Tales from the Grandline

Не подпускай к себе никого — этим принципом Ло начал руководствоваться еще в раннем детстве, после того, что случилось на острове Миньон. Он слишком хорошо усвоил, каково это — терять людей, к которым ты успел прикипеть душой. Так было намного проще жить — пусть те немногие, с кем он встречался, и считали его бессердечной сволочью. Исключение составлял, пожалуй, только Бепо. Ло встретил его на базаре, в компании какого-то пьяного пирата. Побитый окровавленный медвежонок сумел зацепить те останки добросердечности, что Ло пытался похоронить вместе с воспоминаниями о своем прошлом. После того как Бепо был освобожден, его продавец улегся кучкой дергающихся живых кусков человеческой плоти: голосовые связки и язык Ло предусмотрительно выкинул в море. Машинально гладя Бепо по голове, Ло поклялся, что больше не позволит себе такого добродушия. Мир этого не заслуживал. Но он снова нарушил данное себе обещание, когда подобрал буквально на помойке двух шулеров-идиотов, решивших обыграть в карты какого-то тенрюбито и еле унесших ноги от Дозора. Смеясь, Ло прикарманил их добычу и предложил вступить в свою команду. Исключительно спонтанно: до того момента он не думал становиться пиратом. По правде говоря, он не сразу осознал, чего хочет от жизни. После смерти Коры жизнь превратилась для Ло в один огромный котел молчания, в котором он варился, пытаясь заново обрести себя. Собрать по кусочкам — в прямом и переносном смысле, постигая возможности Опе-Опе, и определить, чего же на самом деле ему теперь не хватает. Со временем пустота превратилась в жгущую изнутри ненависть, неоднократно приобретавшую знакомый силуэт в очках и шубе, но Ло научился ее подавлять. Еще не время, говорил он себе, иногда прижимаясь к теплому боку Бепо и зарываясь носом в мех, отключаясь от действительности. Не сейчас, думал он, угоняя с одного из доков, принадлежащих Дофламинго, симпатичную желтую субмарину и отвлекаясь на Шачи, который по дурости решил сделать лихой вираж и чуть не перевернул подлодку. Со временем Ло научился ждать и подавлять все свои порывы. С командой — опять же, за исключением Бепо — он держался отстраненно, не обращаясь ни к кому из них по настоящему имени. Только клички, точнее, позывные — таково было одно из неписаных правил Ло, чтобы не наращивать ненужную привязанность к подчиненным. Но эти пройдохи, казалось, видели его насквозь, когда повиновались командам и проходили под контролем Ло усиленные тренировки. Когда Ло слышал краем уха нечто вроде «капитан, вы самый лучший!», он всеми силами старался превратить благодарную улыбку в ехидную усмешку и по возможности отвечал какой-нибудь едкой шуткой. Не привязываться ни к кому и не привязывать к себе никого — он продолжал следовать этому правилу. Иногда, во время полуденной дремы, Ло толкал храпящего Бепо в бок и напоминал, что в случае чего команда перейдет под надзор медведя. Бепо кивал и тут же засыпал вновь, как будто не осознавая слов капитана. Холода Панк Хазарда притупляли чувства Ло, чему он был бесконечно рад: холодный рассудок помогал держать ситуацию под контролем. Он старался не думать о команде, уплывшей на родину Бепо, старался не думать о том, что все ближе подбирается к Дофламинго — это лишь отвлекало. Но иногда, делая очередную операцию под присмотром Цезаря и Моне, ощущая на руках тепло чужой крови, Ло невольно возвращался мыслями в тот день, когда перед ним лежало тело бессознательного Мугивары. Он до сих пор не мог ни понять свой порыв, ни простить себя за столь рискованный шаг. Он показался на глаза Дофламинго, всему миру и адмиралам Дозора — практически обрек весь свой план мести на провал. Но удача Мугивары, как, видимо, и его безумие, была заразна: Ло довольно быстро оставили в покое, а после его подарка в виде пиратских сердец Правительство, казалось, вообще о нем забыло. Но не Дофламинго. К черту, думал Ло, вытирая руки антисептиком, полной грудью вдыхая едкий запах, словно пытаясь выжечь изнутри все чувства. Мне больше нечего терять. К его сожалению, он глубоко ошибался. * * * — Нифига себе! — Мугивара во все глаза наблюдал за тем, как его собственные внутренности пульсируют под пальцами Ло. Тот прошипел, не разжимая зубов, которыми держал нить. — Не дергайся. Хочешь, чтобы все вывалилось наружу, и ты умер? — Не вывалится — ты ведь держишь, — Мугивара приподнял бровь. В свете созданной Ло сферы, его лицо было бледным, делая Мугивару похожим на оживший труп. Ло поморщился: внутри неприятно сжался ледяной ком. — У меня не так много сил, смею напомнить, — пробормотал он, накладывая первые швы. Они были одни: Ло не хотел, чтобы кто-либо мешал ему проводить операцию, несмотря на активное желание остальных помочь. Неумелые ассистенты могут помешать даже опытному врачу — так говорил отец. Мугивара дернулся от боли и зашипел, скрипя зубами, едва сдерживая крик. Поначалу Ло дал ему полотенце, но оно уже давно лежало на полу мокрой бесформенной тряпкой. Ло продолжал зашивать рану, вспоминая, как Мугивара ее получил, и сколько сил приложил, чтобы выдержать и довести дело до конца. Дело, которое его не касалось. — Любой нормальный человек уже был бы трупом на твоем месте, — сказал Ло. — А я не нормальный, я резиновый, — Мугивара улыбнулся, но из-за боли его улыбка превратилась в злобную ухмылку. Ло отвел глаза, ощущая укол совести, но быстро пришел в себя. — Тебе необязательно было вмешиваться в это, Мугивара-я. То, что касается Дофламинго... — Это и меня касается. Он прекратил зашивать рану, уставившись на пациента. Мугивара, не мигая, смотрел на Ло так, словно тот только что ляпнул какую-то глупость. — Я же говорил, что хочу надрать ему задницу! Если ты во все это вложил столько сил, почему я не должен был этого делать? — Мугивара смерил Ло осуждающим взглядом. — Я никогда не бросаю друзей! — Я тебе не друг, — быстро ответил Ло и вернулся к шву, заканчивая этот неприятный разговор. Но он чувствовал, как Мугивара продолжает смотреть на него, словно выворачивая наизнанку, вытаскивая на свет все те чувства Ло, которые тот пытался подавить в себе все это время. И, черт возьми, у Мугивары это отлично получалось. — Тогда я твой друг. К тому же я у тебя в долгу — ты мне жизнь спас, — голос Мугивары слегка потеплел, заставив Ло прикусить нижнюю губу от взбудоражившего чувства неловкости. Но он быстро нашелся с ответом. — А ты помог мне, так что мы квиты. Единственное, что мне остается — вернуться к команде, и тогда наш альянс будет расторгнут. — Э, так не пойдет! — Мугивара было дернулся, но ладонь Ло, заряженная на всякий случай Волей, прижала его к кровати. — Ты же сказал, что мы с тобой еще сразимся с Кайдо! — Я врал. Ты что, до сих пор не понял, для чего я вообще предложил Альянс? — Ло забыл про шов и наклонился над Мугиварой, ощущая, как весь прошедший день — нет, все прошедшие годы — выплескиваются наружу. — Я спас тебя тогда лишь по одной причине: чтобы в будущем ты помог мне разобраться с Дофламинго! Ты непредсказуем, и в этом было мое преимущество. Именно поэтому я заключил Альянс — я тебя использовал! Тебя и всю твою команду! Ты меня понимаешь, Мугивара?! — Торао. Ло запнулся: по подбородку мальчишки текла струйка крови из прокушенной от боли губы, глаза Мугивары расширились. Осознание происходящего холодом резануло по мозгу, и Ло воссоздал сферу, пытаясь заглушить боль от раскрывшейся раны. Мугивара взвыл, вцепившись в кровать, с треском разрывая пальцами окровавленные простыни, и Ло пришлось приложить немало сил, чтобы удержать его на месте. — Черт... прости, — выдохнул он, подхватывая болтающуюся нить и осторожно сводя края раны. Мугивара не ответил, все еще хватая губами воздух от прошившего его болевого шока. Вряд ли он вообще услышал его, и Ло воспользовался моментом, чтобы закончить зашивать рану. Кожа легко подтягивалась под пальцами, знакомое тепло крови заставляло сердце стучать с бешеной скоростью, раз за разом возвращая Ло в его же операционную два года назад. Не привязываться. Ни к кому. Никогда больше. — Эй, Торао, у тебя слезы текут. Он поднял голову — оклемавшийся Мугивара недоуменно смотрел на него, приоткрыв рот. Ло невольно отметил свежие кровавые потеки на его губах и потянулся за тряпкой, но замер — широкая ладонь Мугивары с длинными грязными пальцами накрыла его лицо. — Не плачь, все в порядке же. Хриплый, спокойный голос разом вернул Ло на много лет назад: он словно наяву ощутил запах жженых перьев, смешанных с вонью дешевых сигарет и выпивки. Шершавые пальцы, гладившие его лицо, казались больше и грубее из-за ожогов, и хотелось плакать еще и еще. На его счастье, Мугивара больше не сказал ни слова. Только потом, когда Ло, наконец, утер лицо тряпкой для промывания ран, он пробормотал: — Я никому не скажу, обещаю. — Спасибо. Улыбка далась Ло неожиданно легко. * * * Он не мог понять, что с ним происходит. Как и много лет назад, Ло чувствовал, как варится в котле отчужденности, рассеянно празднуя вместе со всеми победу над Дофламинго, выпивая одну кружку за другой, пытаясь как-то выжить на корабле, полном неприспособленных к морскому делу идиотов. Он был рад, что Мугивары могли кое-как справиться даже без навигатора, и риск пойти на корм морским королям был меньше, чем можно было ожидать. Ло неоднократно ловил себя на мысли, что не знает, как быть дальше. В кармане еле шелестела вивркарта Бепо, но Ло это не особо волновало. У него не было ни одной идеи о том, что будет после того, как он воссоединится с командой. Точнее, с людьми, которые долгое время были под его началом: Ло не мог не признать, что его связь с командой не настолько крепка, как у тех же Мугивар. — Торао похож на зомби, — услышал он краем уха. Обернулся — Мугивара сидел на бортике верхней палубы, болтая ногами, и как обычно, что-то жевал. — Тихо ты! Он же услышит! — громко зашипел носатый «Бог» и от всей души влепил Мугиваре подзатыльник. Тот даже не почесался — обернулся в сторону Ло и помахал рукой, улыбаясь. — Эй, ты чего раскис? Ло не сказал ни слова, быстрым шагом удалившись в каюту. Зыркнул на Бартоломео, который явно был не в восторге от его присутствия, но из каюты все же вышел. Не разуваясь, Ло шлепнулся пластом на койку, вдохнул — постель пахла мясом. Как, черт возьми, он оказался на койке Мугивары? Но вставать Ло не спешил: усталость навалилась на него тяжелым свинцовым пластом, гигантской морской волной, не давая шевельнуться. И он послушно закрыл глаза. Ло не знал, сколько прошло времени, когда он очнулся, ощутив чье-то присутствие. Рука невольно потянулась за мечом, но двигаться по-прежнему было тяжело, и все, что Ло мог сделать — это приоткрыть глаз и увидеть у края кровати знакомую лохматую макушку. Комнату, в которой больше никого не было, наполнил еле слышный храп Мугивары, и Ло закрыл глаз. Почему-то в голову пришла мысль, что все так и должно быть. Но долго он спать не смог: спустя какое-то время кровать скрипнула, прогибаясь под тяжестью вскарабкавшегося на нее Мугивары. Ло вздрогнул: крепкие, теплые руки обхватили его, словно ребенка. И еще. И еще раз. Обмотав Ло, Мугивара довольно ухмыльнулся: — Так лучше? Ло только и мог, что беззвучно разевать рот от такой наглости. Его команда отлично знала: капитан не любил, когда к нему прикасаются, обнимают — даже за дружеский хлопок по плечу Ло мог смерить взглядом, обещающим долгую и мучительную смерть. По сути, Мугивара уже должен был вылететь из каюты прямиком в море — к тому же в разобранном во всех смыслах виде, — но его резиновая хватка полностью обездвижила Ло. — Ублюдок, — беззлобно прошипел он, честно озвучивая свое мнение. — Ты же меня искромсаешь, если я тебя отпущу. Так что извини, — Мугивара ухмыльнулся, дотягиваясь пальцами до затылка Ло. Взъерошил волосы, осторожно массируя голову. — Эйс так делал, когда мне было плохо — помогало. — Я прекрасно себя чувствую, — Ло попытался отвести взгляд, но хватка Мугивары стала еще крепче. Они чуть не столкнулись лбами, и Ло поежился, ощущая, как его губы обдает горячий выдох. — Не ври. В голове зашумело, и Ло понял, что теряет контроль над ситуацией. Которого не было изначально, поправил он себя прежде, чем потянулся вперед, касаясь губ Мугивары. Тот непонимающе моргнул, замер, вытаращившись на Ло — и облизнулся. А затем Ло ощутил, как тело прошибает молнией от макушки до пяток, когда Мугивара поцеловал его — неумело, крепко и вместе с тем искренне. Объятия ослабли, но Ло даже не подумал о том, чтобы использовать этот шанс и выбраться из койки, из каюты, из этой жизни к чертям собачьим — он потянулся к Мугиваре сам, обхватывая его так крепко, чтобы не упустить. Ло в очередной раз нарушил свои же правила, но теперь он об этом не жалел. — Ты в курсе, что мы делаем? — вырвалось у него со смешком: уж слишком по-детски себя вел Мугивара, несмотря ни на что. Но Ло опять просчитался: перед его носом до самой двери протянулась резиновая рука и заперла ее на засов: — Я, по-твоему, на дурака похож? — Да, — честно признался Ло и неожиданно для себя самого расхохотался в голос. Приятные объятия тут же исчезли, и Ло ощутил, как в плечи впились тяжелые, крепкие пальцы, переворачивая его на спину и прижимая к кровати. В паху стало горячо от тяжести усевшегося сверху Мугивары, который торжествующе ухмылялся: — А по мне, ты на дурака сейчас больше похож, Торао. — Хватит меня так называть. — Не-а. Мне так нравится, и ты вправду на тигра похож, — сообщил Мугивара, склонив голову и смерив Ло оценивающим взглядом. Ло захотелось снова его поцеловать: сейчас, немедленно, наплевав на все сдерживавшие его принципы и правила. Что он и попытался сделать, приподнявшись — но хватка Мугивары была крепкой, а руки тяжелыми, не позволявшими сдвинуться с места. — Я первый. Собственно на поцелуй это не было похоже: Мугивара просто прижался к губам Ло, фыркнул и уткнулся носом в висок, глухо хихикнув. Ло вздрогнул от его дыхания, чуть ли не опалившего кожу, но старался не двигаться — в нем взыграло любопытство. — И что ты задумал, Мугивара-я? — как можно ехиднее поинтересовался он. — Не скажу, — ответная улыбка защекотала кожу и нервы, заставив Ло рвано выдохнуть. Он и забыл, насколько Мугивара непредсказуем — кто знает, может он действительно понимает, что делает... — И хватит называть меня Мугиварой, у меня имя есть, — внезапно раздалось над ухом. Ло ошарашено моргнул: в животе взметнулась горячая волна возбуждения. Он попытался уверить себя в том, что ему всего лишь показалось, но тщетно: Мугивара начал покусывать его шею, изредка рыча, словно требовал чего-то. И только когда его губы достигли ключиц, Ло понял, что больше не может ждать. Он целовал жадно и требовательно — так же, как пытался его целовать Мугивара. Выплескивал всю накопившуюся привязанность к этому придурку, человеку с самым большим и любящим сердцем, который только может существовать, и который должен жить — потому что без таких людей мир окончательно превратится в кучу дерьма. — Не смей умирать, — бормотал Ло, гладя ошарашенное лицо напротив — лицо ребенка с глазами взрослого, — бережно касаясь застарелого шрама под глазом, нежно, почти по-матерински, ероша и без того лохматые вихры. Прижал к себе, чувствуя горячее тело, словно они сейчас были не в каюте, а под летним солнцем, обжегшим Ло изнутри, высушив напрочь все его мысли, оставляя только жар: горький, приятный, заставляющий захлебываться собственными словами. — Не умирай, слышишь меня? Не смей даже думать об этом, — Ло краем ускользающей мысли понял, что сказал бы это все уже очень давно, когда Мугивара еще был на грани жизни и смерти, потеряв практически все, что у него было. Как хорошо, что он успел сказать все это сейчас. Ладонь Мугивары неожиданно легла на грудь, отодвигая: — Не дури, Торао. — Я же сказал — не назы... Поцелуй заткнул Ло практически моментально. Не просто прижимание к губам: настоящий, глубокий, но все такой же неумелый. Ло поежился, ощущая, как пальцы Мугивары задирают его рубашку, резко скользят снизу вверх по груди, заставляя рвано вздохнуть в поцелуе. — Не умру я, — Мугивара прижался лбом к его лбу, его ладони замерли на груди Ло. — Мне многое надо сделать. — Например, стать Королем пиратов? — Ло не сдержал усмешки, и тут же застонал, ощутив, как Мугивара трется пахом об его живот: — И это тоже. Ло его не услышал: возбуждение буквально ослепило его, выжгло все мысли напрочь. Он выгнулся навстречу Мугиваре, срывая с него одежду, грея руки о чужое тепло, пытаясь впитать его кожей. Он наслаждался неумелыми, но искренними ласками, жмурился от танцующих по его татуировкам пальцев, постепенно опускающихся ниже и ниже, и, наконец, накрывших бугор на джинсах: — А тут татуировки у тебя есть? — Нет, — ответил Ло и только сейчас опешил от неожиданности вопроса. — А жаль, было бы круто, — сообщил Мугивара и тут же расстегнул джинсы Ло. Тот моментально забыл о неожиданном вопросе — со стоном толкнулся вперед, обнял Мугивару настолько крепко, насколько мог. — Люблю тебя... — Ага. Ло подался вперед — и еще, и еще, и снова. Обнимал, ласкал, целовал, чувствуя, что возрождается — снова, на сей раз окончательно, задыхаясь от переполняющего его тепла, сгорая от грохочущего в висках возбуждения. Ощутил, как губы разъезжаются в счастливой улыбке, когда Мугивара толкнулся в его ладонь: — Ло. Тот замер — собственное имя непривычно ласкало слух — и ласково, насколько только мог, скользнул пальцами, размазал влагу, улыбнувшись в ответ на недоуменно-восторженный взгляд. Застонал, ощущая, как быстро горячая ладонь скользит по его члену, слыша, как над ухом еле слышно прозвучало: — Ло... давай дальше, Ло... Он повиновался: двигал рукой все быстрее, другой гладя спину, опрокидывая навзничь, скользя по груди, минуя рваный шрам, целуя губы, шею, следуя губами за пальцами. В ушах звенело от хриплого учащенного дыхания Луффи; кожа горела от неровных, теплых прикосновений, скользнувших к груди, к шее, вцепившихся в волосы мертвой хваткой, когда Ло поцеловал живот Луффи, счастливо и глупо улыбаясь от его глухого, рычащего голоса, что ласкал слух: — Ло-о... Рык превратился в стон, когда Ло лизнул головку, взяв член почти до основания и быстро сглатывая. Луффи продолжал звать его по имени, вскидывая бедра навстречу, вздрагивая и беспорядочно гладя по голове и плечам, пока не успокоился, распластавшись на кровати. — Я здесь, — Ло приподнялся на локтях и обнял, прижимаясь лбом ко лбу. — Я здесь, Луффи. — Хорошо, — тот улыбнулся и потрепал Ло по макушке. * * * — Капитан!!! — радостно возопил Бепо и запрыгнул на Ло всем своим весом. Впрочем, тому было не привыкать к тяжести медведя: он привычно подхватил его на руки, вдыхая запах рыбы, моря и медикаментов. Его команда выглядела не лучшим образом: все, включая Жан Барта, носили бинты, которые, как прикинул Ло, уже давно пора было сменить. Некоторые даже были на костылях, наспех сделанных из крепких древесных суков. Ло ощутил себя последним ублюдком, и радостные вопли команды заставили его сильнее уткнуться в живот Бепо. Тот, однако, понял жест Ло по-другому: соскочил с его рук и сам заключил капитана в объятия, чуть не плача. — Мы так скучали, капитан! — Эй, подвинься, мы тоже хотим его обнять! — раздался над ухом голос Шачи, и последний беспардонно втиснулся между Бепо и Ло. — Черт, кэп, знали бы вы, как вас тут не хватало!.. — Он имеет в виду «Кэп, мы тут начисто забыли все ваши лекции по выживанию в джунглях, а еще разучились оказывать медпомощь», — любезно расшифровал Пенгвин и только потом кинулся обнимать Ло. — Но вас и правда не хватало! — Я обязательно вобью все знания обратно в ваши головы. Только сначала отрублю их, чтобы запоминалось лучше, — пообещал Ло, ухмыляясь. — Да ладно, капитан, у нас тут была экстренная ситуация! — Вам тоже досталось, кэп! Что с вашей рукой? Это Дофламинго ее так? — Промашка вышла... — Капитан, мы читали газеты! Вы все же положили Дофламинго, мы знали, что так случится! — Я тут ни при чем, это заслуга Мугивары... — Ло осекся и улыбнулся самому себе. Привязанность привязанностью, но привычки порой трудно изжить.