Ты — только моя пища

      Когда наш посёлок захватили в вампиры, в первые дни, казалось, начался конец света...       Небо закрыли тёмные тучи, пугая надрывным ревом грома и ярким блеском молний. Капли дождя капали на лицах жертв, чьи неживые глаза, с застывшим в них животным страхом, были устремлены вверх, на устрашающее небо.       Много людей тогда погибло. Вампиры не щадили никого: ни стариков, ни детей, ни женщин. Всех убивали, бросая изуродованные тела прямо на землю.       Море крови пропитало тогда почву, много того, что с таким непосильным трудом было построено и посажено, сгорело в адском пламени, которое невозможно было погасить водой.       Меня тогда приставили в качестве помощника к старой знахарке — доброй пожилой женщине с невероятными глазами цвета аметиста. Я была тогда ещё маленькой, где-то десяти лет. Дрожа от страха, вызванного ужасными звуками битвы сверху и дьявольским хохотом нечисти, я трясущимися руками подавала женщине инструменты, то и дело смахивая с себя паучков, которых в подвале было полно.       Тогда было до жути страшно. В любой момент в наше небольшое укрытие мог войти один из захватчиков и попросту убить. К счастью, обошлось. Мы, как и немногие другие, сохранили собственные жизни.       Я думала, более устрашающей ситуации в моей жизни не произойдёт. Но, как оказалось, я сильно ошибалась...       Издаю испуганный писк, в очередной раз дёрнувшись и чуть царапнув собственную руку чёртовой пилочкой, которой до этого старательно пыталась перепилить верёвки.       Совсем рядом со мной что-то упало, послышался звук ломающейся костей, а вслед — берущий за душу, грозный, полный ненависти и ярости зверский рык. Казалось, от него лопнут барабанные перепонки, пол же пошёл ходуном то ли от сильного удара, то ли от мощи этого рева. И подобное продолжалось уже довольно долго.       Животные рыки, от которых сердце предательски трепетало, лязгающие звуки, как будто скрещиваются мечи, а также трясущаяся земля — всё это продолжается, казалось, вечно.       Но я всё же точно не знаю, сколько длился этот кошмар, происходящий в этом помещении. Но я уже молю всех известных мне богов о скорейшем окончании. От этого всего ужаса просто хотелось провалиться сквозь землю, лишь оказаться где-то в более безопасном месте.       Открыть глаза я не решалась. Сначала следовала просьбе Кита, чуть ли не впервые послушав его, ну а после просто не решалась, тихо дрожа от страха.       Прикусываю и без того пострадавшую губу, чувствуя во рту металлический привкус собственной крови, с яростью водя пилочкой по верёвкам, мечтая от них избавиться. Они оказались достаточно прочными, так легко не поддавались.       От этого занятия меня отвлек треск чего-то деревянного, а после нечто небольшое со свистом пролетело рядом со мной, оцарапав плечо, принося новое разнообразие болевых ощущений. Тут таки я не сдержалась, открывав глаза и уставившись на повреждённую конечность, на которой виднелась небольшая ранка. Против воли мой взгляд упал на пол. Справа от себя я, собственно, увидела источник нанесённого вреда, а именно нечто, бывшее ещё совсем недавно деревянным стулом.       Но когда я перевела взгляд, дабы рассмотреть происходящее перед собой, то была очень удивлена, увидев... ничего?       Передо мной навис своеобразный занавес тёмно-синего цвета, не позволяющий рассмотреть хоть что-нибудь. Кроме всего этого, в один момент стало до невозможного тихо. Как будто происходящей до этого наверняка кровопролитной битвы и вовсе не было.       Выдыхаю, настороженно прислушиваясь. Тихо как на кладбище. Ох, Боже... Что за ассоциации?! В душе засело какое-то жуткое, невероятно скользкое чувство чего-то плохого. До одурения плохого.       С непонятно откуда взявшимся рвением и напором пилю верёвки, краем уха услышав такой долгожданный треск. Да, наконец-то!       Уже ненужная пилочка звонко ударяется о пол, создавая сильное эхо в полнейшей тишине. Устало потираю запястья, замечая на них характерные красные следы, наверняка будут синяки.       С трудом поднявшись, замечая нахлынувшую слабость, я, не взирая на опасность, совершаю до невозможного глупый и необдуманный поступок — подхожу к этому «занавесу», неуверенно протягивая руку в его сторону.       На удивление, я не почувствовала абсолютно ничего. Моя рука легко прошла сквозь эту своеобразную материю, наведя на мысль об обычной иллюзии. Интересно, это дело рук Кита? Или того психопата?       Выдохнув, на дрожащих ногах я уверенно прохожу сквозь эту иллюзию. Увиденное заставило меня широко распахнуть глаза, испуганно попятившись назад. Из горла вырвался глухой стон, полный ужаса и беспомощности.       Кровь. Она была везде: на голых стенах помещения, на полу, даже на потолке! Её тёмно-красные ручейки медленно стекали в небольшие лужицы, вызывая у меня рвотные рефлексы. Мама...       Сглотнув, я оглянулась повнимательнее, с облегчением вздохнув, так и не увидев Шуна. Как сквозь землю провалился, гад. Но я увидела кое-что, вызвавшее у меня уже крик, который сотряс стены этого проклятого здания.       В луже собственной крови лежало тело Кита. — Кит! — отчаяние захватило меня в свою власть с головой. Нет, этого не может быть. — Кит!       Находясь на грани истерики, я со всех ног ринулась в его сторону, по дороге таки поскользнувшись и упав, измазываясь в чужой крови. Его крови.       На четвереньках я таки доползла к лежащему сломанной куклой телу, сотрясаясь в рыданиях. В горле образовался горький ком, мешающий нормально дышать.       На теле вампира не было живого места. Грудь была пробита, из раны обильно вытекала кровь. Весь торс покрыт разнообразием рваных и колотых ран, которые дополняли общий ужас. Землянисто-серое лицо напоминало восковую маску, с уголков разбитых синеватых губ текли тонкие дорожки крови. И тело... Изломанное, с кое-где торчащими костями. Блондинистые волосы измазались в крови, обретая в некоторых местах грязно-коричневый цвет. — Нет, — шепчу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Моё тело начала бить крупная дрожь. — Ты не можешь умереть...       Всхлипываю, всматриваясь в лицо Кита, ища хоть какие-то признаки жизни. Увы, ничего. Совершенно. Рука против воли тянется к шеё мужчины, в попытке прощупать пульс.       Холодная, прям ледяная кожа сразу навела на мысль о самом страшном, но я в отчаянии откинула эту чушь.       Спектра Фантом не может так просто умереть. Просто не может.       Уже не сдерживаясь, я громко рыдаю, тихо сжимаясь рядом с телом вампира, стискивая его руку в ладони, до конца не принимая очевидное.       Пульса не было. Он умер. Умер из-за меня...