Послания ветру

Я не торопил Сонмина – пусть всё хорошо обдумает, а то примет впопыхах решение и будет всю жизнь мучиться. Старался меньше мельтешить перед глазами хёна, не давил и не напоминал о нашем разговоре. Минни же всё время ходил задумчиво, то и дело спотыкаясь на каждом углу. Находящийся рядом Вукки всегда приходил на помощь, а я старался не лезть, хотя очень переживал. Мне казалось, что если я буду рядом с Мином, то он не сможет договориться с самым важным – самим собой. И, наконец, моё ожидание закончилось. – Кю-а, мне надо поговорить с тобой, – заявил мне Сонмин, хватая за руку и таща в сторону нашей комнаты. Парни удивлённо посмотрели на нас, но, видимо, они решили, что я опять нашкодил (не люблю это слово, но Мин постоянно так называет все мои проделки, из-за чего я чувствую себя маленьким неподконтрольным котёнком), поэтому решили оставить нас. И только ЙеВукки проводили нас одобрительным взглядом. Я успел подмигнуть им перед тем, как скрыться за поворотом. Сонмин продолжал держать меня за кисть руки; я чувствовал его напряжение и волнение, которое он так старался внешне скрыть, вот только руки его сдавали. Я и не заметил, как мы оказались в нашей комнате. Мин закрыл дверь на замок, подтолкнул меня в сторону кровати, сам же он пошёл в угол комнаты и достал оттуда табуретку, на которую он и сел, установив её рядом со мной. – Кюхен, я очень долго думал, анализировал, – мне хотелось сострить, но, заметив, как Минни нервно теребит кольцо на безымянном пальце, я воздержался. – И вот. Я буду говорить, а тебя попрошу выслушать. Хах, – усмехнулся Мин. – У меня дежавю. Все самые серьёзные разговоры мы начинаем именно с этих слов. Ну, да. Правда, ещё ни один из таких разговоров не закончился для нас хорошо. Меня это насторожило, но, прошу тебя, Минни, пусть у нас больше никогда не будет таких неприятных бесед, какие были до этого. – Что я хотел сказать? Много чего. Например, что твоё признание в любви очень поразило меня, даже напугало. Ты для меня всегда был как младший братик, я относился к тебе, как к Сонджину. А когда ты сказал, что чувствуешь нечто большее… Естественно я растерялся. Тем более, тогда была Шихён, которую я любил. Вроде. Но сейчас я не об этом. Оказалось, чтобы принять твои слова и успокоиться, мне нужно было лишь немного времени. Когда я тогда сказал тебе, чтобы ты забыл обо всём, я был нечестен. Не с тобой, а с собой. Я не мог простить себе этих слов. Это ведь так больно, на собственной шкуре испытано. Просто тогда мне казалось, что это было самое правильное решение. А потом этот случай с алкоголем… Я до сих пор не могу понять, почему я тогда начал приставать к тебе, ведь в клубе, где я напился, было много людей, выбирай – не хочу, но я, почему-то, хотел прийти именно к тебе. Привычка? Возможно. Ведь ты стал для меня всем – всегда рядом, помогаешь, успокаиваешь. Даже в бессознательном состоянии я тянулся к тебе. Мне противно от самого себя из-за того случая, хоть ты и говоришь, что простил. Но, ты не поверишь, решающим толчком к этой беседе стала для меня ревность. Можешь посмеяться, но я приревновал тебя к Йесону, который обнимал тебя и шептал что-то на ухо. Мне стало грустно, обидно, я даже хотел подраться за тебя с Чонуном. Хорошо, что я так и не сделал этого, и Вукки оказался рядом. Он увёл меня от двери и забрал на кухню, где мы поговорили. Эта беседа и помогла мне расставить все точки над “i” и заполнить пробелы в размышлениях. И мне снова понадобилось время, чтобы всё принять. Время вышло, чувства приведены в порядок, я готов сказать кое-что важное… – Прости, но ты слишком много говоришь, а я читаю между строк, – перебил я Сонмина, аккуратно касаясь его губ своими. Я видел, что на мгновение Мин растерялся, но потом он прикрыл глаза и, видно, решил получать удовольствие. Мне было немного неудобно, поэтому я на мгновение отстранился, чтобы притянуть Сонмина ближе к себе и поцеловать, на этот раз по-настоящему – нежно, глубоко, со всей любовью, что в нас была. Мы с Мином одновременно тихонько простонали, когда наши языки сплелись. Я и не думал, что это будет так одурманивающее и прекрасно. Мы обнимались всё крепче, водя руками по телам друг друга, наслаждение захлёстывало нас. – Кю-а, – прошептал Сонмин, немного отстранившись. – Я всё-таки должен тебе это сказать: Я. Тебя. Люблю. Мне показалось, что я схожу с ума. Вот он – Ли Сонмин, мой лучший друг и человек, которого я безумно люблю, в моих объятиях, смущённый ситуацией, красными от поцелуя губами говорит те слова, что я так от него ждал. Если это сон, то я не хочу, чтобы он заканчивался. Но тёплые прикосновения к моему лицу доказывали, что я не сплю и всё реально. – Кю-а, ты почему плачешь? – спросил у меня Сонмин, вытирая с моего лица капельки слёз. Я и не заметил, что заплакал, если честно. Чувства уже вперёд меня идут. – Просто, я боюсь, что это сон… – Это не сон, я тебя люблю, Кюхен-а, – в подтверждение своих слов Мин мягко поцеловал меня. – Теперь мы будем счастливы вместе, и ты больше не будешь плакать. – Хорошо, – улыбнулся я, – моё личное счастье, Ли Сонмин. – И курить бросишь, – назидательно сказал Минни. Я согласно кивнул, и мы рассмеялись. Наконец, я счастлив. Неужели сработали «послания ветру»? Бред, но так приятно думать, что в мире есть что-то, способное тебе помочь… – Минни, у меня будет к тебе просьба, немного необычная, – я выбрался из объятий Сонмина и направился к письменному столу. – Давай напишем «письмо ветру». От нас двоих. – Давай, ведь всё началось именно с них, – улыбнулся Мин и направился за мной на балкон. Мы расположили на подоконнике лист бумаги и начали писать поочерёдно: Привет, это КюМин. Мы знаем, что никто не прочтёт это письмо, но хочется, чтобы было обозначено, что это написали именно мы. Мы хотим, чтобы все были счастливы (как бы заезженно не звучала эта фраза), Super Junior радовали своих дорогих эльфов новыми хитами, у ЙеВукков было всё хорошо. Также мы хотели бы, чтобы каждый нашёл свой кусочек радости и бережно охранял его. Своё счастье мы нашли друг в друге. Это наше первое и последнее совместное письмо, ведь больше нам это не понадобится. – Уверен, что последнее? – переспросил на всякий случай Мин. – Конечно. Мы сожгли этот листочек бумаги и развеяли пепел в воздухе. Я пишу «ветру» в последний раз, так как теперь всё изменится. В лучшую, худшую сторону – неизвестно, но любое изменение будет приниматься легче, ведь я не один. Теперь у меня есть маленькое личное счастье, которое я безгранично люблю. Конец.