Грань дозволенного

– Гадюка! Кабан! Вампир! Череп! Шакал! Все бегом сюда! – ЁнГук складывает руки на груди, смотря на футболистов, которые сегодня отказываются тренироваться, но аргументировать свое поведение не хотят. Все ученики недовольно смотрят на тренера и убегают на другой конец поля, показывая, что они не будут подчиняться. Гук знает, что в этом точно виноват ЧжунХон, но говорить об этом с парнями не будет. Ему страшно подумать, что Зело мог сказать после их ссоры. Выдать секрет, что они переспали, или наврать с три короба? Кто бы что не говорил, а Чхве это знает, умеет, практикует. – Какая неудача, что, малыши не слушаются? – макне появляется рядом, выдыхая дым сигарет и разглядывая Банга. – Сочувствую тебе, наверное, это очень неприятно, и чувствуешь себя неловко, а может и вовсе возникает желание послать всех и не мучиться? – Что ты им сказал, чтобы эти ребята так озлобились на меня и решили, что лучше снова стать неуправляемыми сгустками энергии, нежели они были неделю назад? – Сказал пару ласковых, а то стали слишком добрыми. Да и вообще я решил отомстить тебе. Обидел меня, а будешь разбираться со всеми, – ЧжунХон закуривает новую сигарету – из–за сильного ветра она слишком быстро тлеет. – Прекрати вести себя как ребенок, это наши личные отношения, а не взаимоотношения с моими учениками. Я преподаватель, а они моя команда. С тобой у нас отношения очень… – У нас их нет. Ты же у нас серьезный мужчина, так что никаких отношений, – серьезно говорит ЧжунХон, недовольным взглядом изучая старшего. – Что? – Ничего, просто думаю, что это хорошо, что я послал тебя с твоими заебами и… Ай! – Зело получает не слабый подзатыльник и возмущенно смотрит на преподавателя. – Ты что себе позволяешь?! – Ничего, если ты играешь жестко, то и я так буду. Ты против меня, и я против. Буду строгим учителем и снова делать из тебя пай–мальчика. Или ты успокаиваешься только тогда, когда тебя… – ЁнГук осекается, видя, что младшего передергивает от ужаса. – Нет, я не это хотел сказать… – запал ссоры сразу пропадает, – Я думал, ты что–то чувствуешь, а ты просто поиздевался надо мной. А все говорил, что у взрослых есть ответственность. Ни черта у вас нет, только половое влечение, да и то на уровне инстинктов, – макне отстраняется от руки Банга и, вытирая невидимый след от прикосновения Гука, идет на скамейку запасных. Как оказался в футбольной команде ЁнГука он сам не понимает, но упорно твердит, что во всем виноват Папа Лис. Нет, ему совсем не хочется быть рядом с красноволосым. Ну ладно, если только совсем чуть–чуть. – Иди на поле, замени Вампира, а то он уже вымотался, – заменяя одного из лучших игроков и выпуская на поле ЧжунХона, ЁнГук незаметно морщится от боли в спине. Все беспокойные дни, когда он ругался и выяснял отношения с макне, отдаются неприятной болью в пояснице. Старший знает, что сейчас он берет на себя слишком много, но теперь, когда он снова может ходить, хочется всего и сразу. Особенно хочется понять, что теперь делать с подростком, который появился в его жизни очень неожиданно и нагло. Надо успокоить маму, которая была в шоке от того, что застала его в постели с ребенком. – Ладно, с кем не бывает, можно просто сделать вид, что ничего не происходит. Так будет легче, – Гук поднимает голову и внимательно смотрит на поле. Ребята лениво бегают, от усталости некоторые начинают выть. Недовольный Вампир садится на скамейку и с жадностью пьет воду. Банг начинает злиться, когда ЧжунХон в очередной раз сбивает команду с ритма игры, носится туда–сюда, нарушая тактику, и от этого ребята просто не могут пасовать друг другу. В итоге, получив мячом по голове, недовольное розововолосое чудо идет к преподавателю и, плаксиво надув губы, крепко обнимает его, прижимаясь всем телом к старшему. – Больно… – Ты сам заводишь ребят, и они начинают злиться, – не обращая ни на кого внимания, Гук осторожно обнимает младшего за талию одной рукой и целует его в макушку. Макне кивает и раздосадовано поглядывает на команду, которая продолжает носиться по полю. – Эй, голубки, алле гараж! – Вампир подходит к парочке и недовольно хмурится. – Вы то тут обжимайтесь, мне пофиг, я то на поле могу идти? – макне кивает и, отправив друга играть, прячет лицо в шее ЁнГука, тихо спрашивая: – Я совсем тебе не нужен? – Мы обнимаемся посреди поля. – Знаю. – На нас смотрят все парни. – Знаю. – Ты неадекватный? – Да. – И зачем я тебе? Еще не ясно, что со спиной. – Да плевать мне на спину, я спросил тебя. – Ты еще молодой парень… – Не выкручивайся. Нужен или нет?! – Ты-то мне нужен, а вот я тебе, нет, – уверенно говорит Гук и, отстранив от себя подростка, направляется в сторону интерната, опираясь на трость. Он немного прихрамывает, с трудом сдерживая боль, которая рвется по позвоночнику вверх. Он так не хочет показывать, что он еще чего–то не может и что ему больно. И он не покажет. Вот только ЧжунХона на поле уже нет. Он мчится по улицам по направлению к аптеке, намереваясь начать покорение своего преподавателя с обычного обезболивающего препарата. *** – Меня напрягает это место, – ЁнДжэ осматривает бар с приятным названием «Пиранья» и поворачивает голову к изрядно выпившему ХимЧану, брюнет осоловело хлопает глазами и с глупой улыбкой разглядывает блондина. – Что? – Ты должен радоваться, что я дал тебе отпуск и поехал с тобой, – с умным видом заявив, Ким подзывает официантку и, подмигнув ей, просит еще две кружки пива. – Да, особенно меня радует то, что я поехал туда со своим начальником, от этого я просто в восторге! – язвит Банг, за что получает ногой по колену от Чана. Тот смешно хлопает глазами и, надув губы, пародирует уточку, осматривая новых посетителей, которые ввалились в заведение. – Ты не рад мне? Спасибо, девушка, – пьяно улыбнувшись официантке, ХимЧан откидывает на спинку стула и прикрывает глаза. – Я и не помню, когда в последний раз был в отпуске. Хорошо, что удалось выбраться. – Ты как я, тоже из детского дома? – Ким открывает один глаз и смотрит на блондина, недовольно втянув щеки и разминая шею, брюнет наклоняется чуть вперед и мило улыбается: – А ты откуда знаешь? – директор зовет официантку и просит принести им ужин, а то он напьется, так и не поев. – Ну, у меня свои источники. – В интернете этого нет, – уверенно заявляет ХимЧан, от столь щекотливой и неприятной темы директор немного протрезвел и сейчас сверлит взглядом блондина, который мило улыбается. – Нет, но у меня есть знакомые, которые мне дали информацию о тебе. Ты сам из детского дома и открыл свой интернат для ребят… Это довольно необычно. Насколько я знаю, такие как ты просто занимаются благотворительностью, ведут бизнес и помогают детским домам, а ты стал директором интерната для трудных подростков, содержишь его на свои деньги, к тому же принял на работу меня и Гука, хотя мог этого не делать,– ЁнДжэ улыбается девушке и, приняв у нее блюдо, берет палочки. – Ты слишком много думаешь о моем прошлом, тебе не кажется? – Нет. Я знаю, что это такое, и спрашиваю, почему ты выбрал именно этот путь, хотя было столько возможностей и вариантов… – Не было ни возможностей, ни вариантов. Я сразу поставил цель, что создам место, где будут трудные дети и о них будут заботиться. И я попытался его создать, и, насколько я могу судить, моя задача удалась на 80% из 100. – Почему именно так? – Я не могу избавиться только от того хамства и озлобленности ребят. – А подколы? Алкоголь? Сигареты? – удивляется Джэ. – А скажи мне, ты сам не пробовал курить? – блондин улыбается и кивает: – Пробовал, лет в 12. Как и все. – И с алкоголем так же. Им все интересно, а подколы… Да, они часто бывают жестокими, но по сути они еще дети. Самые настоящие дети, которых бросили, и можно позволять им чуть больше, чем положено. Когда я был в своем детском доме, у нас такого не было. Всех сложных ребят наказывали, на них кричали… Мой лучший друг был одним из таких, и я видел, что ему просто не хватает поддержки и заботы. Именно поэтому многие встают не на ту дорожку, – ХимЧан медленно жует и хмуро разглядывает блондина, который задумчиво смотрит в тарелку, думая о чем–то своем, становится чуть лучше, чем могло бы быть. – Да, сложно, когда ты не нужен. Но ведь многие, сплотившись, образуют подобие семьи, и все старшие заботятся о младших, пытаются их воспитывать, помогая преподавателям. – У тебя было так? – ХимЧан осторожно кладет свою ладонь поверх ладони Джэ, пытаясь поддержать его. – Да, только меня воспитывали как вора, и я благополучно обокрал не того… – по спине Кима пробегает холодок, ведь он знает, что это такое, когда тебя ставят на «счетчик». – Ну, я обокрал его, а потом он забрал меня с собой и, приведя домой, сказал нашей маме, что я его брат и что я буду жить у них, – ХимЧан облегченно выдыхает и осторожно переплетает пальцы с пальцами Джэ. – Я уже испугался, думал, что тебя в банду затащили… – Нет, я благополучно стащил у Гука мелочь и шоколадный батончик, а он меня догнал, и я до ночи слушал, что воровать не хорошо. Гук в детстве хотел полицейским стать, – смеется блондин, вспоминая лицо старшего брата, который хмурился и, надув щеки, говорил, что воровать не хорошо. – Наша мама тогда в шоке была, а я в ужасе. Приходим домой, и видим женщину в зеленой маске для лица с огурцами. – Она у вас любительница всех этих косметических штучек? – ухмыляется Ким. – Да, она очень заботится о себе. Но меня она приняла спокойно и без каких–либо напрягов, сделала все документы, но это было долго, и меня им не отдавали, поэтому ЁнГук излазил весь интернат, все изучая и всем говоря, что я его младший брат и что меня обижать нельзя, иначе он даст в лоб и будет больно, – ЁнДжэ смеется, понимая, как искренне и по–детски брат смотрел на него и говорил, что никому не отдаст. – Тебе повезло, что тебя забрали, иначе, неизвестно, что бы было сейчас. Хотя я не представляю тебя воришкой, – Банг смеется, глядя на лицо брюнета. – Ну что ты хохочешь-то? Я серьезно. Банг ЁнДжэ – вор. Как–то это не складно. – Ты у Гука спроси, он расскажет тебе, как я пытался отделаться от этой привычки и иногда просто не знал, куда себя деть, когда дома воровал всякую мелочь, а потом понимал, что мог просто так спокойно её взять и не думать о том, что поймают и дадут по голове. – Я обязательно спрошу Гука, думаю, он поведает много смешных историй, – ХимЧан пытается удержать палочками кусок рыбы, но у него это не получается и он какой раз чертыхается, с мольбой глядя на блондина. – Никак… – Пьяное горе… – ЁнДжэ улыбается и начинает кормить пьяного Кима, который только и успевает открывать рот. Через пару часов Банг дотащит его до дома, правда они пару раз упадут на улице, из–за того, что Папе Лису вдруг приспичит целоваться, и он уверен, что блондин тоже этого хочет, но ему почему–то не нравится делать это в сквере на асфальте. А ночью на телефон Кима приходит сообщение: «Мы его взяли. Можете возвращаться»