Грань дозволенного

ХимЧан приподнимается на кровати и не понимает, где находится. Он держится за голову, тихо хрипит и в ужасе бормочет что-то, но, когда в просторной комнате появляется его враг - ЧиХен, он дергается назад и понимает, что под одеялом кто-то лежит. - О, ХимЧан, ты так и не ушел домой? А мы вчера хорошо повеселились, - он смотрит на брюнета и, ухмыляясь, говорит: - Кстати, а ты знаешь, что этой ночью ты изменил своей половинке, с которой помолвлен? Ким долго смотрит на врага и не понимает, о чем он говорит, но когда его со спины обнимает смазливый мальчик, Чан понимает, что что-то тут не так. Медленно поворачивая голову, парень вздрагивает, в ужасе глядя на лицо шлюхи, с которой он переспал. Малыш игриво облизывает губы, а ХимЧан тихо спрашивает: - А где ЁнДжэ? И кто ты такой... - А Джэ вчера ушел, служанка сказала, что мы его оскорбляли, когда напились, - ухмыляется враг, а ХимЧан вскакивает и, схватившись за голову, начинает одеваться. Тяжело дыша, он выскакивает из комнаты, держит пиджак в руках и идет к машине. POV HimChan. Дорога до интерната занимает двадцать минут, а я смотрю в одну точку и не понимаю, как я мог сделать такое. Опозорить себя, тебя, да еще и наш мнимый союз. Что они о нас подумают? О том, что я переспал с какой-то шлюхой после нескольких дней того, как создал семью. Черт возьми, он ведь всем скажет, мы будем опозорены, я подвел не только тебя, но и себя. Напился так, что оскорблял тебя, и ты уехал один. Как ты добрался ночью с другого конца города? Я ведь, наверное, довел тебя до слез или до истерики. Черт, какой же я идиот, самый настоящий, опозорил нас. Тебя и меня. Машина останавливается, и я вылетаю из салона, бегу в кабинет физики и геометрии, но останавливаюсь перед самой дверью. Ну, что ты встал? Что ты встал, ХимЧан? Посмотри на себя, от тебя несет перегаром, лицо опухло, глаза красные, на шее несколько засосов, мятая одежда. Черт, на меня смотреть страшно, не то, что разговаривать. Зажмуриваюсь от боли и медленно иду в свой кабинет, закрываюсь там и, тяжело дыша, с жадностью пью холодную воду из графина. Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что я весь бледный, глаза красные, шея в противных отметинах. Господи, ниже я упасть просто не мог. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, но, тряся головой, быстро иду в свою комнату. Принимаю душ, одеваюсь, но, застегнув рубашку, понимаю, что отметины на шее слишком яркие. Тяжело вздыхаю и, сняв сорочку, надеваю белоснежный свитер с горлом под самый подбородок, умываюсь, привожу себя в порядок, но у самой двери чуть не падаю - перед глазами все плывет. Черт, как же плохо. Где таблетки от похмелья? Черт, да какие таблетки, я практически не пью! - Как же болит... Пью обычный аспирин и быстро иду в кабинет, мимо бегут ученики, почему-то с трудом вспоминаю их прозвища, но все же зову одного, пока он не успел убежать: - Граф, иди сюда, - парень с черными волосами подходит ко мне и шутливо кланяется. - Лис, ты что-то хотел? - ЁнДжэ, - держусь за голову, делая вид, что у меня обычное недомогание. - Позови мистера... - Джэ? Нашего строгого гения? Без проблем, - он быстро мчится к кабинету, задирая друзей. Наш строгий гений? То влюбленный юнец, то какое-то обожание. Черт, вы издеваетесь?! Ты заходишь в мой кабинет через двадцать минут, после того, как умчался Граф, поднимаю на тебя голову и чувствую, что твой взгляд скользит по моей шее, с которой предательски сполза ткань свитера. - ЁнДжэ... - Мистер Ким, у нас очередной выход в свет? - теребишь пальцами свой комбинезон, который почему-то тебе идет, под ним надета яркая кислотно-зеленая футболка. - Нет, я хотел поговорить. Присядь, пожалуйста, - киваю на кресло, садишься и сразу откидываешься на спинку, выжидающе глядя мне в глаза. - Сейчас обед, вы не могли бы побыстрее сказать мне, что вы хотите? - мило хлопаешь глазами и, не отрываясь смотришь на мою шею, неосознанно хватаюсь за горловину свитера и натягиваю ткань до подбородка. - ЁнДжэ, я вчера вел себя... - Мистер Ким, на счет вчерашнего я промолчу. Это все, что вы хотели сказать? - складываешь руки на груди, а я теряюсь и не знаю что произнести. - ЁнДжэ, я хотел извиниться, вчера я был... - ХимЧан, замолчите, пожалуйста, это все, что вы хотели сказать? - одним плавным движением поднимаешься с кресла. Черт, ведь я пытаюсь поговорить, извиниться, да, я вчера был отвратителен, но ты даже не даешь шанса исправиться. - Ты вправе говорить мне... - Нет. Я ничего не хочу вам говорить. Я могу идти? А то я очень голоден, - кланяешься мне в знак уважения и уходишь, тихо закрыв за собой дверь. Я еще несколько минут смотрю тебе вслед и, достав из тумбочки сигареты, закуриваю. Быстро закрываюсь в кабинете и, зажмурившись, с жадностью затягиваюсь. Черт, ХимЧан, что ты делаешь? Зачем ты возвращаешься к своему прошлому? Да, никогда не было богатства, все детство было в таком же интернате, только он был более строгий. Точно такие же дети, только грубее. Много грубости, только не для него. Вот из-за этого только и становится больно, становится хуже. В детстве было тяжелее, издевательства, боль, а потом выбрался из него, из этого ада, который называли интернатом. Учился долго, упорно, стремился, боролся, но прошлое не отпускало. Оно преследовало, губило, но госпожа Удача схватила меня, парнишку из интерната, за шкирку и вытащила из нищеты. И дальше все пошло не так, как я думал. Судьба дала шанс, но она сказала, что использовать его надо самому. И я ведь использовал его, долго крутился и смог вырваться из прошлого. Открыл свой интернат, в котором дети не испытывают такой боли, которую испытывал я. Но по глупости все так же наступаю на свои грабли. Пытался крутиться, показать всем, что я из такого же высшего света, делал ставку на деньги, которые его не спасли. Злейший враг, который постоянно давил на больное, увидел, что я изменил своей так называемой половине, а перед этим позволил его унизить. И плевать, что ничего не помню, знаю только то, что ты молчал. Ведь это долг, и ты молчал, и просто слушал, что я говорю тебе. Пьяный, грубый, пошлый и... Черт, я идиот. За два часа до этого дал тебе обручальное кольцо. Прижимаюсь лбом к окну, но тут замечаю, что на столе что-то блестит на свету. Медленно поворачиваю голову, и внутри снова все сжимается. Это чертово обручальное кольцо лежит на моем столе, на самом краю. ХимЧан, скажи себе, стоило то унижение, которому ты его подверг, чтобы просто великолепно выглядеть перед напыщенным петухом? Виновато опускаю голову и, зажав рот рукой, чувствую, как по щекам текут слезы. Ничего у тебя не изменилось, Чан, ты как был жестоким ребенком из приюта, так им и остался.