Бампер судьбы

      Папа у Наполеона высокий, сильный, очень красивый, несмотря на сломанный когда-то нос, и совсем-совсем не походит на обычного омегу. Если, конечно, не знать об одной его слабости — любовных романах. Даже в самые тяжелые времена он исхитрялся выгадать полтора доллара на оплату абонемента в маленькой библиотеке старой беты мисс Уилкинс. Однажды ради того, чтобы не остаться без книг, ему пришлось заложить кожаные перчатки на меху. Эти перчатки оставались, пожалуй, единственным напоминанием о прошлой жизни, когда он был уважаемым замужним омегой, а не простым работягой на заводе. Остальные вещи успели поизноситься, или их пришлось продать. И хотя декабрь в тот год выдался теплым, под вечер температура спускалась гораздо ниже 32 градусов*. А работать Джоб** старался чаще всего в ночные смены — за них больше платили. В то утро Наполеон, как обычно, вышел навстречу папе из кухни с нагретыми около чугунного бока плиты домашними туфлями и первым делом заметил его руки. Покрасневшие от мороза, иззябшие пальцы, которыми папа безуспешно пытался развязать узел шарфа. Зато на стуле гордо возвышалась перевязанная шпагатом стопка из шести книг, аккуратно обернутых в папиросную бумагу. Именно тогда Наполеон окончательно возненавидел любовные романы. Хотя он их и раньше недолюбливал за слезливость и глупую сентиментальность, а главное — за то, что папа продолжал верить во всю эту чушь про истинную пару и про идеального партнера, несмотря на то, что сам сбежал от такого вот «идеального» и несколько лет петлял по всей Америке, заметая следы. Наполеон не знал толком, что заставило его папу так поступить. Джоб не рассказывал об этом, хотя часто и с удовольствием вспоминал первую встречу со своим альфой. — Когда я увидел его: темные кудри, широкие плечи, улыбка эта белозубая, и в глазах чертенята скачут, — то сразу понял, что он моя судьба и что я рожу ребенка только от него и ни от кого другого. Понимаешь, я это просто почувствовал. Вот здесь, — Джоб прикладывал руку к солнечному сплетению, — у меня внутри как будто солнце вспыхнуло и сожгло все, что казалось важным прежде. А ведь до этого я на альф даже не смотрел и вообще подумывал жениться на соседке-бете, — на этом месте он всегда качал головой и хмыкал, как будто сам поверить не мог в то, что когда-то действительно ухаживал за девушкой. Наполеон же не видел в этом ничего странного. Вот он сам был омегой, как папа, и ему было плевать на альф, зато ужасно нравились беты. Это же беты! Платья, смеющиеся глаза, яркие губы, ну… грудь, конечно, и вообще… всякое. Он увидел недавно у альфы-старшеклассника стыдные открытки и теперь постоянно вспоминал спущенную с плеча сорочку, кружевной бюстгальтер и, просвечивающие сквозь него розовые соски блондинки, которая произвела на него особенное впечатление. Девица сидела на разобранной кровати и стягивала с себя черный шелковый чулок — картинка, навсегда отпечатавшаяся в мозгу и заставляющая Наполеона проводить в ванной комнате все больше и больше времени. Иногда, после такого вот внепланового посещения ванной, он задумывался: реагируют ли альфы на взрослые открытки точно так же, или все-таки сильнее? И если сильнее, то как они это выдерживают? Спросить бы, да как спросишь о таком? Тогда все узнают, что Наполеон омега и проблем не оберешься. Во-первых, приставать начнут. Альфы… беееееее. И приставать по-настоящему. А что, не девчонка-бета, так просто он не залетит, а удовольствие получить можно. Во-вторых, беты, которые уже начали поглядывать на Наполеона заинтересованно, наверняка, перестанут это делать. В-третьих, ну не любят в таких районах, где они с папой сейчас обитают, омег. И в самых главных: они все-таки в бегах. Впрочем, папа не скрывает своего пола специально и Наполеону наказывает не врать впрямую без крайней необходимости — правда может вылезти наружу в самый неподходящий момент и тогда будет только хуже. Наполеон учится искусству недомолвок и умолчания. Они просто… ну… не говорят об этом, не афишируют; и все знакомые принимают их за отца с сыном-альфой, иногда даже спрашивают про маму-бету, мол, что с ней произошло, да как вы без нее. Как-как — лучше всех! Наполеону нравятся и девчонки-беты, и девушки постарше, но совершенно не нравятся взрослые женщины, которые так и трутся вокруг его папы. Папа это замечает, как и слишком частые посещения ванной, он вообще очень внимательный и, однажды, усадив Наполеона рядом на крохотную колченогую тахту, тихо рассказывает, что пока омега не встретил свою истинную пару, он может вести жизнь, ничем почти не отличающуюся от жизни альфы. Раз в год или, в худшем случае, в полгода, придется вытерпеть несколько неприятных дней, но современные средства гигиены и лекарства творят просто чудеса. К тому же, не у всех омег эти «неприятные дни» вообще случаются до встречи с альфой, который ему предназначен. — Некоторые, кому в детстве по какой-то причине не делали специальный анализ, и вовсе не догадываются, что они омеги, пока их к альфам тянуть не начинает, — папа с улыбкой смотрит на Наполеона и ерошит ему волосы на макушке. — Омега может встречаться с бетами, даже жениться на бете и иметь с ней общих детей; может встречаться с альфами, хотя сейчас на это смотрят неодобрительно, если речь не идет об истинной паре, может встречаться и с теми, и с теми, хотя это, конечно, совершенно аморально. При этом, даже в законах прописано, что омега может скрывать свой пол, особенно, если ему грозит опасность, я специально узнавал. Зато, когда омега познакомится со своей истинной парой и тем более, родит от него ребенка, то больше быть ни с кем уже не сможет, даже если они с альфой расстанутся. Так что ты можешь не бояться, что я приведу в дом мачеху или отчима. Наполеон не боится, конечно, нет. Но папа такой красивый! И даже если ему никто-никто больше не нужен, то остальные об этом не знают. А в его слова об «истинной паре» и всяком таком не очень-то и верится. Ну, то есть, не хочется верить. Наполеону нужно, просто необходимо узнать все точно. В школьных учебниках об этой стороне жизни мало что можно отыскать, даже в учебнике биологии. В городской библиотеке подходящие книги, наверняка, есть, но о тамошнем библиотекаре-омеге, его дурном характере и ненависти к альфам ходили легенды. Еще никому из мальчишек не удавалось получить у него нужную книгу и уйти необруганным. Со взрослыми альфами он, по слухам, был всего лишь холоден, правда, взрослые альфы забредали в библиотеку нечасто. Конечно, Наполеон не альфа, но не станет же он подставляться и рассказывать о своем истинном поле кому попало? Даже ради нужных книг не станет. Про покупку и речи быть не может, денег просто нет. Остается только одно — кража. Эту самую первую свою кражу Наполеон разрабатывал почти полгода, но так и не совершил. Если бы ему нужны были комиксы или дешевые детективы, которые выпускались, как приложение к воскресным газетам, все было бы гораздо проще. Нужно было бы поверх своего школьного костюма надеть старую спецовку папы, спрятать волосы под кепкой, вымазать грязью лицо и найти подходящий киоск подальше от дома. Кто различает уличных мальчишек? Их сейчас слишком много. Покрутиться рядом с киоском, выбрав нужный момент, отвлечь внимание и стянуть нужное — всего-то делов. С книжной лавкой все сложнее. Если туда зайдет беспризорник, то хозяин будет смотреть за ним в три глаза, если не выставит непрошенного гостя вон в первую же секунду. А в своем настоящем обличье Наполеон показываться опасался. Он раздумывал о том, чтобы выманить хозяина небольшого магазина каким-нибудь липовым сообщением от семьи, но быстро понял, что это бесполезно. Вряд ли кто-то помчится домой, не позвонив и не закрыв лавку. Пришлось Наполеону пораскинуть мозгами еще немного. Решение, которое он нашел, было гениальным в своей простоте — он устроился на лето в один из книжных магазинов мальчиком на побегушках, то есть курьером. Жалованье у него было крохотное, ходить приходилось иногда целыми часами по жаре, да еще с тяжеленными томами, зато в перерывах хозяин не запрещал читать все, что хотелось. Конечно, при условии, что Наполеон будет предельно аккуратен. Первым делом он прочел все, что смог найти про омег, альф и эти чертовы истинные пары. Конечно, больше всего было всякой романтической чуши, но Наполеон упорно пробирался сквозь нее к сути. К сожалению, папа оказался прав. Каждый омега рано или поздно находит своего альфу. И рожает от него ребенка. Ну, если может физически. Слова «рано или поздно» добавляются не зря. Иногда омега встречался с альфой на пороге смерти лет в девяносто. Наполеон искренне желал, чтобы именно так с ним и произошло. Главное, что он уяснил — если несвязанный омега вступает в отношения только с бетами и не пускает альф в постель, никто не догадается о том, что он омега, не проделав необходимых тестов. Прекрасная новость. Это было незабываемое лето. И осенью, когда пришла пора возвращаться в школу, Наполеон предпочел остаться в магазине. Он был уверен, что получит здесь гораздо лучшее образование. К тому же, папа начал хворать и уже не мог работать в ночные смены. Даже мизерное жалованье было теперь большим подспорьем для их маленькой семьи. Детство кончилось. * по Фаренгейту, конечно ** Форма имени Иов, значение: преследуемый, гонимый, терпеливый