Грань дозволенного

ХимЧан бродит из угла в угол - он не может успокоиться уже несколько часов. ЁнДжэ куда–то уехал, и его телефон отключен. Парень просто решил, что преодолеет все проблемы сам, без его помощи. Директор садится в кресло и, взяв стеклянный графин с красным вином, наливает себе дорогой напиток в обычную кружку. Брюнет выжидающе смотрит на дверь, сверля её взглядом, но, не сдержавшись, всего лишь через пару минут мчится к ней. Схватив ключи от машины, он спускается вниз, на ходу надевая куртку, морщась от боли, которая не прошла после покушения. Садится в машину и направляется к дому Кая, нарушая все правила дорожного движения, к счастью, некоторые постовые уже привыкли к подобному, и штрафы регулярно приходят Киму без траты времени на то, чтобы останавливать брюнета. – Ты не сделаешь глупость, не зря же физику преподаешь... – брюнет тормозит у дома заносчивого подростка, который больше напоминает капризного ребенка. – Умный парень и… Черт, ты сделал глупость… – ХимЧан наблюдает, как ЁнДжэ выбегает из дома Кая, на ходу застегивая куртку, и поправляет ремень, за ним выходит хозяин дома и, нагнав, хватает за пояс джинсов. – Ну куда же ты, малыш? – Грабли поотрываю, – рычит брюнет и, выйдя из машины, захлопывает дверцу, направляясь к парочке. Молча подойдя к ним, ХимЧан хватает назойливого подростка за нос, немного отводит ладонь в сторону и, ломая ему хрящик, заставляет встать на колени. Кай взвывает и дергается. – Малыш, ты в порядке? – ЁнДжэ кивает, поправляя куртку, целует Кима в щеку и, пробормотав: – Да, родной, – наблюдая, как Чан вытирает руку от крови, и, отдав носовой платок Каю, берет его за руку, направляясь к машине. – Как ты узнал, что я тут? – захлопывая дверцу и пристегиваясь, блондин дрожащими пальцами включает «печку», грея руки. – А где ты еще мог быть? С какого черта ты полез к нему? – Я согласился спать с ним, чтобы он не трогал тебя, – спокойно говорит блондин, а ХимЧан чуть не нажимает на педаль газа у самого столба. – Надо было перед тем, как брать тебя на работу, провести психиатрическую экспертизу, – Ким бьет ладонями по рулю и хватает ЁнДжэ за воротник джинсовой куртки, хорошенько встряхивая. – Ты понимаешь, что ты собой торгуешь?! – Он пообещал не трогать тебя, идиот! – брюнет хмуро приподнимает бровь, и рука медленно разжимается, отпуская грубую ткань. – Он не тронет тебя, если я буду спать с ним. Понимаешь? – Закройся лучше, иначе я точно прибью тебя, – директор открывает окно и резко разворачивает машину, не думая о том, что ЁнДжэ трясет и он весь дрожит от напряжения. – Я с Бангом старшим поговорю, ясно? И тогда он точно по башке треснет, нет, ну это надо было?! – Хватит орать, мне и так не хорошо. И водишь ты отвратительно, мистер миллионер, лучше снова с водителем! – брюнет получает подзатыльник и возмущенно смотрит на ЁнДжэ. – Ты совсем обалдел! – Нечего было на меня орать, придурок! Я за тебя волнуюсь! ХимЧан молча кивает, достает мобильник из кармана и набирает старого знакомого, спрашивая: – ХэДжи, а у тебя связи в полиции остались? Да? Мне нужна помощь. Слышал о неком Ли Кае? Нет? Так я тебе расскажу… *** ЁнГук раскладывает баскетбольные мячи по полкам, недовольно разглядывая испорченный инвентарь – ребята все еще играют грубо, что выливается в минус директору. Он уже с ума сходит от списков принадлежностей для спортивного зала, которые постоянно надо пополнять. Опираясь на трость, преподаватель составляет новое расписание для футбольной команды и вешает его на дверь своего кабинета. Теплые ладони касаются его обнаженных плеч и начинают мягко разминать. – Нас могут увидеть, это нам не нужно, ни тебе, ни мне. – Ты не хочешь быть со мной? – Зело встает ближе, осторожно скользя пальцами к накаченному прессу. – Или есть другая причина? – Первая причина: мы в интернате, вторая: я – преподаватель, третья: ты – ученик, четвертая: нас могут увидеть, пятое: мне хватило твоего скандала после того, как нас застала моя мама, шестое: завтра приедет твой отец, и будет разбор полетов,седьмое:… – Я все понял! Понял! – младший встает на носочки и, поцеловав ЁнГука в щеку, садится на преподавательский стол. – А ты поговоришь с моим отцом? – О чем? – О том, что мы с тобой… Повернись ко мне и хватит глазеть на это чертово расписание, твои футболисты никуда не денутся! И вообще, кто тебе важнее?! – Зело начинает переходить на ультразвук, от чего ЁнГук морщится и, повернувшись, кидает на голову подростка полотенце, которое висело у него на шее. – Все, успокойся. Я поговорю и все решу. – Мы пара? Я вообще–то с этим вопросом к тебе приходил, – напоминает младший, недовольно выглядывая из-под вафельного «оружия» старшего. – Я еще не думал на счет этого. А если и будем парой, то только после окончания интерната. С твоей успеваемостью это будет не скоро, так что… – Ты вот так просто говоришь о чувствах, сравнивая их с учебой? Все зависит от моих мозгов, и тогда ты сделаешь мне одолжение и будешь со мной, так получается? Сказать тебе честно? – ЁнГук кивает. – Да пошел ты на хуй, препод. Дверь с грохотом закрывается, оставляя старшего одного.