Грань дозволенного

– Суд постановил: приговорить Ли Кая к семи годам тюрьмы общего режима! – судья захлопывает папку с приговором. – Судебное заседание окончено. Мужчина в мантии удаляется, и все начинают покидать зал, ЁнДжэ опускает голову, переплетая ледяные пальцы с пальцами ХимЧана, и сипло шепчет ему: – Это конец, правда? Все, его больше не будет, – брюнет прижимает к себе дрожащего блондина и, обняв за плечи, целует в висок. Кая уводят, надев наручники, на что брюнет нагло улыбается и с удовольствием наблюдает, как Ли передергивает от ярости и злости. Он рвется к паре, надеясь врезать директору, который так нагло увел его собственность из-под носа. Кай до сих пор не понимает, как его родители не помогли ему, почему они не спасли его от тюрьмы, ведь он даже скандал устроил, что всегда действовало на его маму безотказно. У любимого сына истерика, значит все будет так, как он захочет, и тут уже ничего не сделать. – Я еще вернусь, ЁнДжэ, и тогда твой любовничек канет в лету, я обещаю тебе! – Ли рычит, пытается врезать охранникам, но те только посмеиваются и качают головой – неумелый ребенок против профессионалов. Осужденного уводят, и Банг в ужасе смотрит на родителей преступника, которые, качая головой и нагло ухмыляясь, уходят. – Они не появятся в твоей жизни, я обещаю тебе. Эта семья не побеспокоит тебя, – выводя Джэ из зала, Ким берет ему стаканчик кофе и довольно улыбается, когда учитель буквально подпрыгивает от восторга и делает большой глоток горячего напитка. – Мне бы сюда успокоительного еще... – блондин благодарно улыбается и закрывает глаза, устало топая вниз. – Ты сейчас на медведя похож, – ХимЧан тихо посмеивается, глядя на своего парня, который и не знает, что он уже чья–то пара. – Тогда у меня семья медведей - мама всегда в детстве говорила, что Гук обнимает как гризли. Не жалея силы, сгребал в охапку, – ЁнДжэ садится в машину, продолжая мучить стаканчик с кофе. – Я хочу побывать в твоем интернате, – Банг давится горячим напитком и смотрит на старшего. – Зачем тебе? Своего интерната мало? – хмурится блондин, а внутри все сжимается от ужаса – он не пускает в свое прошлое даже брата, который знает его лучше всех. – Хочу посмотреть, где ты рос, тем более я тут думал начать финансировать какое-нибудь детское учреждение и решил, что твой интернат будет отличным вариантом. – ХимЧан, найди себе другое развлечение, не лезь в мое прошлое, пожалуйста. Это очень личное, и я не могу вот так просто открыть тебе то, что не доступно никому. – Ну, мы об этом еще поговорим. Сейчас я предлагаю отметить нашу победу и посидеть где–нибудь. Выпьем, поужинаем и... Эй, ты чего так смотришь на меня? – ХимЧан выезжает со стоянки и недовольно смотрит на ЁнДжэ. – Я больше не буду пить с тобой. И ты больше со мной не пьешь, мне прошлого раза хватило, – Банг тихо посмеивается, прикрыв глаза рукой и опираясь локтем о ручку двери. – Да ладно тебе, я вел себя прилично! – Прилично ты себя вел первые полчаса, а потом начал танцевать мне стриптиз. – Еще скажи, что тебе не понравилось! – ХимЧан медленно начинает краснеть. – Да мне–то понравилось, не понравилось охранникам стоянки, которых ты пытался поразить своим телом. А так стриптиз - это только начало. Потом ты полез ко мне делать предложение, встав на одно колено на остановке. Чуть не упал в лужу, заявив, что если я не выйду за тебя, то ты в ней утопишься. И вообще, ты хочешь, чтобы мы усыновили несколько малышей, а еще... – Все, все, я понял. Да, я идиот, но я вообще не пью. Я веду трезвый образ жизни. А на мое предложение ты что ответил? – Чтобы ты не кричал, я сказал «да» и даже поцеловал тебя, что стало моей ошибкой, – ЁнДжэ смущенно улыбается и отводит взгляд. – Это почему? Мне казалось, я хорошо целуюсь, – хмурится директор, недовольно поправляя белый галстук. – Потому что потом ты решил, что обязан выполнить свой супружеский долг, и я всю ночь пытался уговорить тебя не ехать в свадебный салон и не выбирать нам костюмы, которые ты ну очень хотел купить. Ужасно красный от стыда Ким ХимЧан даже поднять глаза на блондина не может, он опускает голову и сворачивает на подъездную дорожку, ведущую к интернату. – Я не хотел, прости меня... Я, наверное, заставил тебя краснеть. И ты... – Мне понравилось. Ты таким милым был, смотрел на меня влюбленными пьяными глазами и постоянно пытался поцеловать, говоря, что любишь больше всех. Мне даже показалось, что это правда, и ты действительно хочешь стать моим парнем. Но утром ты ничего не помнил и смотрел на меня глазами, полными непонимания, – с сожалением бормочет блондин, поправляя черный пиджак. – Ну, я не умею пить и может... Может, я просто слова подбирал, а пьяным все сказал? – хмуро бормочет старший. – Тогда я согласен быть твоей парой, а вот о детях минимум года через три поговорим, – ЁнДжэ довольно улыбается и убегает в интернат, пританцовывая. ХимЧан довольно улыбается и, положив голову на сложенные руки, тихо обещает себе, что больше он не будет пить столько дряни и со своими проблемами справится сам. Хотя теперь их станет намного меньше, ведь теперь не надо ни перед кем играть. Теперь они и вправду вместе. *** – Нет, не это… – ЧжунХон хмурится, держа скейт в руке и проходя к другому стеллажу с медикаментами. Он видел таблетки в комнате ЁнГука всего один раз и сейчас пытается найти их в аптеке. Консультант недовольно смотрит на подростка - он уже целый час шатается туда–сюда, ища что–то. Он либо водит её за нос, или просто издевается. – Вот они! – парень подбегает к самому дальнему стенду и хмурится, видя надпись: «Препараты, содержащие наркотические средства, отпускаются только по рецепту врача». – Эти таблетки не отпускаются без рецепта, у вас он есть, молодой человек? – девушка вопросительно смотрит на подростка, который понуро опускает голову и качает головой. – Нет, у меня нету, а вот тот, кому они нужны… Точно есть, надо только его достать, – Зело вскакивает на скейт и, выезжая из аптеки, мчится в интернат. ЁнГук уехал на выходные в неизвестном направлении, и сейчас он спокойно может пробраться к нему в комнату и взломать несколько шкафчиков, где может лежать заветный листок. Пробегая мимо кухни, ЧжунХон замечает странный силуэт, которого просто не может быть, он резко разворачивается и, заглядывая в помещение, чуть не роняет скейт из рук. Перед ним сидит Банг ЁнГук. В инвалидном кресле. Учитель поворачивается на шум и хмурится, видя подростка, которого сейчас не должно быть в интернате. – Что это такое? Почему ты в кресле? Ты же встал, я сам видел, что ты начал заниматься спортом, и все было хорошо! Почему ты снова не ходишь сам?! – подросток не замечает, как доска падает на пол, он начинает кричать и уже готов с кулаками кинуться на ЁнГука, который не хочет поправляться. – Макне, так получилось. Организм не выдерживает. Ходить с тростью вот так сразу - это слишком большая нагрузка. Я больше года был прикован к креслу, и сейчас нужно снова в него сесть. Я буду ходить, просто процесс восстановления займет намного больше времени. Мой организм не привык к таким нагрузкам, и то, что я ходил с тростью... – Ты был в порядке! Я видел это, я сам обнимал тебя! – по щекам младшего катятся слезы. – Успокойся. Я буду ходить, просто постепенно, понимаешь? В день по двадцать минут, потом полчаса, час, а потом я окончательно встану на ноги. Вот так, за один раз мышцам сложно. Мне нужно время, мой позвоночник не часы, которые стояли на одном месте больше года и вот так за раз начали ходить, извини, шестеренки проржавели. Я не машина и не могу просто встать и пойти, тем более я сам виноват, – ЧжунХон тихо всхлипывает, садясь за стол. Он вопросительно смотрит на старшего, но тот понуро опускает голову и бормочет: – Я захотел всего и сразу. Типа обычный образ жизни, я же могу ходить. И вот, пожалуйста, это дало дополнительную нагрузку. Все эти прогулки, поездки, секс и, конечно, полки, которые надо обязательно повесить, – Зело улыбается сквозь слезы и, встав перед Бангом на колени, кладет голову на его ладони, зарываясь в них носом. – Я все равно тебя не оставлю, буду следить за твоим режимом, чтобы ты снова не пошел прикручивать полочки, – вытирая слезы, младший копается в кармане огромной куртки и достает оттуда упаковку обезболивающих. Он украл ее, пока консультант ходила за охранником. – Вот, это начало. Ты, вроде, именно такие пьешь. ЁнГук вопросительно смотрит на ребенка и приподнимает бровь, видя, что на коробочке кое–как снята защитная бирка, хотя в аптеках это делают идеально. Небольшой уголок упаковки темнее, чем основная часть – ее намочили. – Спасибо, но еще раз украдешь что–то из аптеки и будешь портить зубы, откусывая бирки - дам в лоб и погоню отжиматься сотню раз. Ясно? – Зело невинно улыбается и, кивнув, задумчиво разглядывает колени старшего. Он касается его голени пальцами и встает на ноги, тряхнув головой: – Мы немного подождем, и ты снова будешь ходить, надо только потерпеть. Ты не такой больной, каким хочешь казаться, – ободряюще улыбаясь, младший хватает доску и, поправляя куртку, кивает на выход. – Идем, я хочу погулять. Да и тебя проветрить надо, а то ты бледный после врачей постоянно. Давай, Гук, вперед! – мчась к дверям, младший сияет и протягивает навстречу Бангу руку. Преподаватель не хочет возражать и говорить, что они не пара, что младший может потерять с ним слишком много. Он бы и сказал, только точно знает, что Зело обидится и не будет с ним разговаривать, и вообще не будет обращать внимания на попытки старшего помириться. У них впереди еще много возможностей сказать друг другу о своих чувствах, это он точно знает. Да что там знает? Мелкий каждый раз подтверждает только один факт: болезнь - это не то препятствие, которое может их разлучить. Упорство младшего вытащит их из любого положения. ЁнГук в этом уверен. Малой вытащит его с того света, не то что с инвалидного кресла поднимет. – Гук, идем! Сегодня же футбол по телеку, надо еще чипсы купить! Вся неуверенность старшего исчезает, когда младший хватает его за руку и продолжает что–то тараторить, рассказывая о футболе. Он пресекает все попытки поговорить о таких вещах как возраст, статус и положение. Он буквально рычит на ЁнГука и, заявив, что тот все равно будет с ним, тащит его в магазин. Надо только немного подождать. Просто немного подождать. Может месяц, может два, но все будет хорошо, ведь первые шаги уже сделаны. Скоро Банг ЁнГук навсегда встанет на ноги. _________________________ Спасибо всем, кто читал. Спасибо за ваши отзывы и лайки, за награды и за то, что были рядом на протяжении всей работы. Спасибо бете, которая оказала помощь в проверке работ. Шельма