Red or Black

POV Чарли – Привет, дочка, – я не могла в это поверить. Мой отец, живой и здоровый, сейчас стоял прямо передо мной. Я что, уже в раю? Или мне кто-то незаметно что-то вколол, чтобы вызвать такие иллюзии. Но, к сожалению, не было никаких иллюзий. Он действительно был здесь, и я действительно слышала его голос. – Я…я просто не могу поверить… – язык заплетался, голова кружилась, а слезы непрекращающимся потоком скатывались по щекам. – Господи, что здесь происходит? Это шутка такая? – Я, конечно, не Господь Бог, но могу ответить тебе на эти вопросы, – снова заговорил он. – Ты ведь хотела видеть наяву обладателя голоса, который сопровождал тебя все это время, – ты видишь. Уверен, ты сейчас очень удивлена и тебе надо прийти в себя, – я услышала, как он начал идти ко мне, все еще сидящей на полу. – Давай, я тебе помогу… – он прикоснулся ко мне, и только сейчас я поняла, что он действительно жив. Но ощущений радости у меня не было. – Не трогай меня! – я резко вскочила, отдергивая свою руку. Я снова подняла на него глаза, увидев его лицо вблизи. Оно очень осунулось, выглядело даже довольно болезненно, сам по себе он был очень худой. Та одежда, которая была на нем, висела, словно была на два размера ему велика. Волосы были очень жидкими, по сравнению с его густой шевелюрой, которую я запомнила. И несмотря на все это, мужчина был моим отцом. Моим отцом, смерть которого я видела собственными глазами десять лет назад. – Как ты выжил? – всхлипывая задала я вопрос. – Я видела, как в тебя выстрелили! Я видела, как кровь залила твою рубашку! Ответь мне, как ты выжил?! – обычная речь переходила на крик, выражая всю душевную боль, которую я сейчас испытывала. – Моя смерть была фиктивной, – спокойно ответил он. – А мамина? Мамина тоже была фиктивной? – Нет. Твоей матери и правда нет. – Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! Как ты можешь так спокойно вообще сейчас со мной разговаривать?! – Потому что я спокоен. И тебе советую сделать тоже самое… – Зачем? Объясни зачем это все? – Зачем я убил твою маму? – Что? – Ой, прости, кажется, сорвалось с языка… – он наигранно прикрыл рот, изображая, что сделал это не специально. – Сукин сын! – я подорвалась с места, потому что мне захотелось голыми руками вцепиться в его худощавую шею, что было очень кстати, ведь задушить будет гораздо проще. Но стоило мне побежать в его сторону, как меня схватили за обе руки. Мне тут же завели их за спину, сматывая веревкой в тугой узел. Я скривилась от боли в запястьях, которые были сильно пережаты. – А говорил с глазу на глаз… – злобно взглянула я на него. – Я блефовал, – улыбаясь, он развел руки в сторону. – Завяжите-ка ей еще рот, ребятки, а то от ее вопросов уже голова трещит, – махнул он рукой бугаям, которые меня сдерживали. В следующий момент мой рот был заклеен скотчем, который больше не давал возможности иметь право голоса. Конец POV

***

Когда я очнулся, очень долго пытался прийти в себя. Мой мозг вроде бы как меня слушался, но тело практически не могло. Осмотревшись по сторонам, я понял, что нахожусь в каком-то странном месте, похожем на кабинет стоматолога. Только стены здесь были обшарпаны, вокруг стояли грязные шкафы, столы, задрипанные стулья, с порванными сиденьями. Я же восседал на «стоматологическом кресле», где надо мной свисала лампа на длинной большой ножке. Попытка привстать была бесполезной, так как мои руки и ноги были привязаны к креслу. – Ты уже проснулся, спящий красавец? – услышал я женский голос. И почему он показался мне таким знакомым? – Ты проспал целых два часа. Не думала, что мой снотворный пульверизатор такой действенный. – Кто ты? – хриплым голосом спросил я, пытаясь вглядеться в девушку, стоящую в дверях. – Не узнаешь меня? – она двинулась в мою сторону, и я все четче начал видеть очертания ее лица. Она была шатенкой, с выразительными глазами, довольно симпатичная и приятная. От таких всегда обычно жди беды, которая, собственно, со мной сейчас и приключилась. – Как-то смутно… – сощурил я глаза. Она вдруг нагнулась к моему уху: – До скорой встречи… – произнесла она, и тут меня осенило. Та самая танцовщица из клуба. Черт возьми, а она что здесь забыла? Так вот что за встречу она имела в виду. – По твоему выражению лица вижу, что ты узнал меня, – сладко улыбнулась она. – Надеюсь, ты тогда не сильно расстроился, когда я так внезапно тебя покинула? – Да нет, все равно это был худший минет в моей жизни… – равнодушно отмахнулся я. – Да ты задел меня за больное, – надула девушка губки. – Рад стараться, – подмигнул я ей. – Меня зовут Даниель. – Мне это не интересно… – Учусь на педиатра. – Это тем более не интересно, – я сощурил брови из-за той странной информации, что она говорила про себя. – Я дочь отца Чарли. – Это мне тоже неинте… – я остановился. Что-что? Мне показалось? – Ты кто? – Сводная сестра твоей ненаглядной Чарли, – улыбнулась она. – Все еще неинтересно? – А вот с этого места давай-ка поподробней. И это…сними эти веревки, руки болят, просто жуть… – я указал взглядом на свои запястья, которые очень сильно натирало и в местах уже слезла кожа, образуя зияющие кровавые ранки. – Веревки не сниму, – тут же ответила она. – А вот насчет отца Чарли с удовольствием тебе расскажу, – она подвинула один из стульев и села рядом со мной. – Ну, во-первых, отец Чарли жив, во-вторых – он тот, кого вы искали все это время. В-третьих – я его дочь от второй жены. Я помогала ему все это время, пока вы пытались его найти. Вот только вы не сможете его убить… Что я только что услышал? Блять, это какая-то комедия, честное слово! Меня что, снимает скрытая камера? Отец Чарли жив?! Да она сама видела его смерть! Какого хрена выясняется, что это все неправда? Какого хрена ОТЕЦ Чарли – чертов психопат недоумок, который чуть не угробил сотни жизней, взамен еще парочки?! Я могу понять все в этой жизни, кроме того, что сейчас услышал. Теперь мне действительно хотелось его убить. Уверен, что Чарли тоже. Не думаю, что взыграет любовь дочери к отцу. Но она сказала, что мы не сможем его убить. Что еще за бред? – Почему мы не сможем его убить? – Потому что…он итак уже почти мертв… – вдруг погрустнела Даниель. Я даже заметил, как у нее заслезились глаза. – В каком смысле? – Мой папочка болен… – девушка готова была просто разреветься, но она лишь хлюпала носом, периодически вытирая выступившие слезы рукой. – Надеюсь, смертельно? – не мог не съязвить я. Она подняла на меня глаза, полные злости, посмотрев исподлобья. – Это из-за вас ему так поплохело! – с криками вскочила со своего места девушка. – Если бы вы перестали за ним гоняться, он не переживал бы так и чувствовал себя прекрасно! Но вам же не терпелось поймать преступника! – Ты дура или прикидываешься? – мне было смешно от ее слов. – Твой папаша совершил кучу преступлений. Он угрожал взорвать целый торговый центр, убил человека, повесив его на цепи под потолком, почти убил моего лучшего друга, которого еле удалось спасти, похитил лучшую подругу моей девушки, держа ее в здании, которое собирались снести, в надежде, что оно разрушится вместе с ее жизнью, следовательно, это было прямым покушением, мне продолжить? – Нет! Я итак знаю все это! – Тогда какого хрена ты мне сейчас втираешь, что это мы виноваты, что твоему бедному папочке-психопату на первой стадии стало вдруг плохо со здоровьем?! Поверь, всем будет очень радостно, если эта болезнь и правда неизлечимая… – улыбнулся я. Я снова почувствовал боль в висках, которую сопровождала приступающая злость. Я снова пытался включить рычаг самообладания. Хотя, выключить его было бы лучшей идеей. Кто знает, может сила Халка поможет мне разорвать веревки? – Он просто настолько старался завоевать внимание своей первой дочери, что переступал черту… – понизила голос она, снова присаживаясь на стул. – Завоевывал внимание путем убийства людей? Ты серьезно? Напомни-ка мне, какая там у него стадия психического расстройства? – Заткнись! Ты просто ничего не понимаешь! Он любит всех, кого породил. Просто показывает это особым способом. – Что за чертов особый способ?! Господи, да ты такая же психованная, как и он! Спасибо всевышнему, что Чарли не пошла в него! – хотелось поднять руки вверх, сложив вместе, но все те же веревки не позволили. – Это все не важно… – вытерев слезы, она снова встала со стула. – Важно то, что я должна завершить последнюю миссию. – И в чем же она заключается? – не успел я спросить, как почувствовал укол в руку. Я опустил глаза и увидел иглу шприца, вонзившуюся в мою вену. – Что это за черт?! – Я сделаю тебе три укола… – начала объяснять девушка, закончив вливать в мои жилы первую дозу. — В первый раз ты почти ничего не почувствуешь. Лишь легкую эйфорию, голова немного покружится. Во второй раз – тебе станет невыносимо обидно из-за того, что вместо того, чтобы работать над мелкими делами, ловить мелких преступников и карманников, иметь выходные дни и ходить на свидания с последующим отпадным сексом, ты сидишь в каком-то заветшалом кабинете, привязанный к стулу, без движений и прочих человеческих потребностей и пытаешься сопротивляться со своим же организмом, в то время как твою ненаглядную пассию удерживает собственный отец, который оказался больным на голову психом. Что, уже злишься? Я вижу, как ты злишься. Это видно по твоим глазам, – она заулыбалась, ослепляя своими белоснежными зубами, указывая пальцами на мои глаза. После второго укола тебе начнет казаться, что все хорошее в мире – это злость, которая может излечить от всех ран и болезней. Она будет твоим верным помощником и другом, который поможет избавиться от всех проблем. А затем наступит последняя стадия – третий укол. Он решит все. Если ты не сможешь с собой справиться, то до конца его действия ты станешь неуправляемой убийцей. Гнев станет твоим главным проводником. Инъекция настолько подействует на лобную долю твоей головы, отвечающей за эмоции, что выпустит только самые страшные, плохие, разрушительные и коварные. Эти эмоции будут контролировать тебя до тех пор, пока ты не сделаешь что-нибудь глупое, страшное или уничтожающее. То, что тронет тебя до глубины души и разорвет пополам. То, что раз и навсегда сломает твою жизнь. Только после этого ты освободишься, придешь в нормальное состояние. Ну что, приступим ко второй стадии? – спросила она, снова оголяя свои белоснежные зубы. – Я вижу ты уже прошел первую, пока слушал меня. Она подошла к столу, поднимая с него очередной шприц, наполненный прозрачной, чуть беловатой жидкостью. – Пошла ты к черту… – как будто в полудреме сказал я, так как голова действительно кружилась. Я пытался дергаться, чтобы она не попала в мою вену, но это мало помогало, поэтому я просто старался держаться изо всех сил, чтобы не поддаться действию инъекции. Я боялся, безумно боялся не справиться. Боялся, что гнев действительно овладеет мной и я не смогу его остановить. Но в то же время я хотел вылить его на всех. На всех тех, кто причинил боль мне, Чарли, нашим друзьям. Поэтому моей первой жертвой будет эта девчонка, возомнившая из себя гребаного доктора, а второй – ее трёкнутый папаша, которому я с радостью вырву хребет. Я снова почувствовал иглу в своей коже. Мне показалось, что это было похоже на укус комара, хотя обычно в два раза больней. – Ты поплатишься за это… – выговорил я, прикрывая глаза. Жидкость, введенная в мои вены, действовала почти моментально. Я почувствовал, как меня начало раздражать то, как я сижу и насколько мне неудобно. Затем то неуютное место, в котором я нахожусь. Потом то, чем я сейчас занимаюсь, вместо того, чтобы выпить пивка вместе с Тэхеном, сидя на удобном мягком диване, за просмотром очередного боевичка. Взглянув на улыбающуюся особу, колдовавшую надо мной, возникло желание размозжить ее миленькое личико по стенке, в независимости от того, что она хрупкая девушка, у которой совсем нет силенок, чтобы со мной тягаться. Я вроде бы чувствовал себя в своей тарелке, но умом еще понимал, что это не совсем то, что я обычно чувствую. Контролировать становилось тяжелее, поэтому я пытался вспомнить хорошие моменты своей жизни. Например, наше первое свидание с Чарли под тем деревом. Наш первый настоящий поцелуй. Затем ночь, проведенную вместе. Но эти воспоминания заканчивались тем, что картинка с хорошей резко перескакивала на плохую, где я спасаю ее от падения с десятого этажа, что произошло в рушившемся здании, где мы чуть все не погибли, затем то, как я пытаюсь спасти ее из заложниц, сражаясь с этим чокнутым бильярдистом, который в итоге и превратил меня в нечто страшное, повредив мою голову. – Дай угадаю – плохие воспоминания? – подала голос девушка. – Не твоего ума дело! – грубо ответил я, не желая вести с ней беседу. – Ууу! Как ты заведен! Кажется, твоей бедной голове и правда досталось из-за этой девки… – Не смей даже говорить о ней! – А кто меня остановит? Ты что ли? – засмеялась она. – Освободи меня, и проверим… – намекнул я ей. – Освобожу, как только введу тебе последнюю инъекцию. – Думаю, уже и так достаточно… – сжимая кулаки сказал я. – Ну пусть все же будет, для пущего эффекта, – подмигнула она, поднося очередной шприц к моей руке. На этот раз я вообще не почувствовал, как игла пронзает мою кожу. Я будто потерял чувство…чувствовать. В этот момент я понял, что не смогу сдерживаться. Поэтому все, что мне нужно было сделать – сосредоточиться на одном человек. И этот человек – отец Чарли. Ведь именно он во всем виноват. В том, что так страдала девушка, которую я люблю. До тех пор, пока не подействовала инъекция, я должен думать только о нем, представлять только то, что с ним связано, а именно: те убийства, которые были совершены по его приказам или лично им; взятия в заложники, угрозы жизни множеству других людей. Так было легче сосредоточить свой гнев на одном человеке. Жаль, что я не видел его – картинка была бы ясней. Когда ненависть к нему становилась все больше, я стал сжимать кулаки все сильней, я слышал, как пульсирует кровь в голове, становится жарко, невыносимо дышать. Мне хотелось выбраться наружу, освободиться. Я понял, что инъекция начала свое действие, когда я начал как бешеный вырываться из оков этого чертового кресла. – Выпусти меня! Я убью тебя, если не выпустишь! – начал кричать я Даниель, которая явно испугалась моего поведения. Наверное, она и сама не ожидала, что все так обернется, ведь будь я на ее месте, мне бы тоже стало страшно. Она сначала замешкалась, стоя в стороне, но когда я снова крикнул ей, она испугалась, но подошла ближе, чтобы развязать мои ноги и руки. Когда с оковами было покончено, я резко вскочил со своего места, хватая девушку за горло. Прижав ее к стене, я посмотрел в ее голубые глаза. – Если честно, я мог бы сейчас проломить тебе череп, слегка ударив его об стену, но ты слишком миленькая, чтобы портить твою бесценную головку, – тихо сказал я. – Мой тебе совет – когда выйдешь из тюрьмы, за пособничество преступнику, веди нормальный образ жизни. Если разрешат – продолжай учиться на педиатра. Детям все еще нужна помощь врачей. И не дай бог я увижу тебя снова, промышляющей очередными грязными делишками, – я приблизился к ее уху, – прострелю голову даже не задумываясь. Отстранившись от нее, я тут же отпустил ее шею, а затем быстро ушел из кабинета, оставляя ее в одиночестве размышлять над тем, что сказал ей. Выйдя за дверь, я услышал разговоры. Вытащив из-за пазухи пистолет, проверив на заряженность, я направился к двери, из щели которой мерцал свет.

***

POV Чарли – Все началось с того дня, когда нас троих якобы взяли в заложники плохие люди, – начал рассказ мой отец, усевшись на стул напротив меня. Я могла лишь периодически ронять слезы, ведь разговаривать мне запретили. Сейчас я услышу все. Это и будет концом. Сейчас мне действительно хотелось, чтобы Чонгук был рядом, скрываясь где-нибудь в засаде. Чтобы он тоже все слышал, чтобы мне не пришлось потом все ему пересказывать, ведь было бы очень тяжело второй раз это вспоминать. Бугаи, что связали мне руки ушли, оставив наедине с этим уже незнакомым мне мужчиной. А он продолжал говорить: – На самом деле это было спланировано мной. Ты знаешь, что ты жила в богатой семье, у меня был свой шикарный бизнес, много денег, прекрасное жилье, семья. Но однажды мне предложили нечто большее, чем это. Я был действительно умным человеком, который мог использовать свой интеллект во благо продвижения их бизнеса. Конечно, сначала я не мог предположить, что связался не с теми людьми, но они предлагали мне несметные богатства, взамен на жизнь, которую я имел сейчас. Знаешь, детка, – деньги страшно влияют на человека. Они повлияли на меня настолько, что я превратился в психа. Да-да, я этого не отрицаю. Они сказали мне, что если я хочу наполнять свою ванну зелеными купюрами, я должен избавиться от своей семьи. Сначала я подумал, что они рехнулись, но соблазн оказался сильнее. Первой жертвой ради денег оказалась, как не прискорбно, твоя матушка. Они сказали, что никто кроме меня самого не должен знать, чем они занимаются, поэтому сказали мне избавиться от жены. В прямом смысле. И я согласился, – он улыбнулся, поднимая глаза наверх. Возникло чувство, что он действительно наслаждается этими воспоминаниями. – Единственным моим условием было оставить тебя в живых. Все-таки, ты была еще невинным ребенком, и это было бы совсем бесчеловечно. Взамен они сказали, чтобы я инсценировал перед тобой собственную смерть. Но ты ведь знаешь, что я всегда был довольно креативным человеком, поэтому я решил придумать сказку про «красное и черное». И ты знаешь, мне настолько понравилось, что я начал использовать эту фишку. Ты в этом сама потом убедилась. Правда же весело? После того, как самый худший день в твоей жизни закончился, я узнал, что тебя поместили в психиатрическую больницу. Поэтому я нанял Джорджа МакГейба, которого попросил приглядывать за тобой, лежа в этой больнице. Если честно, он принес мне не очень много пользы, поэтому я решил оставить его там, без права на мои деньги. Ну знаешь, экономить тоже иногда полезно. С тех пор моя жизнь пошла в гору. Я жил припеваючи. Все было в моих руках – власть, женщины, шикарные апартаменты, машины. Я стал новой личностью. Великой личностью. В скором времени я узнал, что объявился мой братец. Братец, который забрал мою маленькую дочурку к себе на воспитание. Это было плохим знаком, ведь я знал, что он всю жизнь работал детективом. Я был уверен, что когда ты вырастешь – пойдешь по его стопам, а затем начнешь искать убийцу своих родителей. Так оно и произошло. Сначала я не был уверен в твоих силах, но чем больше ты копала под меня, тем страшней мне становилось от возможного разоблачения. Ведь если бы вы выяснили что я натворил, мне светило бы пожизненное заключение. А в тюрьму я, конечно же, не хотел. Поэтому, я начал эту игру. Игру с тобой. Именно за счет этой игры я мог следить за твоей жизнью. Следить за тем, какой сильной женщиной выросла моя дочь. Я гордился тобой. И сейчас горжусь. Знаешь, деньги действительно могут купить все и всех. Я понял, что веселее всего творить злодеяния, приказывая кому-то другому. Я начал игру заказчик – исполнитель. Самому не хотелось марать руки. Исполнители делали все так, как я им говорил. За это они получали крупную сумму в карман, а я наслаждался этим кино, построенном на реальных событиях. Знаешь, мне так понравилось доставлять людям страдание. Я ведь всегда любил мелодрамы. Мне нужно было просто растрачивать деньги на удовольствия. И моим удовольствием стали убийства. В первый раз это произошло, когда я нанял киллера, который избавил меня от информатора, который стал слишком много болтать направо и налево. Мне действительно понравилось распоряжаться людскими жизнями. Поэтому я стал играть в игру с вашим агентством. Сначала я поселился здесь, найдя временное убежище, придумывая свои коварные планы. Все получилось настолько гениально, что вы так и не смогли меня вычислить. Вы, наверное, подозревали каждого, кто вызывал сомнение хотя бы на долю секунды, верно? Вспомнив эту замечательную сказку про «красное и черное», я решил использовать ее, как мой модус операнди*. И вышло весьма недурно. Вы так волновались, когда пытались делать выбор. Я придерживался того мнения, что красный и черный действительно самые сильные цвета в нашей жизни. Красный воодушевляет, дает силы для продолжения начатого, олицетворяет победу и способность верно нанести удар. Он выражает жестокость, самовольность, эгоистичность, придает уверенности. Он довольно смел и самобытен, не терпит соперничества. Именно поэтому очень часто выбирался именно этот цвет. Он всегда дает людям больше надежды. Жизнь воплощается в красном цвете. С черным же, наоборот – он притягивает негативные эмоции, раздражение, гнев, в отличие от красного именно черный считается цветом смерти и траура. Но не все понимают, что именно с красного – крови, начинается смерть. Я пытался научить вас и не только вас делать правильный выбор, играя с людскими жизнями. Мне вдруг захотелось тоже поучаствовать в твоей жизни, смотря на то, какой сильной и независимой ты растешь. Мне хотелось знать, что я не зря оставил тебя в живых, что это не было самым неправильным решением в моей жизни. Когда я понял, что тебе начал нравиться этот парень – Чонгук, я решил, что стоит по полной занять вас обоих, чтобы у вас не было времени друг на друга. Любовь – это слабость, а слабость не должна была присутствовать в твоей жизни и брать над тобой верх. Будешь слабым ¬– ничего не добьешься. Все мои злодеяния должны были показать тебе, что нельзя доверять людям, с которыми имеешь дело. Большинство из них всегда делают неправильный выбор, и из-за этого происходят неприятности. Человек всегда должен быть сам по себе, ведь доверять он может только самому себе. Но чем больше я в этом убеждался, тем сильнее становились ваши чувства друг к другу. Я видел, что ты действительно поначалу никому не доверяла, но затем ты открылась. И открылась именно этому парню. А мне так нравилась твоя былая холодная отчужденность и способность принимать самостоятельные решения. Мне хотелось всеми силами вас разлучить. Сначала вмешал сюда его друга. Думал, что он возненавидит тебя за то, что это было из-за тебя, ведь был виден мой почерк. Но нет, такого не случилось. Затем в ход пошла и твоя лучшая подруга, которая по счастливому стечению обстоятельств оказалась девушкой этого друга. И опять – это только сблизило. Причем не только вас двоих, но и всех тех, кто прямо или косвенно вам помогал. Но на самом деле были и те, кто помогал вам по моей просьбе. Например, твой друг Билли. Я обещал, что осуществлю его мечту, если он поможет мне. Поэтому иногда он проводил меня в морг, скрывая под маской простого лаборанта. Ну про Уильяма Хамфри ты знаешь. Ему повезло меньше. Просто я не люблю, когда мне угрожают. Бедняга Бобби оказался слабаком и не смог выполнить свою роль информатора, чуть не выдав вам мою тайну. Раскрою тебе секрет – он умер от того, что в его коже был специальный чип, при активации которого по организму разливается сильнодействующий яд – стрихнин, один из самых опасных. Это было довольно искусно. Хотя, его тоже можно было понять – довел его твой парень, у которого уже к тому моменту крыша поехала. Да, кстати – травма Чонгука была незапланированной, но она сыграла мне на руку. Кто как ни теряющий самообладание парень, с повреждением лобной части головы, отвечающей за эмоции, может, например, случайно ударить свою девушку, тем самым теряя ее доверие. О его болезни мне рассказал его лечащий врач, которого я просил докладывать о состоянии пациента. Я был очень рад, что так произошло. Но счастье длилось не долго, ведь я увидел, что этот парень чертовски старается ради тебя. Наверное, он действительно очень сильно тебя любит. Кстати, прямо сейчас ему промывает мозги моя вторая дочка. Она на пару лет младше тебя, но такая же красавица. Учится на доктора, так что знает как делать укольчики. Мне захотелось сделать этот конец довольно эпичным, используя его приобретенный недуг против него самого. Это оказалось так весело. Я знаю, что у него с собой пистолет, поэтому это действительно будет чертовски весело. О, как раз сейчас он скоро появится. Надеюсь, он хорошо видит в темноте. Я бы посоветовал тебе бежать, потому что мне кажется, что я только что освободил чудовище. Это было последнее, что я услышала после такого долгого и подробного рассказа. Когда мигающая лампочка выключилась, свет перестал освещать заброшенный этаж, превращая его в темную комнату страха. Я слышала тяжелые шаги за дверью, а затем она открылась, с громким стуком ударяясь о стену. Испугавшись, я отбежала в сторону, спрятавшись за одну и колонн. Я поняла это, когда нащупала ее руками, а затем приложилась спиной. Постепенно, глаза начали привыкать к темноте, хотя я все еще смутно видела, так как их застилала пелена слез, которые не прекращались литься из моих глаз. Мне казалось, что моя жизнь полностью разрушена, ведь это все сотворил мой отец. И если уж и называть кого-то чудовищем, то только его. Только ему подходит это слово. Всю жизнь я хотела за него отомстить, а оказалось, что я так долго искала именно его. Сейчас я его ненавидела. Я желала ему смерти. Желала ему страданий. Таких, какие перенесла я. Я не считала, что потратила свою жизнь впустую, ведь преступник все-таки объявился, хотя непонятно почему он решил сделать это сам. Я потратила впустую свои слезы, проливая их за убитого отца, который так ужасно меня обманул. Тяжелее всего было осознавать именно это. Было настолько тяжело, что хотелось умереть… Конец POV – Где ты, сукин сын?! – с криками ворвался я на этаж. Свет, который я видел ранее больше не мигал, впуская меня в темноту. – Решил в прятки со мной поиграть?! – я держал пистолет, направляя его в пустоту. – Ну почему же в прятки? – услышал я голос, и тут же стрельнул в направлении него. Но услышав звуки рикошета, понял, что промахнулся. – Включи свет, так же будет гораздо веселее! – А мне кажется, что свет только помешает сделать эту игру более интересной, – голос прозвучал уже в другом конце помещения. Я снова нажал на курок, но опять мимо. – Не трать пули зря, парень, они ведь не бесконечные. – Не волнуйся, хватит, чтобы прикончить тебя! – Скажи-ка мне вот что. Ты пришел сюда спасать Чарли…или же самого себя? «Эти эмоции будут контролировать тебя до тех пор, пока ты не сделаешь что-нибудь глупое, страшное или уничтожающее. Только после этого ты освободишься, придешь в нормальное состояние», – вспомнил я слова его чокнутой дочки. – Я пришел сюда, что освободить всех: тебя, от возможности причинять кому-то вред, Чарли, которая больше никогда не должна думать о тебе и видеть тебя, и себя от неуправляемого гнева, который сейчас надо мной подвластен…И если ты, чертов ублюдок, не покажешься, обещаю, когда я в тебя, наконец, попаду, я всажу тебе пули в те места, которые причиняют самое большое количество боли. Поверь мне, я знаю где это. А затем, специальным презентом попрошу, чтобы их не извлекали из твоего тела, когда тебя посадят за решетку. Ты умрешь в четырех стенах от инфекции, которая будет мучить тебя до конца твоих дней. – Поверь, я живу с инфекцией уже второй год. – О чем ты? Ах да, твоя дочурка упоминала о какой-то болезни… – Она была права. У меня обнаружили рак желудка. – Сочувствую. Надеюсь, тебе чертовски больно. – Теперь ты понимаешь, почему я сам назначил эту встречу? Хотелось увидеть дочь, поговорить с ней. Направить на путь истинный. Но она упряма. И как я понял, очень любит тебя. – Так же, как я люблю ее. Где она? Что ты с ней сделал? – Она тоже здесь, слушает наш разговор. Наверное, ей было тяжело узнать, что ее отец неизлечимо болен. – Слишком много о себе думаешь, ублюдок… Чарли! Где ты?! – Ох, она тебе не ответит… – Что ты с ней сделал?! – Ничего, просто ее рот очень плотно заклеен скотчем, чтобы она не выдавала себя, – я снова направил пистолет в пустоту, пытаясь довериться слуху и выстрелить в голос, но снова и снова промахивался. Пуль становилось все меньше, а злости еще больше. – Где ты?! – выстрел. – Мимо, – засмеялся он прям над моим ухом. – Покажись, сукин сын! – снова выстрел. – Снова мимо, – засмеялся над другим ухом. – Я все равно в тебя попаду! – Что, так хочешь застрелить меня? – Больше всего на свете! – Ну так стреляй… – прозвучало совсем близко. Прямо за моей спиной. Я резко развернулся и выстрелил три раза. Резко загорелся свет. Меня ослепило, поэтому я тут же прикрыл глаза. Чуть привыкнув, мои взгляд упал на пол, на который падали капли крови. Подняв глаза, я увидел мужчину, державшего перед собой Чарли, а в ее животе были три зияющие раны от моих пуль… – Поздравляю, – начал он, прикрываясь своей дочерью, – ты спас всех… В этот момент, по законам жанра, внутрь ворвался отряд бойцов, которые тут же схватили худощавого мужчину. Все, что я мог сделать в этот момент – это поймать падающую на пол Чарли. До этого я не мог понять, что только что произошло, но когда ее тело оказалось в моих руках, я словно начал приходить в себя. Сердце бешено заколотилось, руки дрожали, а слезы потекли градом. *Westlife - Us against the world – Ч…Чарли…Ты…ты…Боже, нет, нет, нет… – захлебываясь от слез, я не мог четко выразить свои мысли. Я аккуратно отлепил скотч от ее рта, и увидел сгустки крови, вытекающие из ее рта. Она начала кашлять, а я пытался остановить кровь, которая вытекала из ее живота, прижимая раны. – Доктора! Здесь есть доктор?! Позовите его, живо! – не своим голосом начал орать я, оглядываясь по сторонам. Я увидел, как один из бойцов побежал прочь, чтобы позвать врача. – Ничего, ничего, детка…Ты потерпи немного, ладно? Я тебя спасу, слышишь?! – у меня началась истерика. Я видел ее лицо, ее глаза, смотревшие на меня. Кажется, она даже улыбалась, но не слишком ли это было в складывающейся ситуации? – Ч...Чонгук… – дрожащим голосом произнесла она. – Мы…ведь п..победили, да? Его поймали? Он…т…теперь…понесет наказание? – Да, он ответит за все. Не волнуйся, мы с тобой вместе будем смотреть, как перед его лицом закрываются стальные решетки, – прижимая ее к себе, ответил я. – Ты только не теряй сознание, хорошо? Пообещай, что не будешь? – она улыбнулась и слабо кивнула. – Мне…мне так холодно... Чонгук…ты можешь обнять меня? – истерика подкатила с новой волной, потому что я знал значение этих слов. Я прижал девушку к себе со всей силы, растирая ей плечи. Где этот чертов доктор?! Я поднял глаза на дверь, в ожидании того, что сейчас, наконец, увижу команду, которая заберет ее на кушетку и экстренно отвезет в больницу, но никого не было. – Это я это сделал…я… – рыдал я, прижимаясь лбом к ее. Теперь я до конца своих дней буду себя ненавидеть! Я тоже должен понести наказание, я ко всему буду готов! – Нет…Чонгук, не говори так… – произнесла Чарли, кладя свою руку мне на голову, пытаясь погладить по волосам. Я схватил ее, нежно целуя. Они были очень холодными. Я посмотрел на нее, она бледнела, жизнь покидала мою Чарли. – Не ты это сделал… Они…Это они…Пообещай мне, что ты не будешь винить себя…Слышишь? Пообещай!... – слезы покатились из ее глаз, брови сдвинулись, словно она требовала ответа в последний раз. – Я обещаю… – кивнул я, роняя слезы ей в ладонь. – Держи ее… – сказала она, смотря на свою руку, которую я сжимал в своей. – В этот раз я не хочу ее отпускать… – она снова улыбнулась. – Спасибо…тебе…Теперь я спокойна... Наша миссия выполнена… – она снова закашляла. – Знаешь, мне кажется, что я не чувствую своих ног… Да и спина как-то очень сильно болит… Наверное…пуля прошла через поясницу… Ну ничего… Это ничего… – я сжимал челюсть, чтобы не выть от того, что вижу перед собой. Любовь всей моей жизни угасает на моих глазах, а я ничего не могу сделать… – Прости меня, Чарли… Прости… Я так люблю тебя… – я разжал зубы, чтобы суметь сказать ей это. – Я знаю… – в последний раз улыбнулась она. – Я знаю… – свет вдруг угас в ее глазах. Они остались открытыми, но больше не моргали. Рука, которой она держалась за мою моментально расслабилась и размякла. Последняя живая слеза скатывалась по ее щеке, исчезая в ее густых волосах… Чарли не стало.

***

Отец Чарли, Герберт Уилсон, умер в тюрьме на пожизненном заключении через три месяца от продолжительной болезни. Шеф Джон Беррингтон остался руководить детективным агентством. Оно получило статус лучшего детективного бюро в городе Детройте за раскрытие самых тяжких преступлений. Его правой рукой был назначен лучший хакер города и гений компьютеров Пак Чимин. Ким Тэхен и Райли Адамс переехали в Лос-Анджелес после похорон Чарли. Чон Чонгук переехал туда же через месяц, после того, как суд принял решение признать его невиновным в убийстве по неосторожности под действием наркотических средств, которые были намеренно введены преступниками. Он не бросил работу детектива, устроившись в одно из лучших агентств в городе. Его приняли с распростертыми объятиями за былые заслуги в Детройте.

***

Шарлотта Уилсон была похоронена на самом большом кладбище Детройта под яблоневым деревом, на котором растет ее любимый сорт яблок. На ней было шелковое платье сиреневого цвета. Который ей очень шел…