Готье, Никита

Ники загасил на восемь и задумался. Его не трясло. Тошной кумарной жадности тоже не было. Было уверенное «надо». Кажется, впервые за последнее время он знал, что делает. Раствор получился по меньшей мере неплох. Скоро — вот сейчас только отстоится фурик, перебрать и отщелочить... Отсутствие жадности озадачивало его уже четвертый час. Он отставил аж две банки в холодильник. То ли побоялся, что утратил навык, то ли сработал принцип «не оголтевай». Ники никак не мог взять в толк, что на восемь кубов не самого плохого в Москве (и в Питере, и в Нижнем) винта не претендует никто, кроме него. Это он понял, уже выбирая два куба для щелочения. И стало страшно. Но какой смысл бояться? Бронхиальная астма жабьими пальцами пощекотала бронхи изнутри. Винт был ближе, чем эуфиллин; и надежней. Приход ударил в нос и в глаза, раскатился по телу, Ники едва, еще на игле, успел вдохнуть — и упал там, где лежал. Все-было-хорошо. Нет, не так: все было. Через некоторое время Ники встал. Пару часов, наверное, он потратил на уборку. Потом пошел гулять в парк. Он полагал, что в нынешнем состоянии ему нечего бояться. Стояла ночь. Вода в пруду была сладкой и ласковой. Он мимолетно пожалел, что за догоном придется возвращаться. Потом он прошелся по лесу. Слабо понимал, где находится. Вышел в совершенно незнакомых краях. Заблудиться Ники не боялся. Это страшно в Питере, который может несколько часов водить по кольцу вокруг Крестов. Самое страшное, что может случиться в Москве — люди. А людей Ники не боялся уже давно. Ничего, чего бы с ним еще не случалось, они сделать не могли. Ники внезапно понял, что давно отвык смотреть на часы. Летняя ночь — это недолго. Когда он купался, в парке никого не было. А здесь он зачем? На глаза попалась телефонная кабинка. Неважно, который час. Еще не день, в Клубе не спят. Можно многое. Можно истязать; можно делать больно; можно лишать свободы — связывать и сковывать. Наверное, даже снимать элитное порно можно. Хотя, по мнению Ники, стоило бы спросить. А вот колоть наркотики — нельзя без договора. Его пытались посадить на иглу. А кого-то посадили, наверное. И этот кто-то сгорел в течение года, и еще пару лет доживал. Ники передернул плечами и набрал номер Клуба. Он представления не имел, что будет говорить. Одно было ясно: ему должны. Заплатить. В валюте надежней. Когда он успел начитаться или насмотреться детективов? Где он это взял? Что он нес?! Наглость запредельная. За пять минут он ухитрился — пользуясь именами Ветра, Осени и, кажется, Жнеца — убедить Клуб, что ему должны, придумать и объяснить простой и надежный способ передачи денег. Три штуки баксов — не слишком большая сумма для автоматической камеры хранения. Ни Ветер, ни Жнец не скажут спасибо за использование их имен. Хотя откуда бы им знать? А если сумма и пропадет — невелика беда. Он шагал от телефонной кабинки через Ленинский проспект, мимо ехали первые троллейбусы. Он шагал в сторону Тропарева и, похоже, говорил сам с собой. Он себя даже не слушал. Так — перебирал имена людей, которых мог попросить забрать деньги. На которых мог положиться. И перебирал имена. Проще всего было попросить Элис. Элис Ники доверял безоговорочно. Но Элис в Финляндии. Шутки ради можно было бы дернуть Осень... Неизвестно, как Осень в нынешней стадии шизофрении отнесется к такой просьбе, но с него все еще причитается. Хотя, возможно, помощь Осени понадобится в более сложный момент жизни. Галка безотказна. Но Галка что-нибудь напутает... И с Галкой может что-нибудь случиться. Особенно, если у Клуба есть СБ или какая-нибудь другая наружка. Таш. Это бред. Но это самое разумное. Таш порядочна до омерзения. Если Таш живет на том же месте... Ники хихикнул, представив себе, что подумает наблюдатель из Клуба, если он будет, о явлении Таш. А вот забирать деньги у нее можно не торопиться. Надо же, как много у него людей! А если прибавить Кита (какой ни есть, а кровный братик) и Настю... Он очень счастливый человек. И богатый. А еще есть другие люди, а еще есть Ангел, и Конни, и Джек... В общем, он добрался до квартиры и позвонил Таш. Таш испытала бурный восторг. Ники давно не слышал такого сочного мата. Он объяснил Таш идею. Что-то ей не понравилось, но она не уточняла, что, и не грозилась примчаться немедленно. Она согласилась в целом. И сколько-то времени они еще трепались. Таш всегда удивляла Ники тем, что ей было совершенно по хрен, торчит Ники или нет. Сама она пила, порой по-черному, ввязывалась в драки и каталась в ментовку, сидела в родных Люберцах в КПЗ, бухала в том же КПЗ с ментами и никаких раскаяний от этого не ощущала. Хотя, повесив трубку, счастливой бы ее Ники не назвал. Потому что — минус астма и винт — Адель, спутница Таш, очень походила на него самого. А что остается, если минус астма и винт? На какого такого Ники походила Адель? Ники поискал себя, не нащупал и догнался. Пришла Уля, плюхнулась на грудь и тяжело заурчала. Кошки, случается, воруют приход. Как было хорошо и свободно дышать! Ники по привычке пшикнул ингалятором и обнаружил, что приход изменился. Помахал ногами. Кошка встала и недовольно потопталась, потом снова легла. Кит похож на Ангела. Кит похож на Конни. Может быть, это один человек? Нет, чушь. Но Ники спит с Китом именно из-за этого. Как перетекли мысли на размышления о любви, Ники не понял. А кто кого любил? Ангел любил Рину. Дочь он тоже любил, да. Конни любил Галку, Галка любила Конева. Наверное, это была очень счастливая жизнь, жаль, что ее не застал Ники. Таш любит Адель... Ники любил Ангела? Или... Или? Сутуловатая мускулистая спина над фуриком, над столом, над гитарой. Выцветшие белесые патлы. Острый чуть вздернутый нос. Надо же, какая глупость. Конни. Конев Алексей. Странник. Легенда. Человек, завалившийся на зиму в Ярославль. Подаривший мир и спасение. Наверное, миром и спасением Ники бредил с детства. Но вот ведь в чем фигня... Мир, спасение, дом, тепло, сочувствие, причастность. Все перепуталось у Ники. Столько лет дрочить на Ангела — чтобы узнать, что дрочил на Конни?! Ну нет. Тут что-то другое. Они просто похожи. Конни он назначил себе в отцы, вот и все. Отличное лекарство от онанизма. А Ангел — Ангелу было похуй. Ники именно за это его любил. Ангелу было похуй на правильно и неправильно, на хорошо и плохо, на собственную честь... Он был — до упора. Он мог переступать через себя. Он, байкер, мог повезти нажопником пидора. И приютить у себя, и лечить пневмонию, и не мешать общаться с дочерью. Ангел перешагивал через правила. И через самого себя. Наверное, если бы он полюбил мужика — он бы переспал с мужиком. Но он полюбил Рину Сокольны. А Ники, оказывается, никак не мог этого простить. Рина была единственной выжившей женщиной Черного. Рина была почти цивилкой. Рина была... Блядь, похожа на Ангела, как родная сестра! А Ники все чудилось предательство — предательство Риной Черного, предательство Ангелом Алисы... Предательство Алисой — отца? Да нет же! Нет никаких предательств! Алиса после смерти Ангела переехала к Рине и помогала первые три года с Эриком... Какой красивый вырастет, наверное, парень... Захотелось хоть кого-нибудь увидеть. Эльса, Конни, того парня с ирисом, Светочку... Ники встал и принялся за генеральную уборку. Желание увидеть Конни или Ангела он бы в принципе понял, Эльс до жути красивый дядька, парень с косой на манер короны просто нехило помог, а вот Светочка умерла. Или это так действуют китовы намоленные фотки? Квартира кончилась быстро. Вернее, быстро кончилась обитаемая часть квартиры. Ники подумал, что большой беды, если он упорядочит комнату-склад, не случится. И приступил. И не остановился, пока не закончил. А как закончил, занавесил все окна, взял догон и направился в ванну со шприцом. В следующий момент он нашел себя уже за компьютером. Клавиатура отчаянно трещала — Ники не слишком умел печатать. «Привет! Я про тебя думал». «Значит, угадала Как ты?» «Странно. Сижу думаю, чего я натворил и чего бы еще натворить». «А что ты уже натворил? Это ты обо мне думал так громко, что я услышала?» «Оно само творится. Есть маза что я очень сильно облажался. А может и нет». «Мне это не нравится. Что случилось?» «Еще не знаю. Сначала слегка влип и на черный подсел почти. А теперь я решил что мне за это денег должны. Есть такое место — Клуб называется…» «Осторожней. Отдавать не хотят?» «Не поверишь! С шансами хотят. В том я и облажался на самом деле. Я сослался на группу Ветра. Теперь думаю не охуел ли я. А как твои дела?» «Свяжись с Ветром? Ничего не происходит, на работе... если начать рассказывать — половину не поймешь. Жизнь продолжается. А если и обнаглел... Возможно, что заплатят. Мир за тебя, как у вас с ним принято». «Я не парюсь. поговорить хочется». «Ты где сейчас?» «Я в Москве в триперово кошку пасу» «Кошкопас». «кошка смешная — меховушка из кусочеков». «…кошкопес. Химера. Нарисовать… Серого попросить. Ты давно был в Питере? Где выпасаешь?» «Кошкопеса?» «Нет. Кошку. Кошкопес пока только у меня между ушами бродит ». «Вау! Как представлю бродячего между ушей кошкопса. Она по квартире пасется, она не уличная». «Он еще хвостом щекотится ». «Где?» «Между ушей Ближе к затылку. А еще я пасу леса». «Это как?» «В основном на бумаге в цифрах. Работа такая. Если скучно становится, можно представить, что я по листку деревья и целые рощи гоняю». «Тебе скучно на работе?» «Бывает». «Скучно это страшное слово. И место страшное». «Может быть. Не задумывалась. Настолько скучно мне не было никогда». «Мне почти никогда не бывает скучно. Там, где мне скучно — оттуда надо бежать. Это поганое место. Мы точно про одно и то же?» «Думаю, нет. Смысл и наполнение слова «скучно» разные». «А что делать, если сам себе — скучно?» «Ники, ау? Что с тобой творится? Искать, с какого боку ты на себя еще не смотрел. И смотреть». «Берем меня. Подвешиваем за ниточку. Крутим и ищем тот бок, с которого еще не смотрел. Сейчас попробую». «Осторожнее. Подвешивать необязательно. Можно просто в руках повертеть ». «Тогда будет кто-то, у кого руки. А если на ниточке — то можно без рук. Думаю». Это был диалог ни о чем. А говорить хотелось взахлеб. Об Ангеле — но нельзя же об этом с Элис, — о Конни, о будущем и прошлом. Какое, на хрен, будущее? Будущего нет. Тут Ники понял, что и в самом деле повис в каком-то промежуточном состоянии. В котором нет — не только будущего, но и прошлого. Вообще ничего. Потом Ники поймал себя за руку на том, что Элис, встревоженная его странными высказываниями, из аськи давно ушла, что он трепется в сети с совершенно незнакомыми людьми совершенно не пойми о чем, о пустом. Это было скверно и очень по-торчковому. Тогда он позвонил к Таш. И да, все удалось. Таш нервно хихикала, описывая сумку, деньги в ней, то, как она ездила в Сбербанк — отдельно — проверять купюру. Таш, кажется, потряхивало. Храните деньги в сберегательной банке. И эту задачу еще предстояло решить. Ники подумал, что в Люберцы он ехать пока не готов. Осталось два с половиной куба. Их можно было растянуть на два раза. А можно было ничего не делать вовсе. Ники сунул их в морозильник и снова пошел гулять. А потом вернулся, лег и провалился в полусон-полубред, как оно всегда бывает с винтовыми на отходняках.