- Малфой, я рожаю!

      Рождество уже почти стучало в двери снежной Англии. В Лондоне легким облаком повисло праздничное настроение, и в каждом доме воцарилась рождественская суета. Волшебники не спешили уже так как раньше, весело и бодро вышагивая по улице. Даже строгие официальные костюмы сменились яркими теплыми свитерами, а на лицах светились счастливые улыбки. Рождество преображало все вокруг: официальные здания, магазины, переулки и аллеи. Все мерцало радостью, переливаясь разноцветными огоньками. Мари давно не чувствовала дух свободы, растекающийся по телу. Но стоило только вступить на бурлящую праздничной жизнью улицу, как оковы суеты медленно спали с нее, полностью заполняя душу легкой усталостью. Один Мерлин знал, какой груз исчез с ее хрупких плеч.       Она не видела Гермиону уже очень давно, за что сильно себя корила. Мари знала, что она живет в мэноре и была так счастлива слышать о ее размеренной и довольно спокойной жизни с быстрых и коротких рассказов Гарри. Мари очень скучала. Длинное письмо, отправленное тремя днями ранее, быстро нашло отклик, и на следующий день черный гордый филин восседал перед ее окном с запиской на лапке. Мари просила о встрече в «Трех метлах», некогда любимом месте двух сестер, теперь же она быстрым шагом пересекала широкие просторы улицы. Прохожие волшебники иногда окидывали ее заинтересованным взглядом, но после переводили свое внимание на искрящиеся многочисленные витрины. Браун любила Рождество еще с самого детства, когда Джин Грейнджер одевала ее в красивое платье и собирала мягкие кудряшки, а папа вместе с дядей Ником, один из которых был в костюме Санты, одаривали их подарками.       Паб мадам Розмерты встретил ее радостным гулом. Людей было несчетное количество, отчего пестрило в глазах. Официанты порхали между столиками, а сама хозяйка суетливо копошилась за регистрационным столом, стараясь принять как можно больше заказов. Веселый смех разносился с каждого уголка здания, кое-где даже слышался детский плач. Дух празднества впитался в стены, медленно перебираясь на людей. Настроение неожиданно поползло вверх, когда Мари увидела Гермиону, выходящую из VIP-кабины. Круглый живот, выглядывающий из-под теплой куртки, сразу бросился в глаза, отчего девушка закусила губы. Мерлин, как долго они не общались! Ох, она вся светится!        — Мари! — Гермиона улыбнулась, захватывая ее в крепкие объятия. — Милая моя, я так скучала по тебе!       — Я тоже, Ми, — девушка заливисто засмеялась. Кличка «Ми» прикрепилась за ней с тех пор, как на одном из последних уроков по фортепиано она никак не могла вспомнить название третьей ноты, что чуть не завалила выпускной экзамен.       — Пойдем, нам столько надо всего обсудить.       Мари заметно расслабилась, когда гул волшебников остался за дубовой дверью. В последнее время ей так была необходима тишина. Гермиона тихо опустилась напротив нее, внимательно разглядывая сестру. Их общение свелось к минимуму полтора месяца назад. Последний личный разговор в Министерстве потерялся в водовороте событий, суете дней и появляющихся проблемах. Мари выглядела крайне уставшей, слегка осунувшейся и исхудавшей.       — Мари, что случилось? — Гермиона нежно взяла ее руки, ласково поглаживая большим пальцем тыльную сторону.       — Ох, Ми, все впорядке! — Мари вымученно улыбнулась, что не ускользнуло от внимательного карего взгляда.       — Мари, — Грейнджер аккуратно погладила сестренку по щеке. — Ты — всё, что у меня есть. Сейчас, ты — моя семья, моя опора и самый близкий мне человек. Я очень люблю тебя и боюсь потерять. Мы чуть не дошли до этого! Прости, что моя гордость встала поперек всех семейных ценностей. Прости, что не писала тебе. Я знаю, это самая большая моя ошибка по отношению к тебе. Я очень сожалею об этом, но, пожалуйста, не закрывайся от меня. Я вижу, что тебя что-то гложет.       — Гермиона, — слезы начали скатываться по щекам, оставляя мокрые следы на нежной коже. Она кинулась к ней в объятия, судорожно всхлипывая. — Катрина вернулась. Она отсудила все, что было так дорого папе!       Грейнджер удивленно ойкнула, а затем пелена гнева сковала ее изнутри. Мари вцепилась в ее плечи, громко и протяжно всхлипывая, словно выплакивая всю накопившуюся боль, горечь и обиду. Катрина Бонье была коренной француженкой модельной внешности и обладала весьма скверным характером. Кристиан Грейнджер (отец Мари) встретил ее в одном из клубов, куда она попала чисто случайно. Нельзя было назвать это чем-то романтичным, потому что Катрина была изрядно выпившей, когда ответила на ухаживания Кристиана. Для Катрины Бонье, женщины, которая не имела хорошей репутации, Крис был хорошим шансом для реализации своих желаний. Ослепленный своей любовью, он абсолютно не замечал, что находится в пользовательских отношениях, и единственное, что волнует Катрину — ширина его кошелька. Дальше последовал брак: успешный для нее, несчастный для него, а потом все переменилось: спустя полгода брака, она узнала, что беременна. Гермиона хорошо помнила, несмотря на свой маленький возраст, как ругались ее родители с папой Мари. Катрина не хотела ребенка, обещала избавиться от него. Каким образом дяде Крису удалось уговорить/заставить свою жену родить, Гермиона не знала. Эта болезненная тема никогда не поднималась в стенах грейнджеровского дома. Только один раз Джин Грейнджер вскользь вспомнила об этом, но и то, узнала об этом немного. Когда родилась Мари, Крис был до безумия счастлив, что не скажешь о Бонье. Решив избежать прямых обязанностей матери, спустя месяц восстановления ее резюме были отправлены во все модельные агентства. В памяти Гермионы до сих пор всплывает момент, когда эта женщина заявилась на пороге их дома с большими сумками и ребенком на руках. Брезгливо отдав ребенка в руки Миссис Грейнджер, она поспешно оставила сумку, насмешливо взглянула в глаза мужа и, бросив напоследок: «Меня приняли на работу, мне некогда возиться с ней», - удалилась. Двери этого дома навсегда были закрыты для нее. Кристиан Грйенджер был сильно сломан, держа на руках месячную Мари, он долго молча сидел, а потом, аккуратно поправив края пеленки, попросил прощения и пообещал лучшей жизни. Маленькая любопытная Гермиона, прятавшая за дверью, впервые в жизни почувствовала разочарование, несвойственное для детского возраста. После этого все заботы о ребенке легли на семью Грейнджер, в частности на Джин, которая очень быстро привязалась к малышке. Катрина Бонье и Кристиан Грейнджер развелись только спустя 5 лет, когда Мари уверенно произнесла «папа» во время судебного процесса. Катрина лишь хмыкнула, когда ее маленькая дочь с испугом посмотрела на «маму». После этого Катрина никогда не появлялась в их жизни. Кристиан начал жить заново, вкладывая всю любовь в маленькую дочь. Всю его жизнь, насколько Гермиона помнила о нем, дядя Крис не связывал себя романтическими отношениями, открывая свое сердце и душу только родным людям, посвящая все время ребенку и любимому делу. Мари была отрадой для него, смыслом жизни, а маленькая мастерская — способом избавиться от изнуряющей внутренней пустоты.       — Было что-то серьезное? — строго спросила Гермиона, когда ее сестра немного успокоилась.       — Она отсудила все папино дело, Ми, — тихо проговорила Мари. — Все, что папа наживал годами, во что он вложил свою душу, она просто забрала! Она забрала его у меня, понимаешь?! Когда он умер, ее даже не было, словно совершенно было плевать, что папа разбился на этой чертовой машине! Мне ведь было так больно, я хотела, чтобы она там была! Но ее не было… Я так устала, Гермиона…       — Т-ш-ш, милая, посмотри на меня, — зеленые глаза со вселенской печалью смотрели прямо на нее, руки бережно стирали дорожки слез. — Сейчас придут мои друзья. Скоро ведь Рождество, мы должны повеселиться, слышишь? А потом мы обязательно с тобой поговорим.       Мари коротко кивнула, вновь утыкаясь в плечо сестры. Несмотря на навалившиеся проблемы и череду событий, чувство легкости медленно растеклось по телу, а напряженность сменилась усталостью. Легкие и нежные поглаживания Гермионы имели успокаивающий эффект, и через пару минут Мари успокоилась.       — Через 20 минут все уже должны подойти, — Гермиона мягко улыбнулась, — думаю, тебе стоит привести себя в порядок, чтобы избежать лишних вопросов и просто хорошенько расслабиться. Уборная комната прямо коридору слева. Все будет хорошо.

***

      Когда Драко получил приглашение Гермионы на встречу с ее друзьями в пабе мадам Розмерты, он слегка опешил и уже был готов отказаться, но легкая улыбка и огонек надежды в глазах девушки в одну секунду заставили передумать. Теперь же, находясь в большом кругу бывших гриффиндорцев, все словно давило на него. Он в сотый раз потянулся к узлу черного галстука, чтобы ослабить его хватку, в тысячный раз пересчитал зубочистки в баночке, пока беседа бывших одногруппников кипела за столом. Правда, стараясь хоть как-то унять напряженное моральное состояние, он постоянно незаметно оглядывал на Грейнджер, порой ловя ответные взгляды. Она выглядела сегодня очень милой, заливисто смеясь над шутками друзей. Порой Малфой удивлялся, как в этой девушке уживается такое разнообразие личных качеств? Гермиона Грейнджер оставалась загадкой, которую хотелось разгадать. А кто такой Драко Малфой, чтобы игнорировать такое заманчивое предложение?       — Сегодня, — Гермиона аккуратно встала из-за стола, держа в руках фужер с соком, — в преддверии такого яркого праздника, я бы хотела поблагодарить вас от всей души, что смогли найти время разделить этот момент со мной. Этот год был очень насыщенным и не менее счастливым, поскольку многое успело произойти и измениться. Я хотела бы пожелать вам безграничного счастья! Чтобы в вашем доме всегда царили любовь и уют, а рядом были любимые люди и верные друзья. С Рождеством, мои дорогие! Пусть в нашей жизни будут только светлые моменты!       — Ура! — и дружный звон бокалов разнесся по кабинке.       Громкая музыка и выпитый алкоголь давали о себе знать. Даже Малфой, сидевший почти полвечера на иголках, заметно расслабился и позволял себе вставлять пару слов в льющиеся компанейские беседы. На удивление всем, общаться с Малфоем, напыщенным хогвартским задирой в прошлом, нравилось. Невилл увлеченно спорил с ним о травологии, а Лавгуд, которая витала в своем собственном мире и не обращала никакого внимания на реальность, стала внимательно и заинтересовано разглядывать юношу, так не вписывающегося в эту компанию. Каждый из них понимал, что Драко Малфой здесь - случайный гость. Только Гермиона, считавшаяся сердцем круга друзей, с теплотой в глазах смотрела на парня, когда никто этого не замечал. В этой комнате начинала кипеть своя жизнь, яркая и суетливая. Казалось, можно дотронуться и пропустить сквозь пальцы ощущение безграничного счастья и уюта, стоило только протянуть руку.        — А что мы сидим? — неожиданно воскликнул Гарри, залпом опустошая бокал с огневиски. — Пойдемте танцевать!       Малфой усмехнулся. Пьяный Поттер резво (насколько это позволяло его состояние) начал тянуть смущенного Невилла к выходу на танцпол, полностью игнорируя недовольные взгляды своей жены. Джинни хоть и сверкала своими большими глазищами, все же улыбалась краешком рта, наблюдая за забавной ситуацией. Гермиона лишь посмеивалась, попутно обращаясь к Мари, которая сидела правее нее самой. Удивительно, что Малфой не заметил ее ранее. В этой уставшей и сильно исхудавшей девушке было сложно узнать Мари, которая работала в отделе под его руководством на протяжении года. Малфой разглядывал ее внимательно, совсем не беспокоясь о возможном разоблачении. И был крайне озабочен. Небольшая складка залегла на ее высоком лбу, а вместо милый щечек появились скулы. Драко нашел в этом даже что-то очаровательное. Мари Браун походила на аристократку с заостренными чертами лица. Но привычные горящие глаза были ему роднее и приятнее. Гермиона ласково касалась своей сестры и обеспокоенно глядела на нее каждый раз, стоило Мари начать говорить. Малфой кожей чувствовал волнение, которое исходило от них обеих. Мне нужно поговорить с ними. Вдруг что-то случилось?       — Гермиона, — звонкий голос Джинни раздался несколько неожиданно, отчего Малфой вздрогнул, — я жду тебя на танцполе. Чувствую себя бегемотом, которого вывели на всеобщее обозрение. Мне некомфортно быть там одной пузатой. А еще, ты должна взглянуть, что творит Гарри. Думаю, Скитер бы заплатила огромные деньги за этот снимок.       — Минутку, Джинни, я сейчас подойду.       — Не забудь захватить колдоаппарат, — молодая Поттер выскочила из кабинки.       Гермиона чмокнула сестру в щеку, когда узнала, что Мари не собирается идти танцевать. Накинув джемпер, она вопросительно взглянула на Малфоя.       — Я немного устал, присоединюсь позже, — он мягко улыбнулся ей, на что Гермиона лишь смущенно отвела глаза, кратко кивнув. Когда дверь со стуком закрылась, Драко взял фужер с вином и протянул девушке.       — Здравствуй, Мари.       — Привет, Драко.       Она сама не заметила, как поток ответов на вопросы перешел в рассказ, слишком откровенный для нее. Видимо обстановка была настолько располагающей к откровениям, что самое сокровенное и личное вырывалось из ее уст. Мари не планировала рассказывать еще кому-то о своих проблемах. Ведь кому они нужны кроме нее? Но взглянув на уверенные серые глаза, она позволила себе почувствовать себя слабой. Позволила слезам, наполненным горечью и обидой, литься по своим щекам. Драко Малфой был внимательным слушателем. Для Мари он стал другом, который сможет поддержать ее в трудный момент, который даст возможность освободить себя от тяготеющих мыслей и проблем. Мари не знала, сколько она говорила. Успокоиться ей удалось лишь тогда, когда Малфой стал аккуратно поглаживать ее по спине.       — Мари, это ужасная новость, мне искренне жаль, — она хлюпнула носом. — Но из любой ситуации есть выход. Я знаю одного очень хорошего адвоката. Тебе и Дэвиду нужно обратиться к нему. Он сможет помочь. Вечером я свяжусь с ним и отправлю тебе письмо с местом и временем встречи.       — Спасибо, Драко…       Она смотрела на него своими большими карими глазами, и Драко почем-то подумал о том, что оттенок глаз Грейнджер был на тон темнее. Неожиданно скрипнула дверь и в кабинку зашел пьяный Поттер, который о чем-то громко и весело вещал плетущемуся позади него Невиллу. Через открытую дверь было видно танцпол и барную стойку. На танцполе под живую музыку двигались Джинни и Луна, а неподалеку от них стояла Гермиона, с интересом наблюдая за движениями подруг. Драко смотрел туда долго и внимательно, что не скрылось от взгляда его недавней собеседницы.       — Я думаю, тебе стоит потанцевать с ней.       Он вздрогнул от неожиданности и слегка покраснел, видимо не ожидал быть замеченным. Мари слабо улыбнулась ему и отодвинулась, чтобы он смог спокойно встать и уйти. Драко в последний раз глянул на девушку, а затем медленным шагом побрел в сторону зала. Прежде чем за ним закрылась дубовая дверь, Мари заметила как засияли глаза Гермионы Грейнджер.

***

      Последняя капля воска упала на конверт, а затем общей массой была прижата к листу. Длинные пальцы аккуратно убрали с нее печать, и красивый резной герб семейства Малфоев отпечатался на белоснежном конверте. Черный филин, до этого дремавший на жердочке, подлетел в хозяину и позволил привязать письмо к своей лапе. Старый Урфин не любил поздние полеты, когда морозный декабрьский воздух неприятно покалывал крылья, но за вкусные печенья, которыми так щедро одаривал хозяин, он готов был и потерпеть.       Когда гордая птица выпорхнула из окна, чтобы доставить письмо, Драко Малфой устало откинулся на спинку стула, позволяя себе проанализировать сегодняшний день. Не сказать, что он сделал что-то важное, но какая-то часть души была неспокойна. Он вспомнил грустную Мари, которая плакала на его плече, а затем воскресил в памяти живые и горящие глаза Гермионы и ее нежную ладошку, которая уверенно легла в его руку. Малфой понимал, что слишком долго мечется между двумя огнями, цепляясь за старые чувства и боясь открыться новым. Ему пора определиться, пора сделать выбор. Он долго сидел в кресле, лишь тихое биение часов разрушало тишину.       Великий Салазар, я устал! Дайте мне хоть какой-то знак!       — Драко? — задорный голос разрешал напряженную тишину кабинета. Гермиона Грейнджер в теплой толстовке и джинсах с вечно вьющимися волосами глядела на него. — Мы с Нарциссой и Чарльзом обсуждаем планы на Рождество. Не хочешь присоединиться к нам?       Он оглядел ее внимательным взглядом, в то время как сердце гулко билось о ребра. Драко неуверенно кивнул.       — Отлично, ждем тебя в библиотеке, — она юркнула из кабинета, лишь быстрые шаги разносились по коридору.       Драко еще с минуту смотрел на пустую дверь, прежде чем облегченно выдохнул.       Драко Малфой сделал свой выбор.