Tales from the Grandline

— А что такое «грязный поцелуй»? — Что? — вопрос был настолько неожиданным, что Нами даже отвлеклась от очередной карты. Обернулась — Луффи, не моргая, сидел рядом и выжидал ответа. — Во-первых, кто тебе вообще о таком рассказал? И во-вторых, почему ты спрашиваешь меня? — Никто не рассказывал. Я слышал, как Усопп и Санджи говорили что-то об этом, — Луффи пожал плечами. — А когда я у них спросил, то они почему-то послали меня узнать это у кого-нибудь другого. Так что за грязный поцелуй? — Гм… — желание как следует обвесить долгами невоздержанных на язык ребят сменилось растерянностью, и Нами с удивлением поняла, что ее щеки краснеют. — А ты разве никогда никого не целовал? — А нафига? — другого ответа можно было и не ждать. А выкручиваться как-то надо —, но не пересказывать же ему те подробности сладострастных баек, которые Нами и сама слышала только краем уха? Если уж по-честному, то все эти нежности, пошлости и прочие атрибуты Великой Любви были для нее практически пустым звуком. Если не шли от чистого сердца, разумеется —, а в нынешние времена это было большой редкостью. — Так ты не знаешь? — в голосе Луффи прорезались нотки разочарования. Нами вздрогнула и выпалила: — Поцелуй — это просто поцелуй, ничего больше! Грязным его называют… ну… просто потому что бывают такие, ясно тебе? — Гмм… Понял! Она даже моргнуть глазом не успела — любопытного капитана как ветром сдуло. Похоже, такой ответ его удовлетворил. И слава богу. Выдохнув, Нами вернулась к карте. Мысленно чертыхнулась — из-за внезапно объявившегося Луффи она сбилась в расчетах, и курс придется прокладывать с самого начала. Сколько бы времени не повторялось такое, привыкнуть к чудачествам капитана до сих пор было тяжело. Покачав головой, Нами взялась за перо. Но не успела написать на бумаге хоть что-либо: дверь резко распахнулась, сама Нами оказалась в подозрительно знакомых резиновых объятиях, а к щеке прижались теплые пахнущие чем-то вкусным губы. — Вот! — Луффи улыбался как ни в чем не бывало. — Яблочное варенье! — Варенье?.. — Нами показалось, что она потеряла не только дар речи, но и рассудок за компанию. Щека словно горела, и она коснулась ее, словно пытаясь остудить — пальцы скользнули по чему-то липкому. — Ну да, варенье. ТЫ же сама сказала, что поцелуй — это поцелуй! А грязным его называют, если ты… — Балда!.. На полной скорости тело капитана-балбеса вылетело за дверь, украшенное огромной шишкой на макушке. Нами захлопнула дверь и прижала ее всем своим весом, словно обороняясь. Полезла в карман за платком, чувствуя, что щеки перестают пылать. — Вот ведь дурак… — пробормотала она, вытирая лицо от варенья и слушая паникующие вопли Чоппера. Когда до ушей дошел недовольный голос капитана, Нами поймала себя на том, что практически на него не злится. Разве что самую малость — ну кто целуется с грязным ртом? ..