Око бури

О Лави в Ордене уже пару лет ходили всевозможные легенды. Например, в Научном отделе все как один считали его безобидным, но слегка стукнутым на голову. Да и, если подумать, остальные тоже время от времени склонялись к этому мнению. Исключением являлся разве что Канда, но и он пару раз предполагал что-то подобное. Лицо выдавало. (Хотя тот же Канда зачастую, когда Лави летал над крышами домов, осматривая окрестности, едва заметно расслаблял плечи. А это точно что-то значило). Но только безумец мог довести Канду до такого состояния, чтобы тот прямо посреди завтрака принялся носиться за собеседником по столам столовой с Мугеном наголо. И только чертовски удачливый безумец сумел бы донести до него, что иногда ловить кого-то слишком быстро — слишком скучно. Да и убивать в конце вовсе не обязательно, а то в следующий раз будет некого ловить. Воодушевленный неожиданно возросшей «теплотой» их отношений, Лави попытался научить Канду давать пять. Идея была признана неудачной, а попытка — изрядно жалкой. Зато он с гордостью мог сказать, что первым соблазнил Канду картами. Тот оказался категорически против всех видов мухлежа, считая их ниже собственного достоинства, чем Лави какое-то время успешно пользовался, пока его не поймали на горячем. Кстати, после этого Канда на него обиделся — впервые, между прочим. Лави был польщен. И почти цел. А еще с Кандой наверняка можно было славно выпить. Но Старик чувствовал алкоголь за версту, а Лави еще хотел немного пожить. Так, постепенно, отчасти рискуя каждый раз, Лави начал понимать Канду куда лучше, чем смог бы, послушайся он совета Книгочея перестать дергать тигра за усы. В дальнейшем он и сам не понял, как угодил в ту же ловушку. Как-то раз на миссии, отбиваясь от Акума, хорошенько приложившись головой об мостовую, Лави в душевном порыве, казалось, просто забавы ради сообщил Канде о ресторанчике, что видел, когда взмыл над улицей. Тот невозмутимо спросил, не подают ли там собу. Было это, безусловно, очень чудно, да и собу там, конечно же, не подавали, но еда была отменной, и Канда почти не ворчал. В некоторых вещах он был сущим ребенком, что ему, на удивление, как-то даже шло. Не было смысла отрицать — одной из главных задач Лави в Ордене было нащупать границы и, так сказать, слиться с толпой. Однако в цветастой компании экзорцистов ему отчего-то почти сразу попался Канда Юу, вроде бы безосновательно мрачный, зато предельно честный. И способный часами сидеть и слушать истории Книгочея. И иногда истории Лави, если те, по его мнению, были достаточно интересные. Сейчас Лави понадобилось бы не более десятка слов, чтобы описать Канду. В действительности же он мог трепаться о нем часами, ни разу не повторяясь. Да только было оно не для того, чтобы рассказывать всем подряд. А то и вообще кому бы то ни было. Короче, с некоторых пор Лави мог с точностью утверждать, что думал о нем Канда. Если вкратце, то он думал, что Лави медлительный в бою, но толковый. И, если отбросить саму формулировку, это было здорово. Не стоило, конечно, думать в таком ключе, поскольку было это в корне неверно для будущего Книгочея, но Канда был его другом. И это тоже было очень здорово.

***

Вообще говоря, Лави иногда самую малость беспокоился о Канде. Думал — Канда сам себя загоняет. Он не знал, что так оно и есть.

***

Лави предстояло трудное решение. Сидя на постели с ногами, он пытался придумать, как через бинты почесать ребра таким образом, чтобы ничего не сползло или, как в прошлый раз, не разболелось еще сильнее. А еще он размышлял, не ободрать ли ему корочку с заживающего локтя. Оно того, конечно, не стоило, но уж очень хотелось. В лазарете была скука смертная. Старик дрых без задних ног. Крори, от начала и до конца просопев в обе дырки нападение на Орден, все еще не очнулся. Хорошо было уже то, что его желудок, перестав наконец оглашать голодным ворчанием всю палату, обиженно замолчал. Канда, скомкав простыню в ногах, вытянулся на постели, и, закинув руки за голову, уже какое-то время просто лежал, прикрыв глаза. Было похоже, будто он о чем-то напряженно думал. Чуть поодаль, опершись на спинку кровати, сидел Мари и к чему-то с едва заметным любопытством прислушивался. Кажется, он даже улыбался. И только один Аллен казался по-настоящему спокойным. Он невозмутимо раскладывал пасьянс прямо на постели. В перерывах между игрой карты легко порхали из ладони в ладонь. Похоже, Аллен испытывал свою левую руку, от души наслаждаясь ее свободными движениями. Обновленная рука представляла из себя не менее любопытное зрелище, чем предыдущая. Как, впрочем, и сама Чистая Сила Аллена. От нее у Лави до сих пор бежали по спине какие-то особенно живые мурашки — не сказать, что плохие, но определенно незаурядные. Лави пошевелил пальцами ног, набросил на ступни простыню, сгорбился, устраивая голову на руке, а локоть на колене, и невидяще уставился в стену. Заняться было нечем. Медсестра коршуном кружила по лазарету и пресекала все попытки покинуть постель или пошуметь чуть громче, чем беззвучно, в так называемый тихий час — идиотское правило, даже Аллен согласился. А значит, придется развлекать себя тихо. Например, можно подумать. И, между прочим, было о чем. Только нет, обо всех этих серьезных штуках и тем более о собственной роли в происходящем Лави думать не хотел. Это было сложно и страшно. Это отзывалось болью в груди. Сформулировано, конечно, чересчур драматично, зато по сути. Что ж, можно с удовольствием покопаться и в малозначительных деталях. Почему бы и нет? Именно в них обычно таятся тысячи неожиданных и забавных открытий. Ему всего-то надо отлистать несколько тысяч страниц памяти назад. Не так уж и трудно. Это вам не годы ворошить. Итак, Эдо. Чертовы Нои. Чертовы огромные Акума. И бездонная пропасть врезавшихся в память подробностей — красные черепки крыши, сломанная кукла, выбившийся краешек бинта на ноге Линали, съехавшая повязка — волосы лезут в глаза, Канда, который появился словно ниоткуда. И очень, кстати, вовремя. У него просто дьявольски хорошо это получалось — появляться в чертовски нужном месте в чертовски нужное время. Хотя, появись он чуть раньше, было бы еще лучше, но грех жаловаться. Словами не передать, как Лави был рад видеть Канду. Прямо этакое знамение свыше, что костлявой еще придется погоняться за ними. Буднично перекинувшись с ним парой фраз, он только и успел, что хлопнуть глазами, а Канда уже активировал свою Чистую Силу — Лави впервые видел в его руках два лезвия — и рванулся навстречу Акума. И разрубил его. Так оно и было — пришел Канда, напугал всех страшным взглядом и нарубил в салат большого и страшного Акума. Конец. Охренеть. Когда он успел стать таким чудовищно сильным? Хотя нет, здесь все просто — Канде и Мари, как и остальным, приказано было защитить своего генерала, а незадолго до этого их отряд уже потерял Дейсю. Естественно, Канда посчитал своим долгом стать сильнее. А если добавить еще и чувство вины… Даже тщательно просматривая воспоминания, Лави так и не смог выяснить, что именно вызвало тот колоссальной силы взрыв. Его отбросило в сторону, и на какой-то миг мир заволокла темнота. Дальше отрывками — какой-то Ной налетел на Канду, на самого Лави набросился огромный уродливый Ной, затем Линали… Нет, об этом Лави тоже не хотел думать. Слишком мало информации и слишком много тревоги. А затем раскололось небо. Его чертовски напугала эта неведомая белая штука со стальной маской. Она рухнула на землю прямо перед ним. В первый момент Лави, и правда, подумал, что это Акума, но отчего-то никак не мог пошевелиться. Маска приблизилась, склонилась к нему, словно принюхиваясь, а он только и мог, что стоять и смотреть, как она крутится в воздухе, глядя на него своими черными проемами. Однако тут из дыма наконец выскочил Аллен и тем самым ошеломил его еще больше. Чистая Сила! Это была его собственная Чистая Сила. Лави никогда не видел такой. Но с этого момента он уже просто не успевал удивляться. Появление на сцене Канды вбило последний гвоздь в гроб здравого смысла. Впервые за долгое время Лави ощутил, что пропустил все на свете. Кажется, он даже захихикал, глядя на то, как Аллен и Канда поносили друг друга на чем свет стоял. Они и по отдельности иногда пугали до чертиков, а вдвоем, похоже, умудрились обратить в бегство даже Ноев. Но это, разумеется, полная чушь. Было ясно как день — те покинули поле боя после появления Аллена. Не то чтобы Лави не понимал, кем он был. То, что Аллен оказался единственным учеником загадочного генерала Мариана Кросса, удостоился весьма недвусмысленного предсказания Хевласки, да и с каким благоговением старик иногда рассуждал о нем, не говорили — они орали в самое ухо, да так, что только глухой не заметил бы сути. Да что тут говорить — сам Аллен, похоже, ежедневно ел на завтрак целую тарелку противоречий, десяток порций притворства и запивал это все воистину ослиным упрямством. Вот только вся эта тема определенно тоже пахла судьбоносным сражением, жертвами и всем тем, чего Лави сейчас так старательно избегал, предпочитая свернуть с темы и заняться чем-нибудь другим. Например, банальным перемыванием косточек. Достаточно насмотревшись на этих двух в Ковчеге, Лави нашел кое-что весьма забавным — никогда нельзя было сказать, в какой момент Аллен и Канда сойдутся во мнении, а сам он неожиданно окажется в меньшинстве. Они постоянно вздорили на виду, но, похоже, при необходимости общались вполне сносно. Еще они ходили рядом и в ногу, стояли плечом к плечу и часто глядели в одну сторону. Это наводило на мысль, что Канда и Аллен здорово доверяли друг другу, хотя, очевидно, совершенно не осознавали этого. По всему выходило, что без Лави произошла уйма любопытных событий. Он поймал себя на мысли, что впредь хотел бы участвовать. Вот правда — Лави еще не знал как, но уже очень хотел разузнать, каким таким образом у этих двоих получилось то, что досталось ему трудом не столь тяжким, но определенно гораздо более осознанным. Внезапно уловив краем глаза движение, он потерял концентрацию и, соскользнув локтем с колена, завалился вбок. Поспешив кое-как выровняться, Лави энергично завертел головой. В этот момент, соскочив с постели, Аллен, закатив глаза, прошествовал мимо его кровати к выходу из палаты, нагоняя Канду. Медсестры нигде видно не было. Лави вопросительно повернулся к Мари: — Куда это они? — Тренироваться. — Так нельзя же… Мари только пожал плечами. Ну да, действительно, это же Канда и Аллен. Было до чертиков обидно за то, что он, Лави, проморгал давший начало такому повороту событий разговор. Они пошли тренироваться вместе? Серьезно? И кто предложил? Тем временем в кровати завозился Книгочей. Он поднялся и спустил ноги, нащупывая на полу туфли. — Эй, старик, а ты куда? — Собираюсь пойти посмотреть. Это куда лучше, чем валяться здесь без дела. Да уж, похоже, старик выспался на несколько месяцев вперед. Мари тоже откинул одеяло. Лави улыбнулся и принялся натягивать сапоги. Бежать из этого царства скуки! Если что — все пошли и он пошел. Так-то.