Red or Black

– Заходи, будь как дома, – Чарли даже не обернулась, потому что знала, что я пойду за ней в ее дом. Она сняла кроссовки, оставив их у порога, а затем принялась снимать свою верхнюю одежду, вешая в шкаф. Я сделал тоже самое, только свою куртку оставил в прихожей на крючке. Раньше я не особо рассматривал ее квартиру, когда был здесь, да и не было на это времени, так как мы занимались поисками Райли. Сейчас же, все для меня казалось новым, незнакомым, будто я пришел сюда в первый раз. Было довольно уютно, цвета были неброские, пастельных тонов. Это успокаивало. Обычно яркий интерьер режет глаза и вызывает напряжение. Несмотря на то, что внутри было довольно прохладно, это не вызывало неудобство. Причиной было всего лишь открытое нараспашку окно, которое в спешке, наверное, забыли затворить при уходе. Я заметил, как Чарли поежилась, видимо, ощутив похолодание в доме. Сначала я хотел вернуться за курткой, которую оставил в прихожей, но затем заметил камин в гостиной, разжечь который было бы как раз кстати. – Где лежат дрова? Я разожгу… – спросил я, указывая на прямоугольное углубление в стене, огороженное стальной решеткой. – Они там, с левой стороны, рядом с камином, – объяснила Чарли. – Окно открыто, а ночи стали холодными, стоит разжечь, чтобы нагреть дом, – я подошел к камину, открывая крышку. Взяв несколько поленьев, я быстро закинул их внутрь, а затем поджег длинные спички, опустив на дрова. Они были очень сухими, поэтому быстро приняли на себя горячие языки пламени, обдавая жаром мое лицо. Сидя рядом с камином, стало намного теплее, и небольшая дрожь прошла. Я услышал, как напарница закрыла причину холода в доме, и вернулась в гостиную, чтобы проследить за моей великолепной работой «каминщика». Я не оборачивался, но чувствовал на спине ее взгляд. Стало как-то неловко. Очень редко бывало так, что мы молчали, когда оставались вдвоем, не зная, о чем поговорить. Я очень надеялся, что это пройдет, ибо не хотелось провести вечер в таком смущении. Она ушла через пару минут, а затем снова вернулась. Я хотел начать разговор, сказав что-нибудь банальное. Уверен, она бы подхватила его, и все уже не казалось бы таким неловким. Но меня опередили. – Возьми, – я обернулся и увидел в ее руках полотенце и чистую футболку, похожую на мужскую. – Тебе надо сходить в душ, сегодня мы повозились в грязи, образно говоря. Это футболка дяди. Он носил ее еще до того, как сильно поправился, и она стала для него мала. Я думаю, тебе будет в самый раз, – она говорила спокойно и размеренно, словно ей вообще было лень это делать. Я встал с коврового покрытия, облокотив железную кочергу от камина на его каменное покрытие и подошел к Чарли, принимая из ее рук то, что она принесла. – Спасибо, – я улыбнулся и посмотрел на нее. – Занимаю за тобой очередь, – указала она на меня. – Моим волосам сегодня досталось, – я машинально посмотрел на ее темные волосы, которые в некоторых местах все еще были покрыты белой штукатуркой, которая обваливалась во время крушения небоскреба. Снова стало не по себе от жутких воспоминаний прошедшего вечера. Слава богу, что это уже просто воспоминания, которые со временем смогут забыться. – Понял, я быстро, – кивнул я, и обошел девушку с правой стороны, отправляясь в ванную. Мне понадобилось десять минут, чтобы привести себя в порядок. Как хорошо было смыть с себя сегодняшний день, как первый шаг к избавлению от плохих мыслей. Футболка действительно оказалась в самый раз. Она вкусно пахла стиральным порошком, а ткань была очень приятной на ощупь при соприкасании с телом. Когда я вышел, в гостиной был приглушенный свет от камина. Чарли сидела рядом с ним, неотрывно смотря на языки пламени, которые отражались в ее глазах. Она показалась мне такой умиротворенной в этот момент, словно этого спокойствия хватило бы на целую толпу людей. Мне совсем не хотелось отрывать ее, но выбора не было. – Ты можешь идти, – я сказал это тихо, близко подойдя к ней. Она даже немного испугалась, настолько была погружена в себя. – Хорошо, – она посмотрела на меня снизу-вверх, встала и ушла, уступая мне место перед камином. Я сел туда же, где сидела она. Теперь настала моя очередь погружаться в пылающий огонь. Именно он сейчас был самым лучшим фильмом, а треск дерева – самой лучшей музыкой. Я слышал, как шумит вода в ванной, невольно в голове начали представляться всякие пошлые и развратные картинки. Я ударил себя по лбу. – О чем ты думаешь, Чон Чонгук? Совсем спятил? Извращенец… – произнес я вслух. Тот факт, что я находился в доме одинокой девушки, которая сама меня и позвала, конечно не мог не прельщать, но мы ведь серьезные люди, работаем вместе, решили, что чувства подождут, поэтому смысл сейчас думать о чем-то таком? Уверен, она просто позвала к себе, чтобы я не ехал ночью за рулем, чтобы не уснуть и не попасть в аварию. Чарли, наконец-то, проявила заботу, а я, как типичный представитель сильного пола, напридумывал на свой лад. Правильно Чарли всегда говорила, – я точно придурок. Грубо, но справедливо. В следующий момент, Чарли развеяла все мои представления о том, что девушки целую вечность принимают душ. Она освободилась так же быстро, как и я, хотя волос на ее голове в разы больше, следовательно, на них больше уходит времени. Но через такие же десять минут, я услышал звук открывающейся двери. Оттуда все еще шел шум воды, но через минуту и он умолк. Когда Чарли вошла в комнату, я чуть не подавился собственной слюной. Даже залипательный камин не смог удержать моего взгляда. На ней была обычная футболка и домашние короткие шорты, которые открывали вид на красивые стройные ноги, чуть загорелого оттенка. Ее мокрые волосы были все уложены на одну сторону, а на лице не было ни грамма косметики. В руках она держала две большие кружки, от которых приятно пахло шоколадом. В этот момент она показалось мне самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел. Звучит банально, но это, черт возьми, чистая правда. Теперь мне даже как-то неловко, что я заметил это только спустя месяц работы вместе с ней. И куда я смотрел все это время? – Держи, – она протянула мне одну из кружек, которую я с удовольствием взял. Все-таки, запах сделал свое дело, поэтому хотелось побыстрее попробовать на вкус. – Спасибо, – кивнул я и попытался отпить. Получилось плохо, потому что было довольно горячо. Я сощурился, когда немного обжегся. – Аккуратней, горячо, – предупредила она, слегка улыбаясь. – Моя верхняя губа это уже поняла, – я изобразил шипящий звук, означающий, что это было больновато. Она взяла со своей кровати две подушки и принесла туда, где я сидел. Одну она подложила мне, а на вторую облокотилась сама. Затем она достала из ящика в кровати плед и укрыла наши ноги. – Так намного лучше, – приятно вздохнула она, дуя на горячий шоколад. По вкусу я догадался, что это именно этот напиток детства. – Да, так точно намного лучше… – я посмотрел на нее, и она заметила мой неотрывный взгляд на себе. – Что? – Сейчас ты другая. – Мне было лень краситься, да и зачем? Сейчас ведь ночь… – Я не об этом, – усмехнулся я. – Ты спокойная, добрая, не язвишь и не споришь, не препираешься и не пытаешься спасти мир. Ты такая, какой должна быть. – Но я не могу такой быть, потому что моя жизнь мне этого не позволяет… – она закусила нижнюю губу, опустив взгляд на поверхность напитка в кружке. – Когда мы поймаем его, ты обязательно начнешь новый этап, который начнется с дня, когда ты просто сядешь вечером перед камином и насладишься этим сладким горячим шоколадом. Не думая о том, что кто-то там замышляет очередной план, что кто-то снова в опасности, что кого-то снова придется спасать, решая наисложнейшие загадки. – До тех пор, пока я буду верна своей работе, я не смогу начать новый этап… Я всегда буду за кем-то гнаться, всегда буду кого-то спасать, и мне будет не важно, что случится со мной. – Так ты думала тогда, когда висела над пропастью? Когда хотела отпустить мою руку? – я хотел знать ответ. И время было самым подходящим. – Да, именно, – я не ожидал услышать другого. Она и не собиралась сказать ничего другого. – Я просто знала, что либо эта чертова лестница разломается на куски и мы упадем вместе, либо ты отпустишь меня, но спасешься сам. А потом закончишь то, что я начала. Я знала, что даже если меня не станет, ты все равно его поймаешь и отомстишь за всех. Ведь это уже давно наше общее дело. Оно было общим с самого начала. Даже когда ты еще ничего не знал об этом. Ты же сдержал бы свое обещание? – Сдержал бы. Но цена за его выполнение слишком велика. Ценой не должна быть чья-либо жизнь. А уж тем более твоя. Я не думаю, что чувствовал бы себя хорошо даже после поимки. Ты бы ведь все равно не присутствовала при этом. Я бы не смог обнять тебя после того, как мы бы увидели его за решеткой. Не смог бы взять тебя за руку и сказать: мы сделали это. Не было бы «нас». Был бы я. Не такого финала я хотел бы. Так что даже не смей говорить о таких вещах, – я согнул ноги в коленях, положив на них руки. Боль в висках снова дала о себе знать. Я сделал усилие, чтобы прогнать ее, но удавалось с трудом. Давление становилось все сильней, и сдерживать эмоции было труднее. – Снова головные боли? – обеспокоенно спросила Чарли, заметив мою мимику. – Ничего, пройдет, – выговорил я. – Нужно съездить к доктору за таблетками. – Так и сделаю завтра, – кивнул я. Потихоньку режущие ощущение начали проходить, и мне постепенно становилось лучше. Тело расслаблялось, и я вместе с ним. – Знала бы я раньше, давно бы съездила за ними, – я услышал толику вины в ее голосе. – Ты бы все равно не смогла заставить меня их принимать. – Я бы поспорила на этот счет. – И проиграла бы… – Я бы не была так уверена. Не ты один способен к насилию, – я вдруг посмотрел на нее, ибо звучало довольно грубо. Она поняла смысл моего взгляда. – Я имею в виду в рамках разумного, разумеется… Я усмехнулся. Мы замолчали. Я подкинул дров, чтобы разгоралась новая деревянная партия. – Знаешь почему я позвала тебя к себе? – Почему? – Хотела закончить наше свидание… Подумала о том, что в тот раз все было прекрасно, пока мне не позвонили и не сообщили о трупе Уилла, а сейчас, когда мы спасли Райли, и наконец-то можем чуть-чуть отдохнуть, я решила, что самое время сделать что-нибудь приятное. – Почему именно сегодня? – Мало ли, что может случиться завтра… С нашей работой, а уже тем более после того, что случилось в том здании, нужно пользоваться каждым удобным случаем, чтобы провести какое-то время вместе с людьми, которым хочешь его уделить… – Твои слова меня пугают… – по спине пробежал холодок, несмотря на то, что в комнате было не меньше 22 градусов тепла. С чего вдруг она так заговорила? Неужели настолько испугалась недавних событий? – Мои слова меня саму пугают. Но такова жизнь… – Ты стала какой-то пессимисткой, – я слегка толкнул ее в плечо, вызывая улыбку на ее лице. – Вот, теперь мне нравится больше, – я улыбнулся в ответ на радостях, что смог ее немного приободрить. – Мой любимый напиток – горячий шоколад, – сказала Чарли. – Но я не так часто пью его, потому что Райли его ненавидит, а пить его в одиночестве я не люблю, потому что в детстве я всегда пила его вместе с отцом, когда мы ходили в походы с ночевкой. Он всегда брал с собой термос с горячим шоколадом, и мы пили его из железных кружек, сидя перед костром. Поэтому я очень люблю сидеть перед камином – это напоминает мне о былых временах, – я внимательно слушал, смотря на ее чудесный профиль. – Мой любимый цвет – сиреневый, хотя у меня нет ни одной вещи такого цвета, потому что я всегда считала, что он мне не идет. Моя любимая книга, кроме свода законов и Конституции, – я усмехнулся, – «Унесенные ветром», потому что я всегда хотела быть похожа на главную героиню – Скарлетт, – сильную, властную, красивую, отчаянную и смелую женщину, не боящуюся трудностей. Мой любимый фрукт – зеленые яблоки, могу есть их тоннами. В детстве мама всегда покупала для меня в магазине несколько штук, потому что я просила их гораздо больше, чем всякие сладости. Я никогда не была за границей, и несмотря на то, что я родилась в Америке, я никогда не была ни в одном из ее городов, кроме Детройта, где я и родилась, хотя всегда мечтала побывать в Нью-Йорке. Говорят, там очень красиво, хоть и грязновато. Я увидела своего дядю в первый раз, когда убили моих родителей, до этого, я никогда его не встречала и мой отец никогда нас не знакомил. Шеф забрал меня к себе и воспитал как родную дочь. Поэтому мой любимый человек – это дядя, который стал для меня отцом… – она повернулась ко мне и замолчала. – Зачем ты все это сейчас мне рассказала? – с удивлением в голосе спросил я. – Просто…чтобы ты знал… – она пожала плечами. – Если ты собираешься рассказать что-то подобное о себе, то не стоит… – Это почему? – я поднял брови в удивлении. – Потому что я все про тебя знаю… – она словно похвасталась тем, что сказала. – Неужели? – Ты умеешь раздражать людей, но несмотря на это, ты очень добрый. У тебя хорошее чувство юмора, хотя иногда твои шутки бывают третьесортными. Иногда ты безответственный, упрямый, раздражающий, но несмотря на это, мне кажется, что у тебя гениальный мозг, хотя ты и не сполна это показываешь. Твое мышление иногда вызывает мурашки по коже, а светлый ум наставляет на истинный путь. Ты очень заботливый, хотя стараешься это скрывать. Ты очень умело врешь, но иногда тебя выдает твое выражение лица. Наверное, в детстве родители хорошо тебя воспитали, наставляя не врать людям, но со временем ты этому научился. Ты становишься очень привлекательным, когда злишься, но ты не умеешь долго держать в себе гнев, поэтому быстро успокаиваешься. Ты вообще терпеть не можешь негативные эмоции, хотя, кажется, в последнее время, они берут над тобой верх. Уверена, ты не хочешь этого, но иногда не в состоянии с этим справиться. В такие моменты ты думаешь о том, что тебе нужен якорь, который сможет тебя остановить… – Вау…да я просто открытая книга, – я был настолько удивлен, ведь она буквально составила мой автопортрет. В какой-то момент мне показалось, что даже я сам так хорошо себя не знаю. – Да нет, просто я умею подмечать некоторые детали в людях. Иногда это помогает узнать человека… – в оправдание ответила она. – Да с тобой страшно иметь дело, – я расширил свои глаза, сделав вид, что испугался, и она снова засмеялась, но улыбка быстро исчезла с ее лица. – Но что ты тогда хочешь узнать обо мне? Только что ты рассказала мне про себя, а мне даже и рассказать тебе нечего… – я вдруг впал в замешательство. – Тебе и не нужно ничего говорить… – А что тогда? – Тебе нужно кое-что сделать… – Что именно? – до этого она сидела ко мне боком, но сейчас она сменила позу, повернувшись ко мне лицом. Сначала она просто посмотрела мне в глаза, промолчав с минуту, а затем сказала: – Поцелуй меня… – я не двинулся с места. Это было и странно, и желанно одновременно. Почему она попросила об этом? Ведь это должно случаться спонтанно. А сейчас даже как-то смешно и неловко… – Поцелуй меня так, как ты сам этого хочешь. Поцелуй так, как ты чувствуешь… – вот что она имела в виду. Это не просто просьба о действии. Это просьба о чувствах. О моих чувствах. Я безмолвно придвинулся ближе к ней, взял в руки ее лицо и прикоснулся к ее губам своими. Мы раздвигали их одновременно, поцелуй становился глубоким, томным, нежным и страстным одновременно. Я словно пропускал через него все свои чувства, о которых она просила, а Чарли делала то же самое в ответ. Сейчас никто не мешал, никто не был в опасности, никто не был на грани жизни и смерти. Сейчас, наконец-то, были только мы. Я и она. Кто бы мог подумать, что так произойдет? В ход вступает старая поговорка: от ненависти до любви один шаг… У нас шагов было побольше, но именно эта извилистая тропа, с множеством кочек и ухабов, привела нас к этому дню. Этой ночи. Вся пошлость сплетения языков в поцелуе была у нас чем-то более глубоким по смыслу, хоть так было при всех наших предыдущих поцелуях, но именно сейчас это казалось чем-то более значимым, просто не менее чувственным. Я оторвался от нее. Мне не хотелось открывать глаза, но пришлось это сделать, ведь говорить так гораздо удобней. – Я хочу тебя… – не скажу, что это вырвалось при удобном случае. Нет. Это следующий этап проявления моих чувств. – Хочу тебя всю… Хочу, чтобы ты была моей. Чтобы не было никаких сомнений, помех, посторонних негативных мыслей по этому поводу. Хочу, чтобы ты была моей, потому что так должно быть. Хочу разрушить эту стену между нами, хоть и не мной построенную. Ты понимаешь это? – она просто кивнула. Это было самое лучшее ее соглашение из всех, что когда-либо были. Поэтому я снова начал ее целовать. Целовать так, как не делал до этого. Подбородок, шея, плечи, ключицы – все было сейчас в моей власти. Мне было приятно обнаружить, что на ней не было нижнего белья. В этом я убедился, когда опустил руку на ее грудь, скрывающуюся под тонкой футболкой. Ее влажные волосы прилипали к моим рукам, но я не убирал их, потому что мне очень нравился запах ее шампуня. Постепенно я аккуратно уложил ее на плед, который уже служил «кроватью», ведь пол был достаточно жестким. Приподнимая ее футболку, я постепенно скрутил ее в трубочку, обнажая ее мягкую кожу. Мои поцелуи дошли до ее оголенной груди. Ее дыхание становилось быстрым и более громким, что не могло не воспалять меня. Я почувствовал ее руки на своей спине, которые задирали мою футболку вверх. Когда мы были в одинаковом положении, она начала нащупывать мои кубики пресса, а затем проводить короткими ногтями по спине, вызывая приятные ощущения. Камин потихоньку начал гаснуть, поэтому свет стал приглушенным, создавая более романтическую атмосферу. Я видел теперь лишь очертания ее тела, по которым невольно проводил рукой. Ловким движением я полностью обнажил ее кожу, откидываю в сторону короткие домашние шорты. Я оставлял поцелуи на внешних и внутренних частях ее бедер, а она изгибалась под ними. Прелюдия продлилась еще несколько минут, а затем я доказал, что она действительно нужна мне вся без остатка, слившись вместе с ней воедино. Я делал все аккуратно, потому что не хотел причинять боль. Я догадывался, что у Чарли уже давно не было ни с кем близости, потому что она «встречалась» и «спала» со своей работой, не оставляя сил на свидания с парнями. После того, как она ногами надавила на мои бедра, я понял, что мне нужно увеличить темп, что я и сделал, вызывая ее приятные слуху стоны. Она изгибалась в спине, закрывая глаза и облизывая губы, зарывалась пальцами в мои волосы, массируя голову, иногда хваталась за мои плечи и руки, когда ей было особенно хорошо, и приподнималась к моему лицу, чтобы поцеловать в очередной раз. Оргазм почти одновременно охватил нас с головой. Мне было приятно видеть легкие судороги ее тела, которые давали понять, что я все сделал правильно. Я укрыл нас другой половиной пледа, которую не занимали наши тела, и поцеловав ее в слегка влажный живот, улегся на него головой. Чарли снова поглаживала мою голову, перебирая волосы. Мы оба смотрели на догорающий огонь в камине, где выгоревшие дрова превратились в черные угольки. От него все еще шло тепло, которого вполне хватало, чтобы не замерзнуть, лежа на полу. Перебираться на кровать нам было лень, поэтому, когда я перекинул голову на вторую подушку, мы так и уснули вместе, после того, как телесно признались друг другу в своих чувствах.