Грань дозволенного

Темнота окружает парней, она не исчезает, хотя поезд мчится все дальше. ЁнДжэ осторожно сжимает холодную чашку в руках, транспорт медленно, с характерным лязгом колес, тормозит в тоннеле. – Почему остановились? – блондин тихо спрашивает темноту, теплая рука накрывает его колено, успокаивая. – Не волнуйся, я уверен, что сейчас мы поедем дальше, – ХимЧан медленно опускается на колени перед Бангом, успокаивающе гладит по бедрам, хотя сам не понимает, что происходит. Почему они встали в тоннеле? Решив уехать на выходные и, оставив весь интернат на плечах ЁнГука, парни направились в небольшую провинцию недалеко от Сеула. ХимЧан реагирует на каждую мелочь, а эта внезапная остановка наводит на определенные мысли. В купе совершенно темно, свет не горит, и проводница не спешит включать лампы в проходе, чтобы проверить пассажиров. ЁнДжэ, ХимЧан и еще добрая сотня пассажиров сидят в темноте еще несколько часов. Чтобы никто не забрался в их купе незамеченным, директор закрывает их изнутри. – Наверное, обычная неполадка, главное, что мы никуда не падаем, ничего не взрывается, не горит и поезд не врезается в другой состав... – ХимЧан методически загибает пальцы, подсчитывая самые худшие варианты, которые могли бы произойти. Но поезд всего лишь остановился в тоннеле по техническим причинам. Хотя они и стоят второй час, оба парня уже начинают привыкать к такому положению. ЁнДжэ радуется, что в непроглядной темноте не виден его румянец: в голову лезут одни пошлости, а бурная фантазия помогает рисовать непристойные картины. Опустив голову и крепче сжав пальцами приятную ткань рубашки директора, младший шумно выдыхает. – Я спросить хотел - откуда этот урод взялся? – ХимЧан удобней устраивается на полу купе, свернувшись у колен блондина в клубок. – А откуда берутся уроды? Нас познакомили друзья, мы пришли к знакомому на день рождения и там встретились. Все было обыденно, ничем примечательным наши отношения не выделялись, единственный минус был в том, что он ревновал меня к моему собственному брату, хотя у того была девушка. Я не придавал этому никакого значения, даже приятно было, что он так печется, что у него есть чувство собственничества. А потом он начал настаивать, чтобы я прекратил общаться с ЁнГуком, чтобы я забыл о своих друзьях. Встречал со школы, с дополнительных занятий, потом долго кричал, когда мы с Гуком поступили не в тот институт, который он мне выбрал, потом он слег в больницу, хотя я предупреждал, что не надо скандалить при моем брате. А когда он поправился, произошел скандал... – Джэ чувствует, как брюнет напрягается всем телом, сжимает его руку в своей, ожидая какого–то напряженного момента. – Была вечеринка в честь окончания сессии, он начал унижать меня. Начиная с того, что нас с Гуком воспитывает одна мама, и заканчивая тем, что я плох в постели. Я надел ему на голову салатницу с каким–то острым блюдом и ушел. Прошла неделя, он пытался помириться, но я его послал, и тогда он отомстил. Хотел мне, но Гук не позволил. Мама тогда такой стресс пережила... Она всю жизнь воспитывала нас одна, работала на нескольких работах, была самым верным другом, хотя у нее тоже есть свои причуды, но она такая, какая есть, и я горжусь ей. Не все женщины так смогут... В этой ситуации пострадали все, кроме меня. Когда я Гуку чуть скандал не устроил за подобное, он... Мы никогда так не ссорились, он даже треснул мне за мысли, что я виноват, и это я должен лежать на больничной койке. Сейчас я сделал глупость, что потащил тебя к нему. Ты Гуку только не говори, а то он встал и теперь точно прибьет меня за то, что головой не думаю. – Он сядет, – ХимЧан выносит приговор, не думая о чужих жизнях. – У него родители. – У меня связи. – У них деньги. – У меня влияние. – У них слишком много друзей в подобных учреждениях, – обреченно бормочет ЁнДжэ, наклоняясь туда, где по его предположениям, должен быть брюнет. – Мне казалось, что ты мне веришь, – Ким интуитивно тянется вверх, и парни сталкиваются лбами, медленно потираясь носами друг о друга. ХимЧан достает из кармана рубашки зажигалку, и маленький огонек освещает их лица, немного успокаивая блондина. – Мне иногда кажется, что таких крыс, как он, просто не прижать к стене. Влияние, деньги, и делай ты, что хочешь, хоть гори заживо. Я пытался как–то написать заявление, но через неделю мне сказали, что личность водителя не установлена, и дело будет в подвешенном состоянии, пока виновника не найдут. Хотя я точно знаю, что это он... – Когда мы приедем, я позвоню другу, и мы узнаем, как обстоят наши дела. Если что, ты об этом вообще не знаешь, ведь покушение было на меня. – Боюсь, ничего не получится. – А ты не бойся, как говорят мои подопечные, папе лису лучше на глаза не попадаться, когда у него годовой отчет не получился. Так что тут вопрос времени, а не вариантов. Важно только время и приговор.