Peter Pan he's a bloody demon

Через несколько минут подросток вернулся с чёрным блестящим пером в руке и был лишь только в потертых штанах. Я завороженно пялилась на выпирающие ключицы, мускулистую грудь и рельефный торс парня.    — Ты рубашку по дороге потерял, да? — пытаясь разрядить обстановку, поинтересовалась я, неизбежно краснея.   — Ты сейчас не в том положении, чтобы шутить, — заметил вечно мальчик, иронично приподняв бровь.  — Что ты собираешься делать? — спросила я, тяжело сглотнув.  — Ну, должен же я искупить свою вину, — произнес как всегда откровенно, но загадочно Пэн. А я удивленно наблюдала за тем, как быстро сменяются у него эмоции, как будто ветер, еще недавно треплющий флаг, висящий на флагштоке, а сейчас уже раскачивающий верхушки елей.  — Какую? — не поняла я. После порки мозг никак не хотел собираться в кучу, и боюсь, что случится это нескоро.   — Я довел тебя до обморока, а это явный перебор, — облизнув губы, заявил парень и подошел вплотную к кровати.   — И как тебе поможет перо?    — Сейчас узнаешь, — ответил Питер, подмигнув и сев между моих раздвинутых ног. Сердце замерло в предвкушении чего-то ужасного. Но в следующую секунду я почувствовала лишь легкое прикосновение пера, оно щекотало ступни ног, вызывая у меня заливистый смех. Затем перо стало подниматься выше, выводя замысловатые узоры и отвлекая меня от боли. Оно невыносимо медленно скользило по коже, словно шелк, лаская мое израненное тело, и сейчас выводило изгиб моего колена.   — Тебе нравится, не так ли? — спросил, наблюдая за сменой эмоций на моем лице, Питер.   — Нет. Меня тошнит от тебя, — процедила сквозь зубы я как можно правдоподобней. Конечно, это была неправда, но сказать этому парню «да» у меня бы язык не повернулся, он и так слишком хорошего мнения о себе. В ответ подросток лишь довольно хмыкнул, наверняка мысленно говоря: «Так и подумал». Тем временем перо добралось до моей груди, а Пэн склонился совсем близко, я чувствовала его горячее дыхание, и от него меня бросило в дрожь, а голодный взгляд его бутылочно-зеленых глаз как будто гипнотизировал меня и заставлял учащаться дыхание.  Примерно через двадцать минут, вдоволь наигравшись, обведя абсолютно все и доведя меня до того, что сил смеяться и стонать уже не было, парень отложил перо в сторону.   — Я свободна? — поинтересовалась я.   — Нет, — оседлав мои бедра, прошептал на ушко Питер Пэн. Я нервно сглотнула, чувствуя его стояк. В следующую секунду парень прильнул ледяными губами к кровоточащей отметине от плети на внешней стороне моего бедра. По спине пробежал холодок от его прикосновения, я хотела начать сопротивляться, но с шоком заметила, что рана начала затягиваться.       Пэн ловко водил своим языком, оставляя влажные дорожки. Он поднимался всё выше и выше, вот вечно мальчик слегка прикусил тазовую косточку, от чего я приглушенно застонала, прикусывая губу от наслаждения. Ободренный стоном, Питер проделал то же самое с другой косточкой, смачно причмокивая. Буквально через несколько мгновений король Неверлэнда добрался до моего живота и стал выводить своим языком... я не уверена... свои инициалы! От его прикосновений меня бросало то в жар, то в холод, по телу пробегали электрические разряды, а из горла доносились томные стоны и, что удивительно, это было до одури приятно!  Вот он добрался до моих ребер и, слегка притормозив, поднял голову. В его глазах горел всепоглощающий азарт, а слегка припухлые губы растянулись в дьявольской улыбке.   — Уверен, ты не против, если я пересчитаю твои ребра. Судя по интонации, это был не вопрос, да даже если и так, то я бы уже не сопротивлялась. В следующее мгновение парень с ухмылкой припал к моим ребрам. Он ловко обводил их языком, а затем дул, при этом не переставая считать:   — Один, два, три, четыре и т. д.  Это было что-то нереальное! Я содрогалась от удовольствия и стонала уже в голос, а Питера это заводило все больше и больше. Временами подросток, заигрываясь, прикусывал и оттягивал кожу, оставляя бордовые пятна, которые, как цветы, распускались на моей белоснежной коже. Я извивалась, пытаясь отстраниться, но парень в ответ до крови меня кусал. После нескольких неудачных попыток я сдалась и просто расслабилась. «А смысл сопротивляться, если он сильнее меня и к тому же я не хочу, чтобы он вновь меня выпорол», - решила я.    — С чего ты взяла, что я тебя выпорю? Я придумаю что-нибудь похуже... — отрываясь от своего занятия, заметил, тяжело дыша, Пэн. Его глаза сияли недобрым огнем, а волосы подростка, благодаря призрачно-белому свету лампы, были похожи на нимб.    — Этого все равно не случится, потому что я не буду сопротивляться, — заявила я, смотря в лицо Питера, находящееся в нескольких дюймах от моего.   — Уверена? — поинтересовался вечно мальчик, ехидно вскидывая левую бровь и обжигая мое лицо горячим дыханием. Я закусила губу, жалея о сказанном, но обратного пути не было. «Лучшая защита — это нападение», — всегда думала я, и эта фраза даже была какое-то время моим девизом, но, увы, если придерживаться ее, то на этом острове я не протяну даже недели, и будет на моем надгробии написано: «Сама виновата в своей смерти — нефиг было бесить Пэна!» Уголки губ подростка поползли вверх, искривляясь в усмешке.   — Оказывается, у юной Дарлинг есть чувство юмора, — ухмыльнувшись, заметил парень, а тем временем веревки, крепко держащие меня за руки и за ноги, пропали. Я удивленно воззрилась на Питера, который через несколько секунд продолжил: — Но мыслишь в правильном направлении. Я нервно сглотнула и хотела потереть кровоточащее запястье, но Пэн мне этого не позволил. Раньше он на локтях нависал надо мной, а теперь прижал своей тушей со словами:   — Не сейчас. Только я хотела бросить в адрес подростка какую-нибудь колкую реплику, как Питер разорвал в клочья мою майку. Я открыла рот от удивления, и вечно мальчик, тут же этим воспользовавшись, накрыл мои губы страстным поцелуем. Я застыла, пребывая в шоке и нерешительности. «Оттолкнуть его или притянуть? Я ведь ему не нравлюсь, так зачем он со мной играет?» Но больше всего меня волновало, что последует за поцелуем. А Пэн тем временем с упоением исследовал мой рот, его руки крепко обвили мою талию, а грудь парня часто вздымалась от рваных вдохов. Через некоторое время, послав все к черту, я ответила на поцелуй и притянула вечно мальчика к себе за шею. Питер тут же углубил поцелуй, яростно впившись в мои губы с новой силой. Вот из горла Пэна вырвался приглушенный рык, наполненный всепоглощающей страстью и желанием. Мои губы непроизвольно изогнулись в улыбке. Но когда парень потянулся рукой к ширинке своих штанов, я невольно отпрянула со словами:   — Пожалуйста, не делай этого!    — Поздно просить пощады, — ответил холодно подросток. Его глаза хищно сверкали, волосы торчали непослушными прядями во все стороны, а на лице играла хитрая улыбка. Именно сейчас он был похож на демона, как никогда. Я пыталась скинуть с себя парня, брыкалась, кричала и даже кусалась, но бесполезно. Питер еще сильнее придавил меня своим телом и крепко схватил за запястья.   — Я не хочу, чтобы ты был... моим первым парнем, — сказала я надламывающимся от рыданий голосом. Король Неверлэнда так и застыл на месте, ошарашенно вскинув брови.   — Ты целка?! Не думала, что смогу его удивить, но у меня получилось.   — Да, — тихо ответила я, смотря на пульсирующие вены на шее вечно мальчика. В спальне повисла томительная и нагнетающая тишина, которую с ослепительной улыбкой прервал Пэн:   — Так даже веселее. Я до последнего момента думала, что он передумает, но этого не случилось и уже не случится, но я не собиралась сдаваться, даже когда он остался в одних боксерах. Я отчаянно била подростка своими кулачками, выкрикивая проклятия, но для него это было как щекотка, а колкости ласкали слух. Он невозмутимо целовал меня в шею и терся своей разгоряченной плотью о мою промежность. Наконец-то мне какими-то чудом удалось вывернуться в руках Питера и со всего размаха ударить его под дых. Парень с грязными ругательствами отстранился, повалившись на бок и дав мне возможность наконец-то вдохнуть полной грудью. Я попыталась встать, но снова крах. Через несколько секунд вечно мальчик щелкнул пальцами, мое тело мгновенно обмякло в его сильных руках, и я начала терять сознание. В голове крутилась лишь одна мысль: «Я ненавижу тебя, Питер Пэн!!!»