Око бури

Первое время для описания его жизни хватало бы одной короткой строчки дневника. День такой-то. Жить все еще очень больно. Умирать — тоже.

***

Иногда Канда размышлял о смерти. Это, должно быть, хорошо — по-настоящему умереть. Пока не умрешь, не узнаешь.

***

Они возвращались в Орден глубокой ночью. Или, возможно, это было уже раннее утро. Устроив Муген рядом, Канда дремал. Движение покачивающейся на волнах лодки убаюкивало его. Тихий плеск весла об воду не досаждал. Искатель греб спокойно, чутко прислушиваясь к звукам в туннеле. Гулкое уханье воды об стены доносилось как бы изнутри и мягко вторило себе со всех сторон. Высокие стены провожали их, мерцая в такт колеблющемуся в фонаре пламени на носу лодки. Арки одна за другой скрывались в темноте. Подземный водный путь всегда был самым уязвимым местом Ордена. И хотя Канде нравилась мысль о том, что Ватикан будет уничтожен из-за подобного просчета — ему давно хотелось пройтись по осколкам витражного стекла в Апостольском дворце и посмотреть, где восседал, несомненно, последний Папа Римский — он не ненавидел Орден до такой степени, чтобы считать всех, кто с ним связан, своими врагами. Прошедшие годы позволили ему разобраться, за кого здесь еще стоило бороться. Однако сейчас — вчера, на протяжении всех этих лет — Канда ощущал себя застывшим, как муха в янтаре. Недвижимый, где-то посередине между самой чернотой и ранним рассветом. Ведь своих Орден закапывает глубоко. Так глубоко, что иной раз достает до самого ада. Канде не хватило буквально чуть-чуть. Но если говорить о данном моменте… Сейчас Канда словно оказался нигде. Это было хорошее место. Здесь ему было гораздо больше наплевать на все, чем когда-либо. Все, чего Канда хотел, — плыть так, как сейчас, никуда из ниоткуда, и чтобы свет от фонаря, ступая мягко, золотистым огнем продолжал гулять по полузакрытым векам. Огонь дрожал на гладком дереве борта, на сером рукаве искателя, правящего лодкой, на седых волосах Аллена, сидящего напротив. Тот спал, устроившись у носа лодки, подобрав ноги и накинув капюшон, из-под которого выглядывали светлая челка и золотой голем. Словно почувствовав взгляд, Тимкампи шевельнулся. И Канда был готов поклясться, что тот, прежде чем попятиться и заползти глубже в капюшон, натурально поежился. Чертовщина какая-то. Големы не ежатся. Пока Канда усиленно хмурился, убеждая себя в этом, вдали показался свет от фонаря причала. Завидев пункт назначения, искатель начал грести резвее. Без Комуи, который возомнил своим долгом каждый раз провожать отъезжающих на миссии, причал Ордена всегда смотрелся мрачнее. Подавив волну чего-то больше похожего на тоску, чем на раздражение, Канда сел ровно и положил ладонь на Муген. Подведя веслом лодку к берегу, искатель довольно робко произнес: — Причалили, господин Уолкер, господин Канда. Но, Аллен, похоже, даже не проснулся. Встав, Канда ощутил приятную ломоту в мышцах. Он перешагнул через лавку, ножнами Мугена ткнул Аллена под ребра и сошел на берег под аккомпанемент приглушенных ругательств.