XXVIII. Terrible truth
14 марта 2016 г., 16:08
Мерный рокот волн, легкая тряска и безграничная синева, отдающая металлическим отливом в лучах полуденного солнца, окруженного серыми клочьями облаков. Мои мысли далеки от реальности, перед глазами встает картина — дети, выряженные в костюмы пиратов, носятся по кораблю, воюя на саблях до первой крови, притворяются будто отхлебывают ром и готовятся к бравым грабежам на ближайшей земле, о которых потом будут слагать легенды. В их глазах плещется трепет к игре, к своей несбыточной мечте. Ведь детям нечего делать в таких местах, никто не избирает этот путь по своей воле. Но воображать это так приятно, каждый раз щекотать нервы всё более увлекательными приключениями, купаться в славе, одерживать верх в борьбе со злом. В этом прелесть детства. На этих волшебных берегах дети, играя, вечно вытаскивают из воды свои лодки. Мы с вами в детстве тоже там побывали. До сих пор до нашего слуха доносится шум прибоя, но мы уже никогда не высадимся на том берегу. От этой мысли тоска припорошила меня как снег, заставляя холодеть от грусти. Ведь детство действительно закончилось, игры остались, а вот правила поменялись. На кону жизнь, и это больше не смешно.
Мой бесцельный взгляд скользит по каюте, но не находя ничего примечательного, падает на пол; я прислоняюсь виском к прохладной поверхности иллюминатора, присаживаясь на его кромку и свешивая ноги вниз. Постепенно все мысли возвращаются к Феликсу, подбрасывая все новые, и новые вопросы, на которые нет ответа. Ожидание съедает изнутри, я не могу просто так сидеть здесь и ничего не делать.
Ключ поворачивается в замочной скважине с тихим пощелкиванием, напоминающим рокот сверчка под ночным небом, и в каюте появляется Сми, неуклюже переминаясь на месте.
— Добрый день, я пришел по просьбе капитана узнать, всё ли в порядке? Может вы проголодались или замерзли или ещё что? Я же вас не отвлекаю? — робко интересуется он, окидывая меня слабым взглядом.
— Нет конечно, Сми, чем я могу заниматься? Разве что сидеть и думать о жизни, — тяжело вздыхаю я, на что мужчина с улыбкой кивает, говоря:
— Да, а я ещё хотел попросить кое-что... — начинает Сми, оглядываясь по сторонам, будто нас может кто-то подслушать, и притворяет дверь. Он, хромая, бредет ко мне, что свидетельствует о не зря прошедшей ночи, и шепотом неуверенно продолжает: — Вы бы могли сделать вид, что вчера ничего не было? Понимаете, у капитана иногда случаются... Холерические припадки, когда он не контролирует себя, ведь он такой же человек, как и мы все и ему не хватает того, с кем бы он бы мог... Поделиться своими переживаниями, вы меня понимаете? — интересуется матрос, рассеянно глядя мне в глаза с теплящейся надеждой.
— Я и не собиралась выдавать событий вчерашнего вечера. Это лишь ваше дело, которое меня ни коем образом не касается. Пусть это останется нашей небольшой тайной, — отвечаю я, наблюдая как Сми оживает, расцветая на глазах от облегчения.
— Спасибо, Венди, вы так умны и тактичны для такой юной леди, — счастливо произносит он, легонько кружась на месте, от чего кажется моложе и чем-то напоминает ребенка. Его одеяния кружатся в танце, звенит ключница и неожиданно из неё выскальзывает несколько ключей, удачно приземляясь на подушку. Мое дыхание замирает, но кажется Сми не заметил пропажи. Он разворачивается, бодро направляясь к двери, а я тем временем подбираю свою находку с пола, рассматривая и крутя в руках, как какую-то драгоценность.
— Вам точно ничего не нужно? — оборачивается мужчина уже в дверях.
— Нет, Сми, вы подарили мне больше чем можете представить этой беседой, словно камень с души, что мы всё прояснили. И можете обращаться на «ты», а то мне как-то неловко, — говорю я и сквозь ткань шорт сжимаю ключи, не переставая улыбаться.
— Вы не представляете как я рад, то есть ты, да, как всё наладилось, наладилось! — слышится за дверью довольный хохот Сми, который постепенно смолкает по мере отдаляющихся шагов. Остается лишь решить, как стать хоть немного похожей на оборванца пирата. Мои губы растягиваются в хитрой улыбке, когда взгляд цепляется за грязные занавески.
***
Я осторожно ступаю по коридорам, где редко попадаются мне матросы, большинство из них быстро проносятся мимо, и я даже не опускаю голову. Лишь поправляю сползающую одежду: огромные штаны, найденные мной в сундуке под койкой, которые держатся лишь на одном ремне, застянутом на последнюю дырку. Жилет или плащ из той самой занавески поверх рубашки, волосы чудом удалось спрятать под шляпой, оставив торчать лишь концы, а лицо измазано в саже, вот таков красавец — пират, ничего не скажешь. Меня пробивает нервная дрожь, но я не поверну назад ни за что! Когда коридор сменяется знакомой лестницей, то я с трудом взбираюсь по ней наверх, слыша отголоски множества людей. Вся палуба кишит пиратами, свет не видал такого кровожадного, злого и бесстыжего сброда! Который известен всем по книжкам и легендам. Пираты бегают с лаящим смехом, натягивая канаты, играя в карты и допивая последние бутылки рома, видел бы это сейчас Крюк... Пока я прорываюсь сквозь толпу, на меня то и дело косятся странные взгляды, некоторые голоса зазывают сыграть с ними, другие же шутят над нелепостью вида и тянут свою зловещую песнь:Йо-хо, поднимем якоря, Мы чёрные пираты. Нас ждут кровавые моря, Йо-хо, крепи канаты! Коль вы не спрятались в дома, Пусть не ждут от вас вестей. На нашем флаге смерть сама И парочка костей.
Но ничего серьезного, чтобы могло вызвать волнение, они слишком пьяны, чтобы различить парня от девчонки под грязными лохмотьями. Вот я вижу предположительно знакомых книжных героев, к примеру итальянца Чекко — рукава закатаны по локоть, в ушах — огромные круглые серьги из золотых монет, и они же виднеются в руках, ловко их перебирающих. Возвышается над всеми где-то на голову негр, который хоть как-то своим громоподобным голосом приводит остальных в чувства, раздавая приказы. Дальше следует Билл Джукс, чья загорелая кожа покрыта с ног до головы татуировками, которые пестрят как у индейца; в его руках игла, а впереди сидит какой-то матрос, которому он набивает тату, вроде Кок-сон. Говорят, он родной брат знаменитого кровавого Чёрного Мерфи, но это пока не доказано. Конечно, джентльмен Старки, который, кажется, ещё сохранил свою манеру убивать изысканно и утонченно. И множество других негодяев, отборное общество конченных убийц и уголовников, от которых мороз по коже от одного вида. Меня удивляют собственные догадки и знания, в которых по сути нет ничего удивительного, мы часто бесились с братьями, представляя себя на месте пиратов, но теперь я не могу даже вспомнить их лиц, лишь то, что они есть или были у меня. Чья-то рука протягивает мне бутылку, не давая возможности отказаться. Я делаю обжигающий глоток и давлюсь кашлем, слыша в свой адрес: «Ещё салага» и громкий хохот с похлопываниями по спине. — Боже, боже мой, почему никто не работает?! Поднять паруса, это приказ капитана!! — раздается надрывный крик Сми, только появившегося на палубе и краснеющего от негодования. Я тут же ныркаю под крыльцо, прячась за бочками пороха так, что лишь шляпа показывается над моим прикрытием. Кто-то хватает матроса за шкирку в пьяном порыве, жарко говоря: — Да что нам твой капитан? От него в кружке не прибавится рому, и жизнь не станет слаще. А ведь он набирал когда-то команду, говоря, что нас ждут новые земли, горы денег и лихие победы в боях. А что же из этого вышло, позвольте спросить? Мы гнием на этой палубе, нарезая круги вокруг чертова острова. Что же ты скажешь на это, Сми? — интересуется пират с головой, покрытой редкими пучками волос, в грязной майке и с лоснящимися от солнца плечами, на которых виднеются старые, едва белеющие шрамы. Не теряя самообладания Сми сжимает кулаки, яростно защищая Джонса: — Здесь нет ни малейшей вины капитана! Он благородно каждый день сражается за наше право на свободу, чего только не делая для нас, Робт, и ты должен гордиться, что ходишь под его парусами, что вообще ещё жив! — пират лишь заливается грязным гоготом, от чего лицо Сми, кажется, становится пунцовым, словно он вот-вот взорвется. К тому времени круг оборванцев смыкается плотнее, песня теряется в рядах возбужденно следящих за перепалкой, и я невольно поднимаюсь, не желая упустить всё самое интересное. — Конечно, я должен гордиться, но чем?! Думаешь, он всё это делает из-за нас? Ничего подобного, он преследует лишь свои корыстные цели, желая спасти собственный зад! Или он готов пожертвовать своей жизнью ради кого-либо из своей команды? И снова нет! Мы все для него пушечное мясо, над которым можно издеваться и вести себя как угодно, расходный материал! — вопит уже во все горло Робт и ему вторят согласные кивки и поднятые вверх руки остальных. — Ты очень сильно заблуждаешься, матрос! Не сыскать лучше капитана чем Киллиан Джонс, от одного его вида ты должен дрожать. Он страх морей, гроза небес и ужас всех и вся на белом свете! Не зря прозвали его «Крюк», он всадит его быстро, за бунт лихой поплатишься ты жизнью! — вопит разъяренно Сми, бросаясь на пирата. Они катятся по полу, разгоняя толпы и сметая всё на своем пути. Я пячусь, не зная, что предпринять и откашлявшись низким голосом, на манер развязанному пиратскому, интересуюсь: — Разнимет их кто-нибудь, или так и будем глазеть? Но никому нет дела, для них это обычная ситуация, зрелище для любопытных глаз, даже смотреть тошно. А тем временем Робт вскидывает саблю, поднимаясь на ноги, безоружный же Сми лишь пятится. Я оглядываюсь вновь на толпу, но она лишь ликует, присвистывая и крича: «Убей!». Мое сердце сжимается от ужаса и сожаления. Я проталкиваюсь сквозь толпу, активно работая локтями и вытаскиваю по ходу продвижения из-за пояса у кого-то саблю. — Тебя не учили, что лежащих не бьют? — зло осведомляюсь я, загораживая собой боцмана и поднимая на перевес оружие. — А я и не собираюсь бить его. Я избавлю его от этих мучений сразу, убив его! — кричит пират, делая выпад. Бой длится недолго, достаточно быстро я начинаю отступать, проигрывая из-за своего неумения пользоваться саблей, в конечно итоге отбрасываю её в сторону и ударяю ногой прямо в грудь противника, но для него это как дуновение ветра; слегка пошатнулся и снова идет в бой. Я не успеваю увернуться и как подкошенная падаю на колени, острие клинка упирается мне в горло, в глазах противника застыли лишь давняя злоба и жажда мести. — Последнее слово, парень? — интересуется он, хрипло и мерзко смеясь. На что я плюю ему под ноги, ядовито бросая: — Подлый трус! — Он замахивается, но лезвие не скользит по моей шее. Внезапно из его живота показывается окровавленная шпага, и слышится знакомый баритон: — Она девушка, Робт, и я полностью с ней согласен. На моем корабле не место крысам, — говорит Киллиан и вынимает из плоти горячую сталь. Кровь ручьями стекает по телу матроса, брызжа во все стороны, я вижу как он захлебывается собственной кровью, его глаза округляются и застывают, теряя какое либо выражение. Безвольное тело с хлюпаньем падает в набежавшую лужу крови прямо перед моими ногами. Где-то вдалеке слышится голос, спрашивающий, хочет ли ещё кто-нибудь отведать его сабли. А я не могу отвести глаз от тела, мои губы дрожат и наверное белеют от усилий, приложенных, чтобы не закричать. Никогда прежде я не сталкивалась со смертью и не была к такому готова. Он мертв и больше не встанет. Но я не могу в это поверить, ещё мгновение назад он был жив и пытался убить Сми, а сейчас лежит на полу весь в крови. Кто-то осторожно поднимает меня за плечи, лишь сморгнув набежавшие слезы, я различаю очертания лица Джонса и тут же утыкаюсь лицом в его плечо, рыдая от ужаса. Ветер сметает с моей головы шляпу, которая приземляется в лужу крови около головы бунтовщика, по плечам рассыпаются беловатые локоны под общий ах. Действительно, кто бы мог подумать, что среди них окажется барышня, готовая дать отпор отважнее любого из них, но сейчас мне не до этого. Капитан что-то умиротворяюще шепчет мне на ухо, прижимаясь колючей щекой к моей голове, при этом неровно водя здоровой рукой по спине. Но это не способно подавить ужас, которому нет конца и края, я обречена на вечные мучения, мы все вытянули этот жребий.***
Волосы собраны в тугой хвост, руки по-прежнему дрожат, но в целом я сохраняю вид безмятежности. Быстро шагая со Сми на встречу к Крюку. Даже не представляю, чего он хочет, и не хочу знать. Моя цель — как можно скорее убраться отсюда, раз и навсегда. Безмолвие душит, мне жалко матроса, у которого припухла щека и приобрела лиловый оттенок. Но и сама я пострадала, бок обжигает боль, я не могу быстро идти, хотя боцман помог мне всё перевязать, повторяя раз за разом как молитву: «Зачем? Зачем ты ввязалась? Если бы ты этого не сделала, то бы не пострадала!» В ответ тогда я сжала его плечо, мол говоря, чем бы тогда я была лучше тех пиратов, которые наблюдали со стороны? И он всё понял, накрыв мою руку своей и обняв. В этом жесте читалась неимоверная благодарность, я спасла его жизнь. — Так, зачем ты позвал меня, Киллиан? — спросила я, перебирая вилкой в гигантском блюде с жареной рыбой и салатом из морепродуктов. Все блюда на столе выглядели крайне аппетитно и заманчиво, но ужасное предвкушение чего-то неизбежного не давало даже сил смотреть на роскошную пищу. — Надеялся побаловать тебя вкусной едой после сегодняшнего, душа моя, но ты даже ни к чему не притронулась, что-то не так? — выразительно изогнув бровь, поинтересовался он и запустил в рот креветку под соусом. — Нет, всё превосходно, но разве ты позвал меня только из-за этого? — осторожно подбирая слова, словно подыскивая ключик к запретной двери, обратилась я к мужчине. Отодвигая в сторону все невзгоды, я должна спастись. — Ты права, не буду ходить вокруг, да около, я позвал тебя не только из-за этого. Я хотел выразить свою благодарность за проявленную отвагу. Если бы не ты, то я бы лишился отличного боцмана. Ты повела себя мужественно, заслонив собой Сми, при том, даже не зная как управлять шпагой. Я не ожидал от тебя такого, признаться и поскольку не хочу оставаться в должниках, то возьмусь тебя обучать с завтрашнего восхода солнца. Раз ты попала в такое место, то должна уметь себя защитить. И ещё... Примерно через четыре дня мы причалим к берегу. «Вот, так я и думала. Он собирается вернуть меня этому садисту, но я не вернусь, уж лучше смерть! А может он не про него..?» — пронеслись тошнотворные мысли у меня в голове. Горло сжалось, а воздух как будто выкачали из легких. — Это как-то связано с Пэном, да? — еле выдавила я, смотря на капитана из под дрожащих ресниц. — Ничего подобного. У нас кончается запас продовольствия и надо навестить наших дорогих индейцев на северо-западном берегу, чтобы его пополнить. С души словно камень упал, облегчение приятной волной прокатилось по телу. Глубоко вдохнув, я откинулась на спинку стула. День моей казни ещё не определен. — Разве в Нетландии не достаточно о чём-то подумать, и это появится, а причем я? Зачем ты мне это рассказал? — Поскольку этот кровавый демон ещё и величайший маг в этом мире, а возможно и во всех мирах, то ему под силу всё и конечно он не поскупился потратить время на ограничение наших возможностей. «Он словно кукловод, а мы марионетки в его руках» — повисла незаконченная фраза в воздухе. — Теперь понятно, что он имел в виду, когда говорил: «Отсюда никто не уходит, без моего на то разрешения», — заметила я, случайно сбив рукой вилку со стола. В каюте раздался глухой стук, упавшего на деревянный пол столового прибора, от чего я вздрогнула. — Именно так. — А много других миров? — невольно подавшись вперед от любопытства, спросила я. Наверняка в моих глазах разливался жгучий интерес и азарт, какой частенько овладевал Пэном, возможно в какой-то мере мы с ним даже похожи?... Нет, я не такая. — Их больше чем звезд на ночном небосклоне, но я знаком лишь с несколькими: Нетландией, Зачарованным лесом, как у нас его называют «Чудной страной» и другими, — задумчиво повел бровями Крюк и продолжил: — Про Нетландию думаю нет смысла рассказывать, а вот про Зачарованный лес можно. Собственно говоря, я сам от туда родом, там родился, вырос и скажу тебе не понаслышке — это край опасностей и сделок. Он буквально кишит всевозможными магами, колдунами, разбойниками, ворами и прочими тварями, которые всегда рады поживиться чужим добром. Там всегда надо держать ухо востро, а то и не заметишь, как останешься без портков. Особенно надо избегать встреч с Крокодилом — Румпельштильцхеном, который так и норовит заключить сделку, но знай — у любого волшебства есть своя цена, — многозначительно глядя на меня, заключил Киллиан. Всего на мгновение в его зелено-голубых глазах промелькнула печаль, но уже в следующую секунду он скрыл свои настоящие чувства за маской пьяной праздности, хотя даже не сделал глотка рома. Меня раздирало жуткое любопытство, мне безумно хотелось узнать, в чём тут дело, как магия связана с ним, и причем тут этот маг, но интуиция подсказывала, что это очень личное, и не стоит задавать лишних вопросов. В конечном итоге я, прикусив губу, усмехнулась; ещё не так давно я даже не предполагала о существовании других миров, а теперь сидела за одним столом с лихим пиратом и спокойно их обсуждала, не переставая поражаться как неожиданно повернулась моя жизнь. — А «Чудная страна», ты бывал там? — Нет, но я слышал про неё. Там нет магии, люди всё делают и добывают своим трудом. Они застроили всё бетонными коробками, в которых живут. У них есть негаснущий огонь... — Ты говоришь про лампочки? — перебив его, спросила я, вздернув бровь. — Я так и думал, что ты из того мира, ещё когда тебя увидел, точнее, твою чудную одежду, наши барышни не носят такого тряпья... — заметил Джонс ухмыльнувшись, — Так ведь? — Ну... — замялась я, не зная что ответить. — Ты от туда или нет? — Пэн стер мои воспоминания, и я не могу быть уверенной в этом, но судя по твоим рассказам да, я от туда. Крюк со свистом втянул воздух, на его шее вздулись вены, а желваки заходили ходуном, очевидно он был зол на Пэна и сочувствовал мне, но я себя не жалела, ведь в любом случае я верну то, что принадлежит мне. — Кстати, о мирах... Не хотел бы ты вернуться домой..? — осторожно осведомилась я, подводя разговор к его кульминации. — А где он, этот дом? — подняв голову и пристально смотря мне в глаза, полюбопытствовал мужчина, — Моим домом всегда был и будет «Веселый Роджер», милая. — Ты ведь понимаешь, о чём я. Я говорю про Зачарованный лес. Ты не хочешь туда вернуться? Начать жизнь заново... — Лапочка, ты серьезно думаешь, что всё так просто? Думаешь, если бы у меня была возможность, я бы не вернулся? С удовольствием, но это не возможно, как бы это не было прискорбно, но я и вся моя команда пленники Пэна и его острова на сто один год, и раньше срока нас не отпустят. А насчет новой жизни скажу одно — я пират, но при этом человек слова и чести, у меня есть корабль, команда, ром, и меня это вполне устраивает, — перебил меня Киллиан, активно жестикулируя рукой и крюком, который сверкал при свете свечей так, как будто был сделан не из металла, а космической пыли. Я не ожидала подобных слов от капитана, они были остры и холодны, как лезвие клинка, я до последнего момента надеялась, что он поможет нам выбраться с острова, но все мои надежды обратились в прах. Он сдался, его трусость перешла все границы, он стал никем, одним из прислужников Пэна. — Как так? Ты просто взял и сдался? По-твоему, лучше сложа руки сидеть и ждать когда пройдет сто один год?! Ничего не делая и не предпринимая?! Ещё с того момента, как я прочитала «Питер Пэн», ты стал для меня воплощением силы, независимости, гордости, целеустремленности, но ты всего лишь трус! Я надеялась на то, что ты спасаешь нас с Феликсом... — не выдержав прорычала я. Гнев и необузданная ярость взяли верх, и я высказала все, что думала о нем. Но постепенно эти эмоции угасли, словно жизнь в мотыльке, которого манил с непреодолимой силой свет, и когда он достиг его, то тот поглотил его, превратив в кучку пепла. И под конец своей пламенной речи, я прикусив губу до крови, еле сдерживала слезы. Это был не тот человек, перед которым я хотела бы показывать свою слабость, горечь, боль. Понимая, что если открою рот, то наговорю ещё больше гадостей, я встала, прикрыв рот, и сделала шаг навстречу двери. Но слова Крюка заставили меня остановиться, они буквально пригвоздили меня к месту. — Тебя нам отдал Феликс по просьбе Пэна. Он должен был втереться к тебе в доверие и узнать все твои слабые места, по которым бы Пэн потом мог бить. Тебе не стоило ему доверять, он предал тебя. Я не должен был этого говорить, но я считаю что ты должна знать. Всегда самые хорошие люди страдают от рук лжецов, обманщиков и прочих двуличных тварей, — с нотками сострадания и печали, произнес Джонс. Я замерла, смотря на мужчину остекленевшими глазами и не в силах что-либо сказать. Я понимала, что смысла врать ему нет, но и поверить не могла. «Феликс, Феликс, который поддерживал меня, не отходил ни на минуту, нашедший в дремучем лесу, пришедший ко мне ночью с розой, романтичный и милый парень с непослушной золотисто-белой шевелюрой, в которую я так любила запускать волосы. Сдал меня кучке грязных пиратов после всего, что между нами было? Никогда! Он на такое не способен, он действительно меня любит!» — твердил уверенно мой внутренний голос. Но оставалось много нестыковок и недомоволок: Несмотря на напускное спокойствие он всегда был на страже и мог услышать даже во сне малейший шорох, но тем не менее я на корабле. Почему он не вытащил меня отсюда? Даже письмо не написал... — Я тебе не верю, — прошипела я сквозь плотно сжатые зубы, выскакивая за дверь. Я бегом неслась по коридорам раздираемая чувствами, в голове до сих пор слышались слова пирата, которые как эхо повторялись и звучали всё тише и тише: «Тебе не стоило ему доверять, он предал тебя.» Перед глазами все плыло из-за слез, которые сдерживать больше не было сил. Всё тело дрожало и сотрясалось из-за подавляемых рыданий. Голову сжал раскаленный обруч, который с каждой секундой как будто становился все туже и туже. Но не взирая на боль и отчаянье я продолжала бежать вслепую, спотыкаясь и падая, но не останавливаясь. Я не просто пыталась быстрее достигнуть своей каюты, а убежать от всех проблем. Раз и навсегда. И когда наконец поняла, что это невозможно — с приглушенным всхлипом осела на пол, обхватив колени руками. Неожиданно голова стала трещать по швам, от чего хотелось кричать, а мир вокруг то становился ближе, то дальше, как будто прыгая и скача туда-сюда. В следующее мгновение перед глазами вспыхнул сноп золотых искр. И перед глазами стали всплывать образы — светлые лица темноволосой женщины с необыкновенно живыми глазами, лысеющего мужчины с гордо разведенными плечами и мальчишек чуть старше меня. Я не могла быть уверенна, но мне эти лица казались до боли знакомыми, и я смело предположила, что это мои родные. Те самые воспоминания, которые гнусно похитил вечно мальчик, стали возвращаться. Последнее, что я видела — это силуэт светловолосой девушки, отделяющейся от группы людей и бегущей ко мне.
