Битва за солнце

       — Добро пожаловать в Сады Антарис, господин!        — Прошу, располагайтесь, господин!        — Не желаете ли выпить старейшего вина, дорогие гости?       Однажды Зереф мечтал провести всю свою жизнь, раз уж суждено быть бессмертным, в месте, где утро начиналось бы с пения птиц, шума прибоя и шелестения деревьев, а заканчивалось громким пением цикад и возможно, даже писком комаров над ухом. Если бы пришлось выбирать, он днями валялся бы на песке, где-нибудь под кокосовыми пальмами и плавая, когда ему заблагорассудится, в лазурной соленой воде на пляже. Как когда-то выглядел Ишгар, еще до инноваций в строении домов и женской одежде, когда все носили тоги, а на скалах строились каменные храмы.       Все в Садах Антарис, куда их компанию и даже (по просьбе Нацу, конечно) Эрзу Скарлетт, Хэппи и Грея Фуллбастера перенесла в два счета богиня, было пропитано духом того прошлого, что он запомнил из детства. Теплый воздух и закатное солнышко грело, но не пекло, и кажется, что он вибрировал от волн умиротворения и спокойствия. А еще там был невероятный храм, больше похожий на город на скалах, густо озелененный всеми растениями вселенной, со стен фонтанами и ручейками стекала чистейшая пресная вода, да и мощеная мозаикой дорожка под ногами нигде не повторяла узоров.        — Мы знали, что вы вернетесь, богиня!       Девушки в парадных нежно-голубых тогах, перетянутых золотом и сапфирами, низко им клонились и предлагали фрукты, игристые вина и выпечку, и кто знает, были те живыми душами или лишь творениями Антарис, как те этериасы, которых создавал Зереф. Впрочем, ему было не до вина и не до сладостей.        — Не сочтите за наглость, но у нашей подруги полное магическое истощение. Она использовала смертельное заклинание и мы лишь чудом успели прервать его, так что… есть риск опухоли, — выступил Нацу, прежде чем Зереф смог взять себя в руки и предупредить.       Темный маг держал её на руках, мрачно рассматривая вроде как полностью исцеленное им тело, но он слишком хорошо чувствовал, что что-то не так.        — Холодная, как лед, — сглотнул он, надеясь, что это не вина его последнего выброса проклятия.       На этот раз, в конце концов, он был слишком сильным и шел не то от головы, не то от сердца. Зереф думал, что все, край. Он был невероятно близок к безумию, и если бы не Люси, то навряд ли пришел бы в себя. Проблема лишь в том, что совсем скоро её руки ослабли, а тело неожиданно упало прямиком позади него, в срочном порядке выводя мужчину из состояния меланхоличного бреда.        — Эйли, займись заклинательницей, — обратилась богиня к девушке, что стояла ближе всех к ним и выглядела практически точь-в-точь так же, как и её госпожа.        — Да, мама, — кивнула девочка. — Отец мертв?        — Мертв.        — Значит, его пост теперь мой?        — Да.        — Отлично. С ценностями, которые перешли от него, будет намного проще привести эту девушку в порядок.       Их не пускали к Люси целые сутки. Пока команда Тенрю налегала на еду в невероятно огромном храме богини Антарис, пытаясь отдохнуть и молясь на понимание со стороны заказчика, Зереф мрачно бродил садами, без сна и еды. Он ждал, и просто не мог позволить себе забить это время ожидания чем-то обычным, вроде завтрака, обеда и ужина. И все, что он делал, это бесконечно бродил коридорами в своей голове, где истошно пытался найти выход их миллиона и одной безвыходной ситуации.       Еще не все потеряно. Он может в самом деле остаться здесь и никогда больше не попадаться Люси на глаза. Может покинуть все их жизни и не приносить проблем.        — Нет, я не могу… — устало пробормотал он, рассматривая ночное небо.       Конечно Зереф не мог! Ему следовало исправить слишком много вещей. И было множество способов это сделать. Например, найти все ключи Люси и уничтожить свои творения. А еще лучше — построить новые Врата Затмения и вернуться чуть больше, чем на семь лет назад, чтобы предотвратить появление Лефиана в жизни заклинательницы. И мысль, что тогда у неё с его братом все сложится как нельзя лучше радовала его. В теории радовала… на самом же деле, Зереф просто не мог отпустить её сейчас.       Это был его шанс на нормальную жизнь. Последний, а может, даже единственный.       Но был ли это шанс на нормальную жизнь для Люси?        — Тебя проклял Анкселам? — вдруг раздался голос прямо рядом с ним.       Это была Антарис, отдохнувшая и помолодевшая, какой и должна быть одна из богинь любви Ориона. Она приблизилась без какого-либо лишнего шороха, тихо, как кошка, и села на траву напротив темного мага.        — Вы знаете нашего бога жизни и смерти? — удивился Зереф, с трудом поднимая усталые глаза.        — Еще как знаю, он мой брат, — улыбнулась богиня.       Брат. Отлично. Неужели вся их семья такая неуравновешенная?        — Ты слишком громко думаешь, маг, — Антарис помотала в стороны головой. — Я очень сожалею, что вы застали меня в таком состоянии, но это все из-за расшевелившегося Юкошицуи. В конце концов, я больше известна как Мания для людей. Это были не самые лучшие времена… Тем не менее, я благодарна за то, что вы привели меня в чувство.        — Я прошу прощения, — удивился Зереф, пытаясь вспомнить всю информацию, что знал об Антарис.        — Нет, не просишь, — засмеялась богиня. — Но я ничуть не сержусь. Просто сюда меня привели… скажем… слишком громкие и несчастные мысли о любви.        — Скорее, о жизни, — Зереф лишь пожал плечами.        — Ты крайне похож на Анкселама. Неудивительно, что он так наказывал тебя целых четыреста лет. Но у меня есть предложение получше… оно касается этой девочки. Скажу честно, её состояние очень тяжелое. Даже слишком. Только сказать это Хвосту Феи я не решилась, потому что… ну… ты знаешь нрав этих волшебников. Все могло совсем плохо закончиться. А вот ты — другое дело. Опухоль все-таки есть, и она прямиком в сердце. Это необычная опухоль, как последствие того, что Юкошицуи портил её тело семь лет. И хуже того, еще и опустошение источников до их выгорания… если она и выживет, то ненадолго.        — Что? — практически одними губами произнес Зереф.       Голод Смерти собрался вокруг и по одному только велению Антарис стал утекать в воронку, вдруг возникшую над его головой.        — Что значит «ненадолго»?        — Держи себя в руках, черный маг, хотя я чувствую твое отчаяние, — Антарис помотала в стороны головой. — Еще не время сходить с ума. Есть один ритуал, который спасет вас обоих…

***

      Глубина в глубоком.       Если бы Люси спросили, что она чувствовала, когда открывала глаза, она ответила бы именно так.       Глубина в глубине, глубокое в глубоком, и океан чувств, что заставили её проснуться, открыть глаза и заплакать. Заплакать так, как никогда раньше, заплакать, как в последний раз, без рыданий и звуков. Лежа и смотря в невероятно высокий каменный потолок с бессчетными висячими растениями, которых она никогда в своей жизни до этого не видела и увидеть не рассчитывала.       В один момент Люси просто проснулась и поняла, что жива. Весь мир стоял перед её глазами, все моменты из её жизни и из жизней кого бы то ни было… просто Вселенная вдруг оказалась вверху и нараспашку, словно вечность в одном моменте, словно все и вся.       Один момент. Один миг. Нынешнее и текущее время, здесь и сейчас. Простое пребывание в моменте, вечное и красивое, как абсолютная, чистая эстетика всех поэтов, писателей, скульпторов и художников этого мира.       Гонка жизни прекратилась. Волшебство застыло, и в то же время сорвалось с места, пронизывая каждую клеточку её тела вместе с лучами малинового заката, будто тончайшие и острейшие молнии, но не принося боль, нет, наоборот. Эндорфины заплясали в крови вместе с адреналином, и весь мир вдруг стал таким ярким, чистым и вечным, что она уставилась на все это безумное великолепие без слов и морганий, поглощенная одним только чувством момента.       Люси знает, что и за чем следует наизусть: как дышать, как видеть, слышать или, к прочему, ходить — это равноценно бессмысленно, если у тебя нет правильных средств, настоящего пути, возможности, которой просто нельзя не воспользоваться. Дрожь пробирает её до мозга костей, прокалывая тонкими мастерскими иглами, проникая ими в клетки и заражая их вирусом, дарящим билет только в один конец, к месту встречи обеих сторон. В груди разливается шокирующая эйфория, как будто стенки легких горят и кто-то тушит их, тушит и тушит, заливая, не щадя, жидким азотом, пока не становится сложно дышать.       «Не закрывай глаза, не закрывай их», — напоминает себе вновь Люси, отмечая первые сверкающие звезды Вселенной на потолке.       Эйфория добирается до её рук, заставляет опустить их послушно на грудь, которая вздымается все медленнее и медленнее. Замирает. Опадает. Больше не позволяет дышать. Люси кажется, что время тянется невыносимо медленно, стоит на месте, потолок все светлеет, а звезды сверкают ярче, в то время как саму её погружают в чувства с головой.       Она задыхалась от красоты и счастья, понимая, что каким-то образом — совершенно случайно — прикоснулась к чему-то настолько яркому и живому, что заплакала.       Что-то взрывается в её голове, возникая в груди и поднимаясь вверх, когда мир, нарисованный ею на потолке, неспешно отдаляется, будто медленно отъезжающий поезд. Люси аккуратно и легко поворачивает голову вправо, не прекращая вглядываться в темноту, собирающуюся в один центр, в котором она точно видит свое отражение: её глаза покрасневшие, опухшие от слез, но такие отреченные и богатые, будто содержат внутри целую вселенную.       На неё смотрят чужие глаза, кто-то сжимает её правую ладонь теплой рукой, согревающей даже промерзшую насквозь грудь, и тогда растаявший лед вновь позволяет дышать. Люси всматривается в черный омут, и тонет в нем, тонет, погружаясь еще глубже. Будто в рабстве собственных мыслей, она тянется к тому, чего не существует сейчас рядом, готовая отдать все, лишь бы никогда не покинуть мир этих теплых фантазий, мир чужих глаз.        — По-вашему, это нормально, что вы сделали все без её согласия?!       Голос Нацу тоже кажется таким ярким и живым, что по телу заклинательницы проносится новая волна тока, стимулируя сознание.        — Нацу, успокойся уже! Какая разница, с согласием или без, если это спасло ей жизнь? — Эрза.       Люси видит их пятнами, но лишь потому, что все настолько четко, что пестрит в глазах. Её зрение никогда не было настолько хорошим. А еще, кажется, она улыбается, как дура, и все еще не в себе из-за необъяснимой эйфории.        — Та он бесится, потому что мы Люську за Зерефа замуж выдали, а не за него…        — Заткнись, Хэппи!       До самой заклинательницы очень медленно начинает доходить, кто держит её за руку и точно так же тупо и — аналогично — не в себе от эйфории улыбается.        — Знаете, что меня смущает? — задумчиво чешет подбородок Грей. — То, что они уже пять минут пялятся друг на друга, лыбясь, как ненормальные…        — Да, честно говоря, меня тоже это напрягает, — согласилась Эрза.       Антарис, наблюдая за волшебниками, не могла не смеяться. Она стояла рядом с больничной кушеткой, держась за живот и хохоча так громко и искреннее, что даже жертвам запрещенного богами ритуала пришлось чуть-чуть прийти в себя, чтобы обратить на неё внимание. Но богиня любви просто не могла не веселиться, искренне радуясь за своих гостей и просто помощников, потому что именно благодаря этой компании её дочь стала новой богиней изобилия, а сама она вновь обрела рассудок. Так что она даже не поскупилась на объяснения:        — Не беспокойтесь. Как я и говорила, Разделенная Вечность — заклинание невероятной силы, оно завязано на душах и чувствах. Это вам не обычная магия! Однажды её придумали, чтобы боги могли объединять в любви свои жизни с людьми. Вообще… ну… у нас оно считается запретным, но не волнуйтесь, сильнее их точно боги уже не накажут. Вот и есть некоторые последствия… — она тепло улыбнулась, намекая на неадекватный вид волшебников. — В виде обостренных чувств и эмоций. Считай, они будут воспринимать все исключительно в этом моменте, руководствуясь только сердцем, ближайшие сутки. Но все нормально. Просто не мешайте им.       Люси казалось, что в груди бьется не совсем её сердце. Она слишком остро ощущала запах книг и старой бумаги, как обычно пах Зереф, и на каком-то необъяснимом уровне чувствовала, что теперь очень тесно связана с ним, будто это одна душа на двоих у каждого в сердце, бьется, трепещет и летает, гоняя эндорфины по венам.        — А то, что они, фактически, муж и жена… так ведь удобнее. Поверьте, чувствуя то, что чувствуют друг к другу они, оставаться друзьями, врагами или никем невозможно.        — Безумная страсть?       Эрза сначала понимающе кивнула, а потом об этом сто раз пожалела, поняв, что ошиблась.        — Нет. Счастье. Настоящее, чистейшее, подлинное. Эти чувства и любовь с этого дня будут самыми важными в их жизнях.

***

      Видимо, заклинательнице духов очень понравилось целоваться. Нет, ей не просто понравилось, это практически превратилось в её хобби, единственное любимое занятие! Так что, к концу вечера у старшего Драгнила уже все губы были обветрены и почти что болели, но ему, тем не менее, занятие тоже явно запало в самую душу.       Так что Люси Хартфилия пела, танцевала, игралась с растениями и своим — теперь уже — мужем, хоть и чисто теоретически, но еще не совсем фактически. Да и происходило все это очень странно и невероятно: Голод Смерти, который уже давным-давно должен был убить все вокруг к чертям собачьим, не появился ни разу, да и вообще вокруг волшебников (ладно, только вокруг Люси) витала непередаваемая атмосфера жизни, веселья и здоровья. Все цвело, и каждый, к кому подлетала заклинательница, вдруг начинал чувствовать себя ребенком, свободным и чистым. В итоге, по просьбе волшебницы, к вечеру Антарис принимала у себя уже всю гильдию и скоп звездных духов вместе со Звездным Владыкой в уменьшенных размерах на настоящем празднике жизни, за глаза называемом свадьбой.       Тога, которую надели на Люси, была невероятно воздушной, струящейся и мягкой, так что всем вечно казалось, что она плывет по воздуху, как призрак. Зерефа тоже заставили облачиться в белый костюм, обшитый золотом, как тот, который был на нем под действием Сердца Феи, и тогда уж точно все это стало ужасно походить на свадьбу. И, конечно же, Хвост Феи совсем не скупился на музыку, шум и драки, и если бы не хорошо развитые способности Часов, Антарис бы убила их всех за разрушения. А так дух только и делал, что восстанавливал городок. В особенности после Нацу, который уже рассчитал наперед десятки лет своей жизни, погруженной в работу.        — Должно быть, я наконец-то начинаю мыслить трезво, — смеется Зереф. — Совсем капельку.        — И я. Это ощущение уюта, дома и счастья, кажется, у меня под кожей и вместо крови. Довольно странно, но мне хочется нести это всем и всему вокруг, заставлять людей понимать, что жизнь прекрасна именно в этом моменте и ценна, что бы не происходило. Сама возможность жить и наблюдать все это. Словами не передать то, что я пережила, когда пришла в себя. Безудержное счастье и любовь быть живым. Просто быть.       Было раннее утро, а может, и даже слишком поздняя ночь. Солнце только-только собиралось вставать, чуть перебивая половину звезд на небе, и все окрашивало небо в тусклые голубые и малиновые цвета. Теплые волны прибоя разбивались об их ноги, а никогда не остывающий песок, кажется, разогревал изнутри.        — Даже я задыхался от радости. Правда, мир сейчас такой странный! Кажется, я наконец-то понял то, что не мог понять целых четыреста лет.       Зереф сжал руку девушки чуть крепче, поднимая вверх и смотря на их ладони на фоне рассвета. Ему хотелось запомнить этот момент навсегда, как сотни тысяч прошлых моментов, что были сегодня. Они лежали на песке, пустив концы в воду во всех смыслах, подальше от шума и гостей. И наслаждались, со своим вином и изобилием еды на подносах вокруг.        — Да? И что же это?        — Я просто хотел узнать, зачем люди рождаются и умирают. С самого детства, — Зереф улыбнулся. — И теперь — наконец-то! — узнал. Без научных доказательств и теорем. На практике.       Люси казалось, что они дышали в одном темпе и даже смотрели на одни и те же вещи. Ей вообще казалось, что теперь она даже саму себя не чувствовала так хорошо, как Зерефа.        — Так вот я понял, что люди рождаются и умирают именно для этих моментов. Для того, чтобы наблюдать жизнь и наслаждаться тем, что она есть, даже в самых пучинах отчаяния. Знаешь, в конце концов, если смысла нет даже в смысле, это прекрасный повод расслабиться и просто принять. Все и вся. Принять себя. И как только ты открываешь глаза шире, охватываешь всю картинку перед тобой и на секунду прекращаешь думать, что у тебя куча обязанностей, невыполненных дел, того, что от тебя ждут или что ты должен сделать, чтобы оставить след в истории… как только ты делаешь это… начинаешь чувствовать жизнь. И тот самый пресловутый смысл, за которым в свое время гнались все мои учителя и знакомые.        — Смысл жизни в том, чтобы жить, — смотрит на него Люси. — Не обязательно в том, чтобы жить, любя и будучи счастливым. А для начала, попросту жить. Это самое главное.        — И теперь бессмертие уже не кажется таким страшным, как раньше, — Зереф смеется. — Кажется, что поняв это, я родился заново.        — Мы теперь муж и жена, технически… что будем делать дальше? Если Разделенная Вечность дала мне возможность жить, а тебе сильно смягчить гнев Анкселама.       Люси рассматривала их имена, выведенные белым на запястьях друг у друга. Это было красиво. И то, что её не спрашивали, теперь уже совсем не волновало юную заклинательницу духов. Ей было все равно. Лучшего итога всей этой битвы за солнце было не придумать.        — Я хочу исправить все, что натворил. Уничтожить все свои злые творения и, в конце концов, все-таки посвятить себя исследованиям, но толковым.        — Ты можешь открыть собственную академию при Хвосте Феи, — согласилась Люси, смотря в бездонные черные глаза. — Мы бы могли на этом неплохо заработать. А я, отыскав все ключи, писала бы книги и игралась с детьми.        — С нашими?       Зереф почувствовал, как все внутри сжалось и затрепетало, даже если знал, что Хартфилия имела в виду совсем не это.        — Может, и с нашими, — тем не менее, согласилась Люси. — Знаешь, сначала мне казалось, что можно построить еще одни Врата Затмения и вернуться во времени еще к Акналогии. Вместе с Нацу. Уничтожить его и все. Или же еще раньше, на время, когда он не был так силен. Но тогда драконы… ух, как все сложно! История — это очень опасно. В такие вещи вмешиваться мы уже не можем.        — Я тоже думал об этом. Но потом осознал, что временная линия будет не та, как другая вселенная, а эта так и останется в таком виде. В конце концов, вещи меняют нас. И кто знает, сложись ли они все лучше без тех событий, что каждый пережил. Только Нацу жалко. Кажется, теперь он совсем не знает, что делать.        — Ничего. Это же Нацу. Рано или поздно он встретит еще одну девушку, которую придется спасать каждый божий день, которая будет вкусно готовить и выгонять его из кровати по сто раз за ночь. Может, такую же истеричную, а может, намного более вменяемую.        — Он намылился работать до потери пульса и путешествовать, как Гилдартс.        — Думаю, для нас это тоже хороший вариант. На ближайшее время…       Солнце поднималось, заливая море золотом, заставляя прозрачные волны сиять и еще больше теплеть. Волшебники все так же смотрели на свои сплетенные ладони, как они противостояли лучам солнца, топясь в них, а потом друг другу в глаза, пододвигались ближе и наслаждались, наслаждались, наслаждались…       Дом — это место, которое должно быть у каждого, и дом — это всегда там, где тебя ждут. И такое место теперь было у них исключительно рядом друг с другом, здесь, на берегу моря сейчас, где-нибудь под деревом после полудня, в одной из спален вечером, за столом — следующим утром, и так до бесконечности, каждый раз в разных местах.       В общем, у них была целая вечность впереди. Искать ключи, помогать Хвосту Феи, исправлять ошибки прошлого, уничтожать демонов и любить друг друга. Целая вечность, разделенная любовью пополам — может, пятьдесят лет, может, целых сто. Кто знает, когда Анкселам придет за их душами…

Конец! Ну, вот и все! Закончить этот фанфик для меня было не просто делом чести, а… боже, даже не передать словами! Кайф. Просто кайф. Чистый. Теперь я могу спокойно переключиться обратно на свою книгу, к которой автор перепрыгнул из Хвоста Феи еще год или два назад. И именно она и есть причина того, что я так забросила этот фанфик. Хотя Зереф/Люси почему-то меня не прекращает вдохновлять и хочется писать, писать и писать! не смотря на каноническое несоответствие. Думаю, к «Битве за солнце» я еще вернусь не один раз, чтобы перечитать, исправить ошибки, но так, пожалуй, это единственная работа, где я действительно продумывала конец. А точнее, до него впринципе дошло дело: D С надеждой, что смогла написать по «Новой силе», как бы её не обижали, за столько лет нормальную историю без штампа в каждом абзаце. И естественно, всем, кто был со мной столько времени и появляется, кстати, до сих пор и в других работах — благодарна до глубины души. Отзывы это очень важно. Даже если это одна строчка, то, что на работу потратили время — очень важно. Ценно и неповторимо. Люблю вас. Спасибо за все! ♥