и сейчас собираюсь заняться именно... Эй! Больно! - Зело подскакивает от баскетбольного мяча, который прилетает в его голову. Если сказать честно, то Банг был уверен, что подросток его поймает. - Надо подтянуть тебя по некоторым физическим дисциплинам. Подъем, я говорю. Ты все равно не будешь спать, поверь, я об этом позабочусь, - Гук потягивается и, поймав прилетевший назад мяч, продолжает раскладывать "блинчики" для штанги по разным местам - в зависимости от веса. - И чем мне заниматься? Черт, вот послал Бог не преподавателя, а идиота безногого! Чего смотришь, Гук? На мне картин не нарисовано! - Вставай и начинай заниматься, Чхве ЧжунХон. Почему-то именно сейчас и только из-за него, ЁнГук клянется себе, что встанет и покажет этому ребенку, что можно перебороть все что угодно, если действительно хочешь. Он встанет, и тогда он очень хочет посмотреть, насколько смел будет этот парень, который постоянно прячется за маской яда и злобы. Банг уверен, что Зело будет в ужасе и ничего ему не выскажет. "Встану только для того, чтобы ты замолчал и подошел с извинениями. Поверь, ребенок, я это сделаю. Сделаю точно так же, как и то, что не подпущу к тебе мистера Чхве, и плевать, что он твой отец". - Не буду я ничего делать и вообще, ты… - Мне с плохой стороны заходить? – ЁнГук иногда не понимает этого неадекватного парня. - И какая же плохая сторона? – насмешливо интересуется Зело, закинув ногу на ногу, но, так и не поднявшись со скамьи. ЁнГук уже поворачивается, чтобы сказать: «Да скажу твоим ребятам о том, что ты ревел у меня в кабинете», но, видя карие глаза и надежду, с какой подросток смотрит на него, он решает проглотить гадость, хотя ядовитую улыбку Зело он не уверен, что стерпит. - ЧжунХон, мне снова ставить вопрос об отчислении? И ты опять переходишь границы, субординацию еще никто не отменял, - напоминает старший, недовольно фыркая. - Нашел проблему. Банг, тебе так хочется заебать мне мозг и… - ЧжунХон отодвигается, когда преподаватель с легкостью разворачивает сиденье и направляется к нему. Нервно сглатывая, Зело сразу натягивает на лицо свой «намордник», и только после того, как лицо спрятано, он может медленно побледнеть. ЧжунХон даже не задумывается о том, что организм устал играть по правилам внешнего мира: утихомиривать страх, боль, ярость, слезы - он все это сдерживает, когда требует сознание, а потом, когда никого нет рядом, у него происходит взрыв эмоций, от которых он медленно сходит с ума. Слишком много всего за один раз, и поэтому у него иногда случаются приступы астмы. - И все-таки я вымою тебе рот с мылом, - качая головой, Банг хватает парня за шкирку – Зело не выдержал и попытался сбежать. – Я тебя не отпускал. - Отпустишь, еще как, иначе я как…. - Что? Вот что ты мне сделаешь? Столкнешь с коляски? Ну, не в первый раз, - макне виновато опускает глаза. – Нахамишь? Тоже проходили, - ЧжунХон краснеет. – Или изобьешь? Как-то тоже старо, - мальчик прикусывает щеку с внутренней стороны, не силясь поднять глаза. - Нет, я позову своих парней, и тебя изобьют так, что ты уже никогда… Гук, пусти! – ЧжунХон вырывается и приземлившись обратно на скамейку, зарывается пальцами в волосы, сгорбившись от напряжения. Он больше не может вот так, просто не может. ЁнГук непробиваем в плане оскорблений, издевательств. Как только он появился, Зело подговорил всех, и над преподавателями не смеялась только что дворовая собака, которую прикармливают в столовой. Он сделал все, а сейчас чувствует, что снова плачет и зажмуривается до рези в глазах: - Ненавижу! Ненавижу тебя! – вырываясь, Зело выбегает из зала и бежит в свою комнату, чуть не сбивает с ног мимо проходящего Лиса, не обращает внимания на его возмущенный вопль и, закрывшись в комнате, садится у двери, сворачиваясь в клубок. Он справится, обязательно справится. Макне уже успокаивается, как в дверь тихо стучат, и приятный бархатный бас, просит: - Открой, мне надо с тобой поговорить.