Послания ветру

И я рассказал всё, что произошло, начиная от «писем…» и заканчивая вчерашним разговором. Говорил я тихо и спокойно, заново переживая все моменты жизни, о которых говорил Йесону. Парень слушал меня внимательно, иногда хмуря брови, не перебивая меня. – И только сегодня утром я понял, насколько глупо поступил. Вот только в прошлое не вернёшься и ничего уже не исправишь. Я потерял своего лучшего друга, – закончил я своё повествование. – И ты всё ещё думаешь, что сможешь мне чем-то помочь? Разве только если у тебя где-то завалялась машина времени. – Можно минуту подумать? – спросил Йесон и закрыл глаза. Я не стал его трогать и решил просто подождать. Чонун несколько раз менялся в лице, то хмуря брови, то закусив нижнюю губу, то прикасаясь указательным пальцем к своему губному желобку. Ещё никогда я не видел его за раздумьями так близко. Обычно в мыслительные процессы Йесон ударяется в одиночестве, когда ему никто не мешает. Не знаю, сколько времени прошло, но вскоре мой собеседник вынырнул из раздумий и рассказал то, что надумал: – Я пока не совсем свыкся с мыслью о нетрадиционности твоей ориентации… – Я скорее бисексуален, чем гомо, – поспешил поправить я Йесона. – Сути не меняет. Влюбить в тебя Сонмина я не могу, так как вообще не разбираюсь в подобном, а вот насчёт дружбы могу кое-что сказать. Подожди. Просто подожди немного. Через некоторое время эта Шихён бросит нашего Минни, уж поверь мне на слово. У нас с Вукки была история наподобие твоей. С ним встречалась одна дамочка, которая хотела взять у меня автограф, да и заполучить себе меня она бы не отказалась. Хорошо, что мы с Реуком всё поняли раньше, и поэтому обошлось без разбитых сердец. Но у вас всё перешло в последнюю стадию. Твой поступок в кафе стал неким катализатором в отношениях этих двоих. А ты у нас решительный, вряд ли бы кто смог поступить так же, как и ты. Ты сделал всё, что требовалось от тебя, теперь нужно набраться терпения. – Хорошо, они расстанутся, а дальше что? Как это может повлиять на нашу разрушенную дружбу? – честно говоря, я не понимал, к чему идёт весь разговор. Обычно Чонун говорит сразу по делу, а тут объяснять всё стал. Только от этого всё запутанней кажется. – Всё просто. Если верить твоему рассказу, то Сонмин очень сильно любит эту девушку. И после разрыва он… – Йесон махнул рукой, предлагая мне закончить за него фразу. – Напьётся, – тихонько добавил я. – А тогда… Мы молча посмотрели друг на друга, глаза в глаза. Даже заканчивать фразу не надо было, и так всё понятно. Мой мозг и моя хваленая логика, наконец, заработали. И как я сам до этого не дошёл? Неужели мне нужен был человек, который бы за меня подумал? – Спасибо, хён, – я закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Мыслительный процесс запущен. – Это хорошо, – Чонун улыбнулся. – Тебе кушать сюда принести или на кухню пойдёшь, как приличный человек? – Я теперь хочу побыть один, так что лучше сюда. Чонун без лишних слов покинул комнату, вернувшись минут через десять с подносом, на котором лежал мой завтрак. И, судя по всему, эту еду он приготовил сам только что. Я поблагодарил парня, после чего он ушёл. Всегда любил Йесона за его немногословность. Он чувствует, когда надо сказать, а когда лучше промолчать. Он предлагает подождать? Хорошо, вот что-что, а ждать я умею. Научился со временем. Перекусив, я взял лист бумаги и ручку. Удобно расположив листок, я начал писать: «В моей жизни всё пошло наперекосяк. Я перестал думать на несколько шагов вперёд, действую лишь по сиюминутному порыву. А так нельзя. Иначе случаются неприятности. Теперь Сонмин будет шарахаться от меня. Да это и понятно. После того, что я наговорил вчера… Но я не жалею о сказанном. Рано или поздно я бы всё-равно сделал это. Теперь Минни всё знает, как он поступит, я не знаю, всё зависит только от него самого. Ждать…ждать…ждать… Только это и остаётся. А груди всё-равно больно… А в душе всё-равно пусто...» Я вышел на балкон и сжёг то, что написал. Письма ветру потеряли для меня первоначальный смысл. Теперь эти письма вроде дневниковых записей, которые я тут же уничтожаю. Дневник в общежитии вести неразумно: вокруг столько любопытных людей, которые не упустят шанса узнать что-нибудь новенькое. Любопытство не порок, и я не осуждаю одногруппников за это. Мы все просто хотим знать друг друга ещё больше. Даже за семь лет совместной работы мы не достаточно изучили характер и душу каждого, до сих пор есть «белые пятна», которые так хочется понять. Вечером состоялся разговор, о котором я догадывался. После возвращения с тренировки, Сонмин сразу же направился в нашу с ним комнату. Он был напряжён, я видел это, но виду решил не подавать. А по лицу парня было видно, что к разговору он готовился уже давно. – Кюхен, нам надо серьёзно поговорить о вчерашнем, – Минни присел на свою кровать и серьёзно посмотрел на меня. – Только сначала попрошу: пока я буду говорить, не перебивай меня, договорились? – Хорошо, – согласился я, устраиваясь на кровати поудобней. – Кюхен, я много думал о том, что ты сказал мне вчера. Ты не глупый и сам уже понял, что я не могу ответить на твои чувства, но и оставить всё как есть тоже не в состоянии. Может, моя просьба эгоистична, но я хочу попросить тебя забыть… – я удивлённо распахнул глаза. Он думает, всё так просто? Я же не робот, и кнопки delete у меня нет. – Сложно, больно, но выхода другого нет. Тебе же будет легче, если ты попытаешься отказаться от меня. У тебя будет новая жизнь, новая любовь, я верю в это. Ты сможешь всё изменить. Я люблю Шихён, она любит меня, и мы будем счастливы вместе. А тебе будет больно видеть это. Найди себе девушку в ближайшее время. Забудь о чувствах ко мне. Прости, Кюхен. Я знал, что будет нечто подобное, но, чёрт побери, почему так больно слышать это? Он предлагает мне всё взять и забыть. Минни, интересно, думает, о чём говорит? Судя по лицу, да. Но всё не так уж просто, как он считает. Я ведь никогда не смогу отказаться от него, два года любви – это немаленький срок. Но ради любимого… – Хорошо. Давай просто забудем. Выкинем вчерашний день и будем жить как раньше, – я постарался придать голосу спокойствие, хоть внутри и бушевал вулкан эмоций. Мин кивнул в знак согласия и вышел из комнаты. Я снова один. И снова без понятия, что будет дальше.