See you again

Жужжание компьютера начинало раздражать всё сильнее, и Иван подумал, что во избежание нервного срыва стоит действительно немного отдохнуть. Он устало выдохнул, протёр глаза и положил голову на руки. Они сделали то, что должны были сделать уже давно. Они закрыли все точки "Чёрного голубя" в Соединённых Штатах. Было трудно, просто невероятно трудно, но им удалось справиться. Работорговцы скрывались, путали следы, угрожали, похищали и даже нападали, но ничего не смогли противопоставить главному козырю детективов. Несгибаемость Фокусника, опыт Сапсана и безбашенность Оливера поражали, и без их помощи следователи явно не справились бы. Даже Гилберт при всём своём самолюбии смог оценить, как сильно эти трое им помогли. Сам Брагинский, которому было поручено донести сведения о рынке рабов до оставшихся правоохранительных органов, справился со своей задачей достаточно просто. Его как одного из лучших выслушали, поспрашивали и согласились помочь. Информацию об Артуре он скрыл, и рассказал о нём только после сокрушительного краха империи "Чёрного голубя". Все штаты некоторое время находились в глубочайшем шоке от таких событий, но достаточно быстро пришли в себя и даже объявили Фокусника национальным героем, при этом не обделив вниманием и тех четырёх детективов, которые поначалу занимались его делом. Байльшмидты, вдохновлённые таким поворотом событий, вскоре уехали назад в Германию, добивать рынок в Европе. И теперь Иван, утомлённый дневной службой, сидел дома и отвечал на очередное электронное интервью. После раскрытия "Чёрного голубя" на душе стало легко и жилось настолько проще, что хотелось улыбаться каждой минуте. Хотя главной причиной, конечно же, было другое. Артур, как и обещал, перевёл награбленные средства на счёт Брагинских, и теперь его сёстры находились на интенсивном лечении. Облегчение было просто невероятным, и не только из-за спасения жизней дорогих Ивану людей. Он уволился с подработок, и нагрузки стало едва ли не в три раза меньше. Кику был явно доволен таким поворотом, но заботиться о здоровье товарища не перестал. Телефонный звонок вывел парня из лёгкой дрёмы, и он, не поднимая головы, достал мобильный и принял вызов с тихим сонным "Да?" - Братик! Привет! Как ты там? Как дела? Как работа? Родной русский язык и до боли знакомый голос заставили Ивана резко выпрямиться. Горло свело необычным спазмом, дыхание стало рваным, а глаза неожиданно начало пощипывать. - Наташа! Господи, Наташа, это ты? Боже, прости, я так давно не звонил! Я в порядке, расскажи лучше, как вы? Как Оля? Со всей беготнёй за шпионами "Чёрного голубя" Иван практически не находил времени, а позднее и сил чтобы позвонить домой в Москву. В голове крутилось лишь то, что теперь он безгранично должен Фокуснику. - У нас всё замечательно, Оля только что вернулась с МРТ, и... Эй, отдай! На той стороне послышался непонятный шум, и через несколько секунд к следователю обратился другой женский голос: - Ванюша, родной! Я так соскучилась! Как ты? - Я тоже, сестрёнка, - Иван не сдержал улыбки. - Да нормально, как ваше здоровье? В телефоне снова зашумело, после чего голоса сестёр стали слышаться немного по-другому. "Громкая связь, наверное", - подумал Брагинский. - Намного лучше! Возвращаемся в прежний вид, начинаем чаще ходить, в общем, ты должен это видеть! Ты ведь приедешь нас навестить? - Конечно, - Иван снова улыбнулся. - Обязательно. Он не хотел заранее говорить сёстрам о том, что через пару дней ему официально дадут отпуск и он сможет полететь домой. Пускай для девочек это останется сюрпризом.

***

Голова разразилась пульсирующей болью в лобовой области, едва Кику успел проснуться. Самочувствие улучшалось, и в этот раз он смог даже безболезненно открыть глаза и посмотреть на окружающий мир. Точнее, на больничную палату, в которой он находился уже практически неделю. Солнце ярко светило в окно, и впервые его лучи не резали глаза; из открытой форточки досились голоса птиц, лёгкий ветерок колыхал невесомые шторы, и если бы не головная боль, Хонда бы подумал, что попал в рай. Они выполнили свою задачу, но Кику сильно досталось. Пытаясь предупредить Альфреда, он попал в ловушку и, не без помощи "Чёрного голубя", был сбит с ног, в результате чего получил весьма тяжёлое сотрясение мозга. Позже он очнулся, но уже в больнице. По словам Ивана, парень несколько раз приходил в себя ещё на базе рынка, но безуспешно, и своим спасением он обязан Гонщику, который вместе с Ассасином вытащил его из-под обстрела. Симптомы травмы давали о себе знать, и первые пять дней Хонда вообще не чувствовал себя человеком. Постоянные приступы головной боли, тошноты, тёмные круги перед глазами и невероятная слабость, из-за которой ужасно хотелось провалиться в забытие... А теперь он наконец-то впервые проснулся более-менее живым. Вдруг с правой стороны раздались три негромких стука и дверь приоткрылась, явив за собой посетителя. - Не спишь? Кику едва ли не физически ощутил, как теплеет его собственный взгляд при виде лукавых голубых глаз за прямоугольными стёклышками очков. - На удивление, нет, - ответил он, с усердием приподнимаясь на локтях в попытках принять полусидячее положение, пока Альфред заходил в палату. - Впервые за всё время. - Что ж, это радует, - Джонс облокотился на стену напротив японца, с любопытством разглядывая парня. Они не виделись ровно с того момента, как Хонда потерял сознание, Гонщик только сейчас смог вырваться и, наконец-то, навестить его. - Значит возвращаешься в норму. Кику слегка кивнул в ответ, чувствуя себя немного неловко под таким взглядом. Голубые глаза будто заново изучали детектива, впитывая малейшие линии его тела и любую эмоцию, промелькнувшую на лице; на их дне плескались лукавство и озорство, и где-то очень глубоко, но весьма ощутимо чувствовалась та самая опасность, которая переполняла Альфреда в их самую первую встречу. Впрочем, сейчас в нём мало чего изменилось. Разве что слева над самым веком теперь красовался небольшой шрам, а на руках остались лёгкие разводы грязи, которые ещё долго не будут отмываться. - Полагаю, я должен поблагодарить тебя, - Хонда разорвал затянувшуюся тишину и заставил себя разорвать зрительный контакт. - Не думаю, - ответил Джонс, не отрывая взгляда от лежащего напротив. Кику собрался было возразить, но тот продолжил: - Ты предупредил меня, а я спас тебя. По-моему, всё честно. - И всё же... Послышался тихий вздох, и детектив, подняв голову, проследил, как Гонщик оторвался от стены и присел на край кровати; его руки оказались по бокам от бёдер следоваля, а сам он наклонился чуть ближе, изо всех сил сдерживая широкую улыбку. - Вот мне всегда было интересно: это ты сам такой или восточная кровь заставляет? Если и то, и то - я просто с ума сойду. Кику почувствовал, как от своеобразного комплимента заалели щёки, и немного отвернулся к окну. - Просто невероятно, - продолжил Альфред, задумчиво осматривая точёные линии скул, - прошло столько времени, а я так и не... изменился... Хонда чуть скосил глаза в его сторону и невольно сглотнул, наблюдая, как тот, не осознавая своих действий, медленно склоняется к нему; сам Джонс, проследив за движением его кадыка, шумно выдохнул и неожиданно поднялся с кровати, вновь направляясь к стене. Под недоумённый взгляд детектива, он развернулся к нему и по привычке опасно усмехнулся. - В любом случае, у нас теперь будет много времени, и я со своим любопытством от тебя не отстану, даже не надейся. В этот момент дверь открылась и в палату вошли медсестра и врач, тут же начавшие задавать пациенту вопросы. Кику, бросив смущённый взгляд на довольного проиведённым эффектом Альфреда, постарался переключиться на доктора; Гонщик же с непривычной для себя нежностью смотрел за лёгкими кивками следователя и в мыслях беззлобно ругал брата за то, что тот снова, в который раз, оказался прав.

***

Солнце светило ярко, как никогда, его лучи раскаляли землю, от которой едва ли не шёл пар, и буквально выжигали своей температурой хорошее настроение тех, кто не успел спрятаться от ясной погоды. Ветер бушевал, закладывая своим шумом уши и пропитывая воздух ароматом моря; откуда-то из-за угла доносился запах фастфуда, а с неблизкого пляжа были слышны голоса людей. Антонио вздохнул полной грудью и не сдержал улыбки. Середина лета, отпуск, Калифорния. Весь климат так напоминал родную Испанию, что хотелось выкрикнуть несколько раскатисто звучащих испанских слов, хлопнуть в ладоши и, под одобрительный свист бродячих гитаристов, закружить какую-то девочку во фламенко. Однако, гитары под рукой не было, и хотелось ему, очевидно, совсем не девочку, что и было главной причиной апатичного настроения. Перед глазами до сих пор стояла картина, как Ловино, с верной Benelli в руках и снайперкой за плечами, жестами отдаёт Ивану сигналы к действию, затем ловко, будто сам Фокусник, взбирается на пятый этаж полуразрушенного здания, чтобы прикрыть своих бойцов и устранить чужих снайперов. Затем картинка сменяется следующей, когда они уже вдвоём с Антонио сражаются плечом к плечу, отвлекая внимание охраны на себя. По напрягшимся скулам видно, как Варгас сжимает зубы, стараясь вновь не поддаться эмоциям, хотя осознаёт, что в такой ситуации ему это не грозит; его рука держит оружие крепко и уверенно, вторая чуть заведена за спину, чтобы была возможность быстро достать боевой нож или запасные патроны. Немного погодя Карьедо не выдерживает и, ругая на испанском эту перестрелку, которую они пережидают в укрытии, всё на том же испанском говорит Ловино два заветных слова. Парень смотрит на него зло, немного дико после боя, вместе с тем слегка растерянно и как-то облегчённо. Антонио знает, что тот понял, ведь их языки так чертовски похожи, но Варгас просто тихо и отчаянно рычит, затем поднимается и снова идёт в бой, уже не стесняясь и выражаясь вслух, пусть тоже на своём, итальянском. Карьедо не может сдержать улыбки - высказанные чувства прямо сняли груз с души - и под весёлый шум, специально создаваемый итальянцем, перебирается в другое место, чтобы зайти с тыла. И это позволяет им одержать победу. С того момента у них больше не было возможности поговорить. Антонио лишь несколько раз видел его сражающегося со стороны, сидящего в засаде и практически бесшумно пробегающего мимо. Он высказал свои чувства, но так и не получил на них ответа. После разгрома "Чёрного голубя" Ловино просто исчез. Как и Ван Яо, как и Габриэль. По-тихому, без следов. По словам Артура, он отправился домой, в Италию. И это, пожалуй, было самым грустным в их истории, что они так и не попрощались. - Ну естественно, где же я ещё мог его найти, - прозвучал со стороны такой знакомый голос с долей сарказма, и Антонио тут же повернулся в ту сторону. - Ты... - Нет, Папа Римский, не узнаёшь, что ли? - Ловино чуть дёрнул уголком губ, и, заметив, что испанец двигаться в ближайшее время не собирается, приблизился к нему, осторожно, с наигранной любовью очертил кончиками пальцев линию скулы и тоненьким голоском протянул: - Не спи, милый, головку напечёшь, а до океана далеко, не дотащу. - Лови, - Карьедо дёрнулся от такого действия и перехватил ладонь парня своей, а тот лишь усмехнулся и слегка отодвинулся. - Подожди, но... Ты же... улетел в Италию, разве нет? - А что, похоже? - Варгас отвёл свободную руку в сторону, демонстрируя себя, и в следующую секунду серьёзно пояснил: - Я был там. Поговорил с семьёй и вернулся обратно. Мафия в прошлом, как бы я ни хотел обратного. - Как же так?.. - пробормотал Антонио, будучи не в силах отвести взгляд от ореховых глаз. Ловино в этом плане был проще, он не подавал особых признаков влюблённости, но и не отталкивал, если испанец делал первый шаг. - А так, - он пожал плечами и медленно направился вниз к пляжу, потащив детектива за собой. - Один из законов мафии гласит, что мы не должны связываться с полицией. Здесь я отлично приуспел в обратную сторону. Семейные ценности предавать не имею никакого права, потому я добросовестно ушёл из клана. И поэтому, - особо выделив последнее слово, он развернулся к Карьедо, освобождая свою руку, и вновь напустил на себя недовольный вид, - если ты будешь меня плохо кормить и вообще будешь плохо обо мне заботиться, я от тебя сбегу назад, понял? Невероятно милый тон угрозы в сочетании с недовольством на лице Ловино заставили Антонио улыбнуться, и он, вновь схватив ладонь итальянца и переплетя их пальцы, сам потащил его в сторону пляжа. - Понял! Варгас негромко хмыкнул, и Карьедо был стопроцентно уверен в том, что он тоже не может сдержать улыбки. В конце концов, это был своеобразный ответ на чувства испанца, и теперь уже грех было скрывать свои эмоции.

***

Чувство лёгкой напряжённости повисло в воздухе, и это заставило Франциска проснуться и открыть глаза. Судя по освещению, уже наступило утро, хоть тучи на небе и перекрывали солнце; тихо вздохнув парень опустил взгляд вниз, осматривая комнату, и едва не вздрогнул, заметив того, кого здесь быть не должно было: Артур стоял у кровати и с задумчивым видом что-то печатал в телефоне. - О господи, это ты... Что ты вообще тут делаешь? - И тебе доброе утро, я тоже скучал, - отозвался тот, немного растягивая слова, не отрываясь от своего занятия. - В смысле, я, конечно, в восторге и всё такое, но... Ты же должен быть в Англии, нет? - Франциск перевернулся на спину, стараясь удержать себя в руках: от такого домашнего Артура, одетого в обычные штаны и майку, просто сносило голову, и появлялось сильное желание обнять и повалить на кровать рядом с собой. - Должен, - кивнул Кёркленд и, убрав телефон в задний карман, повернулся к следователю. - Но я здесь, буду теперь надоедать тебе по утрам. Улыбнувшись, он сам забрался на кровать, устроившись на ногах детектива, и тот в который раз поразился, как в человеке с такой фигурой может скрываться столько силы. - Как твои братья? - поинтересовался Франциск, рассматривая неширокие крепкие плечи. - Замечательно, - Артур чуть склонил голову на бок. - Младшие восстанавливаются, говорят, что теперь вообще на улицу не выйдут. Старший лечится. Упирается, конечно, ругается и злится, но куда он денется. - А почему злится-то? - не понял Бонфуа. - У нас с ним... немного... натянутые отношения, - усмехнулся Кёркленд. - Он выводит меня из себя в повседневной жизни, я достаю его сейчас. Хочу отыграться. Но он мой брат, в конце концов, поэтому я не могу его бросить. - Но, тем не менее, ты, как я погляжу, собираешься переехать ко мне, - Франциск скептически осмотрел парня. Тот хитро улыбнулся, и следователь внезапно осознал, как сильно успел соскучиться по этой усмешке и дьявольскому блеску в глазах. - А ты против? - игриво спросил Кёркленд, так и сочась лукавством. - Я против так быстро расстаться со своей холостяцкой жизнью, - объяснил детектив. - Но если ты, наконец, перестанешь ходить через окна и разделишь со мной домашние обязанности, то так и быть, я поделюсь с тобой уголком. - Эх, опять придётся жить у Альфреда, - Артур прискорбно вздохнул и попытался подняться, но был схвачен за руку и притянут обратно. - А ну стоять! Мне теперь холодно будет, куда собрался? - Хочешь сделать меня единственной и неповторимой грелкой? - Кёркленд вызывающе приподнял бровь, а Франциск фыркнул. - Ты слишком высокого о себе мнения. Но да, будешь греть меня по ночам. Я так решил, и это не обсуждается. - Это ещё кто высокого о себе мнения, - британец усмехнулся и попытался освободить руку, но ему вновь не дали уйти, притянув ещё ближе, практически укладывая сверху. - Вот чёрт, ты нарываешься на весёлое утро, да? - Месье Кёркленд предоставляет подобные услуги? - Бонфуа заинтересованно склонил голову, и Артур закатил глаза. - Не сегодня, дорогой, не сегодня. - Кстати, пока напомнил. Удовлетвори-ка моё любопытство и, раз уж всё закончилось, раскрой секретик, что вы с Альфредом там вытворяли? - Какой настырный, - Кёркленд улыбнулся и приподнялся, опираясь на крепкую грудь. - Но так и быть, - чуть подумав, он продолжил: - Это была, пожалуй, простейшая тактика, которая могла прийти мне в голову: просто сбрасывать Алу вещи из того же окна, через которое я пробрался внутрь. Он сильный и зоркий, потому для него это тоже не было проблемой. К тому же, если ты, я надеюсь, заметил, чем ниже был этаж, тем крупнее была техника, и всё по той же причине. - А зачем так рисковать? - недоумённо поинтересовался следователь. - Я понимаю, что ты любитель высоты, но всё же? Решил блеснуть оргинальностью? - Тайная страсть к паркуру, - Артур заговорщицки улыбнулся и чуть склонил голову на бок. - Да и, если природа не обделила ловкостью, почему бы не воспользоваться этим в собственных нуждах? - Но однажды ты умудрился залезть на седьмой этаж, - напомнил Франциск. - И стащить оттуда плазму. Которую не только удержать в одиночку практически нереально, но и впринципе поместить в оконный проём нельзя. Улыбка Артура стала чуть шире и он, снова слегка растягивая слова, ответил: - Это не я, - и на вопросительный взгляд медленно произнёс: - Диссоциативное расстройство идентичности, в народе именуемое раздвоением личности. Тот, кто живёт внутри хозяина той квартиры, видимо, куда-то снёс большую часть добра, когда был "при власти", потому-то сам хозяин ничего и не помнит. А когда я оказался в его квартире, ни плазмы, ни люстры, ни прочих богатств уже не было, - вопрос в голубых глазах сменился удивлением, и парень продолжил: - Не смотри на меня так. Незаконченная магистратура по психиатрии, чисто ради интереса. - Какой ты, однако, умный... - протянул Франциск. - Просто удивительно, как всё благоприятно склоняется в твою сторону. Чёрная магия? - Какие мы проницательные, - не менее саркастично хмыкнул тот, мысленно пролистав любимые книги по мистике. - И то, что ты растворяешься в воздухе в прыжке с крыши, тоже из-за неё? - уточнил Бонфуа. - Не хочу в этом плане раздеваться перед тобой полностью, так что пускай будет так, - Артур загадочно улыбнулся и, не давая следователю возможности ответить, склонился ближе, накрывая его губы мягким поцелуем. Теперь, когда весь криминал закончился, можно было не отказывать себе в удовольствии сделать и сказать то, чего хотелось столько времени; можно было раскрыть душу, найти свою любовь и, в конце концов, лично сказать дорогому человеку "Скоро увидимся", чтобы вернуться через несколько минут с небольшим презентом для него. За терпение, преданность, настойчивость... и невероятное прошлое, где их отношения выдержали высшую форму закалки и перешли на новый уровень, чтобы крепнуть и дальше.