Битва за солнце

      Жизнь в гильдии была веселым приключением. И тем более жизнь в Магнолии, на улице Клубничной, периодически — вместе с напарниками и в одной кровати. Все это было ужасно заманчиво и интересно, даже когда её тело само тряслось от страха перед врагом, а руки опускались без возможности и надежды подняться. Даже тогда. Жизнь волшебника была просто прекрасной. Она была.       Люси задыхалась от злобы. Она валялась в какой-то изодранной тряпке, которую ей соизволили бросить, на ледяном каменном полу, и понимала, что плакать больше не может. В один момент слезы боли закончились. Все. Конец.       Лаборатория и тяжелая клетка из антимагического сплава давили на неё, как давит закрытое помещение на клаустрофоба, хотя Хартфилия прекрасно знала, что застряла в Разломе. Холодная агония черного проклятия растянулась на половину её тела, почти замораживая, словно то была магия убийцы демонов, доставшаяся Грею от отца, но она не была. Совсем нет.       — Малого Пса… откройтесь врата… Николя…       Люси смотрит на толстые прутья практически в полной темноте. Смотрит и шепчет. Она со всех сил концентрируется и пытается вызвать хотя бы Плю, но этот гад постарался перестраховаться, предварительно выкачав из хозяйки все её магические силы, и даже то, что годами копилось во втором источнике. Словно качаясь на волнах, заклинательница то приходила в себя, то отключалась, плавая в поверхностных снах, где тщательно продумывала, каким образом сбежать или же что сделать, чтобы хотя бы дать знак духам о своем положении.       Однажды она уже бывала здесь, и тогда от Разлома не осталось камня на камне. И Люси чувствовала себя совершенно слабой сейчас, когда не могла даже пошевелить пальцами. Без Гнева Феи она была все той же истеричной девчонкой, постоянно встревающей в неприятности. И её все так же приходилось спасать.        — Я уничтожил его ключ, а-ца-ца, — Юкошицуи присел на корточки, снимая колодку.       Мозг заклинательницы духов был настолько убитым, что та даже не поняла, как зажглись лакримы света и захлопнулась дверь.        — Что? — спросила Люси.       Вернее, ей показалось, что спросила. Тудум-тудум. Сердце пропускало один удар за другим. Ключница все так же задыхалась от злобы.       Её подхватили под руки, вытаскивая из клетки, а затем усадили на стол. Руки не слушались, ноги дрожали, и даже легкое напряжение в спине обрывалось, едва дав надежду как-нибудь отбиться. Люси с трудом удерживала рассудок при себе, пытаясь впитать хоть капельку эфира из округи, но проблема была в том, что в этом измерении ни на какой эфир не было и намека. Сколько часов она уже здесь? Разве в разломе время не течет медленнее, чем в реальности? Почему её еще никто не нашел?       Умение бороться. Люси напоминала себе о нем ежесекундно, потому что это было то самое главное и постоянное качество любого в Хвосте Феи. Не важно, в какой ты западне — ты победитель, пока не сдался.        — Если уничтожить ключ, тот возрождается в другом месте, но контракт с прошлым хозяином, конечно же, разрывается… — размышлял Юкошицуи.       Потолок, затянутый паутиной и чернотой, кажется невозможно старым и грязным. Он висит чертовски низко, практически в полуметре от головы Юкошицуи, расплываясь одним темным пятном из трещин в глазах Люси. Её руки раскинуты в стороны на широком столе, ноги практически не чувствуются внизу, а еще сердце с трудом бьется, качая кровь по венам. Все это напоминало то множество моментов, когда она умирала и оживала.       «Сколько ключей он уже успел уничтожить?» — панически думает Люси, чувствуя, как лезвие вспаривает её левое предплечье, и не может сдержать крик.       Пусть он найдет её. Пусть, черт подери, хоть кто-нибудь найдет её, если Зереф не сможет!       Вдох. Выдох. Все это рвано и в течение пары секунд. Хартфилия задыхалась. Её практически трясло, и совсем не от боли, а неконтролируемой злости, возможно, даже на саму себя.        — Но катана изначально не была вратами, она вообще не из разряда магии заклинателей духов. Это уже ты превратила её в таковую, чтобы разделить силу и, сама того не понимая, освободила меня из темницы. Так что если я уничтожу её, контракт не разорвать, потому что магия завязана на тебе. А убив — умру и сам.       Бейся, пока не умрешь. Это стоило помнить. И может, у неё была пара часов в запасе, пока этот дьявол изучал кровь, чтобы разорвать их связь, и…       Люси чуть не забыла, как дышать. Неожиданная догадка — может, из-за бреда — вырисовалась прямо перед её глазами. Она уже знала, какие символы использовать и сколько магических кругов строить. Она знала, сколько крови потребуется, чтобы уничтожить тут все к чертям, особенно сейчас, когда её магия совершенно не слушалась и пузырилась вокруг, сжатая антимагическим пространством.       В конце концов, антимагический камень действует только на магию. Но если использовать проклятие, тот становится лишь обычной грудой хрупкой руды. Может, этот удар, как и Ледяной гроб, заберет её жизнь, но тогда она хотя бы умрет не зря. Кто знает, найдут ли её и успеют ли вообще в противном случае.        — Кто ты, черт подери, такой? — шепчет она, сосредотачиваясь на вспоротых венах, чтобы хотя бы отвлечь Юкошицуи.        — Ты знаешь. Я один из богов изобилия, но не этого мира. К вам попал совершенно случайно, из-за наказания. И это оказалось очень кстати… знаешь, как сложно поглощать души у меня на родине, чтобы становиться сильнее? Ты лишь убил какого-то растяпу, а они уже готовятся к суду и смертной казни… пф! Дураки. Как можно бояться силы?       Хвост Феи не сдается. Люси помнила это из своих поверхностных снов, она видела это там, в камере, когда отключалась. Хвост Феи никогда и ни за что не сдается, потому что каждому там есть за что бороться. За свою жизнь. За духов. За команду. За каждое утро, возможность просыпаться и засыпать. За порцию рыбы для Хэппи. За кружку коктейля в гильдии. За вид чистого неба над головой. За любовь. За боль и слезы. За Зерефа.       Когда ты знаешь, что являешься частью чего-то целого, вечного и сильного, как семья, как узы и любовь, тебе есть, зачем сражаться. В одной руке у тебя гордость, в другой — ответственность, а в сердце память, которая останется после смерти в ком-то другом, день за днем нанося раны и причиняя боль потери. Может, Люси и ранила бы их, не вернись домой и погибни напрасно, но так её дух хотя бы сможет с чистой совестью прийти и посмотреть всем им в глаза на собственной могиле.       Да, точно. Дух.        — Зачем тебе сила?        — Я хочу вернуться и править тем миром. Чтобы каждый из них пожалел о том, что так поступил со мной.       И Люси тоже хотела. Она вспоминала все, что было ценным для неё, вспоминала каждую жизнь, с которой была связана, и тщательно концентрировалась на крови, капля за каплей стекающей по коже и прямиком на каменный пол.       Проклятие… Зерефу снова придется заплатить Анкселаму тем, что он любит, если он действительно любил её. И Люси готова была принять это проклятие отвержения, лишь бы избавить мир от этого чудовища.        — Но тех душ, что я собрал за семь веков, недостаточно. Нужно еще. Может, целый Фиор. Да, точно. Фиор. Но видишь ли, какая неприятность! Я могу сделать это только с твоего позволения. Именно поэтому нужно как-то разорвать этот чертов контракт! Вы, жалкие заклинатели! Никогда бы не подумал, что стану рабом человека!        — То есть, я могу приказывать тебе? — удивилась Люси, с трудом справляясь с тошнотой усталости. Еще не хватало удавиться собственной желчью!       Юкошицуи застыл. Он покосился на — технически — хозяйку, блеснув абсолютно синими глазами, а затем Люси вдруг провалилась во тьму.        — Хитрая тварь, — он почесал подбородок. — Но что ваше остроумие против куска арматуры?

***

      Дом — это место, где тебя ждут. И только теряя его, ты понимаешь всю ценность того, чтобы быть любимым.       Сколько раз Зереф становился бездомным! И дело было совсем не в том, что он годами скитался по миру, строя собственную империю. Это скитание было добровольным, но совсем не оно имелось в виду, когда чернокнижник пускался в собственные игры разума и называл себя бездомным. Он обретал дом, терял его, снова обретал и снова терял. Нацу. Мавис. А теперь еще и Люси. Или… нет?        — Наш контракт только что разорвался, — неожиданно раздался удивленный голос Водолея. — Люси всего год назад нашла ключ.       Зереф резко остановился. Он только сейчас соизволил обратить внимание на присутствие инородной магии, и только так заметил, что за ним в коридор между мирами увязался еще и Нацу со звездным духом.        — Черт подери, Нацу! Как ты сюда попал?! — вспыхнул Зереф, закипая от злости. — Да еще и притащил за собой хвост!        — Просто пошел за тобой, — пожал тот плечами. — И какой хвост? Эрза, Грей и Хэппи остались там.        — А это, по-твоему, что?! — темный маг ткнул пальцем за его спину.       Нацу обернулся, выпучив глаза. Если бы на кону не стояла жизнь Люси, возможно, он даже бы затеял новую драку.        — Замуж… хочу замуж… — бормотала девушка, перебирая костлявыми руками в паре метров от волшебников. — Ты разрушил мою свадьбу…       Зереф скрипел зубами. Он был просто в бешенстве, и совершенно не понимал, почему за его младшим братом увязалось одно из божеств Ориона, Антарис, богиня любви подземного царства, которую один алчный бог бросил прямо у алтаря. Более того, он еще сильнее не понимал, почему она в таком плачевном и зомбиобразном состоянии!        — Снова эта ненормальная!       Ведьма заверещала, как будто снова оказавшись на холме, и вот все пространство стало превращаться в подземное царство.        — А ну закрой рот, пигалица! — тут сорвалась уже Водолей, ударяя ведьму кувшином по голове. — И вы все заткнитесь тоже! Вы что, глухие?! Мой контракт с Люси только что разорвали, а ключ уничтожили!        — И мой тоже, — возник рядом с ней Локи, поправляя очки. — Все ключи уничтожено.        — Черт!       Он просто побежал. Было все равно, плетется ли позади весь этот детский сад, Зереф просто бежал. Темный маг распахивал двери коридора одну за другой, но это было совершенно бесполезно в точке, где все они пересекались. Чертово Чистилище! Как ему было найти там путь к Люси?        — У меня лучший нюх во Вселенной, — схватил его Нацу за плечо. — Положись на меня.       И вырвался вперед, точно зная, какая из дверей приведет к их заклинательнице.       Зереф сверлил его спину, чувствуя, как быстро колотится сердце в груди. Если Люси умрет… если она исчезнет… если его новообретенный дом снова пропадет пропадом…        — Не волнуйся, — ободряюще улыбнулся Нацу. — Мне не впервой спасать Люси. Мой брат не потеряет свой последний шанс на счастье.       Для их семьи сказать что-то такое было очень важно, и тем более важно было Зерефу понять, какими трудами Нацу вытаскивал из себя эти слова. Они волновались одинаково, боялись одинаково, страдали одинаково. Пропажа Люси могла свести с ума их обоих. Разница была лишь в том, что Нацу уже разрушил свой призрачный розовый замок.       Но если Люси умрет…        — Я уничтожу всю Вселенную на этот раз, потому что сойду с ума, — предупредил Зереф. — Сойду с ума окончательно, Нацу.        — Знаю. И помню, что все еще единственный, кто может тебя убить.       Сердце настукивало ему опасный ритм, приказывало бежать. И Зереф бежал. Раз, два, три… Нацу набирает полные легкие воздуха. Кричит «Рев огненного дракона!». И вся их шайка проваливается глубоко во тьму.

***

      «В Хвосте Феи самое главное знать, за что ты сражаешься», — нашептывал ей голос.       Люси медленно просыпалась, пытаясь вспомнить, где она.       «В Хвосте Феи самое главное знать, за что ты сражаешься», — повторил он.       Дежавю царствовало вокруг. Казалось, девушка снова оказалась в заварушке с ключами от звездного неба, срастаясь с чем-то, и прекрасно чувствовала, как висит, словно Иисус, распятый на кресте. Было так сложно дышать, что она поначалу даже начала забывать, как это делается, и теперь уже просто глотала слезы, понимая, что не владеет собой.        — Нацу… Зереф… кто-нибудь… — бормотала она, чувствуя, как слезы щиплют раны на лице. — Простите… Анкселам…        — Выход очевиден. Вселюсь в тебя, и сам буду повелевать собой. Подумаешь, быть в теле такой куколки… не так уж и плохо. Я и так больше не собирался ни на ком жениться.       Был всего один шанс, чтобы все решить. Один надрез на руке, один омут, что поглощал её, два источника магии — омут и она. И бесконечность причин, за которые стоило бороться.       Семь лет её жизни прошли зря. Утекли, как вода, являясь одним только существованием, так что Люси прекрасно помнила все, что изучала. Она была слишком зла и расстроена, слишком… в стрессовой ситуации, чтобы лениво перебирать воспоминания, и уже строила свои волшебные красные кольца Жнецов с золотистой окантовкой звезд, одно за другим, одно за другим…        — Марс, оппозиция к солнцу. Квадрат Сатурна. Положение планет идеально. Небесный предел, звездам откройся… все звезды небесные… свет свой даруйте мне… с ярчайшим блеском…       Был всего один шанс. Оставалось только молиться. Кровь вытекала из ран, словно её давили изнутри, и окружала тело плотной пленкой, даже в тех местах, которые поглотил непонятный омут позади неё. Плотная, словно сталь, кровь покрывала её, точно броня, смешивая невероятный жар с приятной прохладой. Все раны воспалились. Слишком больно.        — Не дури, деточка, — он медленно повернулся к ней лицом. — Никакая магия тебе уже не поможет. Не здесь.       Люси была слишком умна, чтобы ехидничать и подчеркивать, что это не магия. Но Юкошицуи и сам начинал догадываться. Он хмурился, держа в руке собственный сосуд — катану, которая, очевидно, не исчезла во время спасения Зерефа, а просто вернулась к нему.        — Четверокнижие… я Звездный Владыка… явите себя и откройтесь… врата карающие… о, двести двадцать пять звёзд небесных… сойдитесь.       Катана хрустнула, сломалась и рассыпалась. Она не смогла пробить защиту, которую Люси выставила вокруг себя, и более, попытавшись вырубить заклинательницу, Юкошицуи подобрался слишком близко и угодил прямиком внутрь магических печатей.        — Простите, простите меня… — бормотала Люси, слыша, как гулко отбивает последние аккорды сердце в груди.       Слыша, но видя лишь со стороны. Её дух поднимался вверх, к потолку и сквозь него, к золотым равнинам с бесконечным полем пшеницы и солнца. Тепло окутывало дух и успокаивало. Все было кончено. Её последний шанс…        — Только после меня!       Она вздрогнула. Что-то схватило за ноги и дернуло душу вниз, а может, и нет. Люси не знала. Но она уже видела, как снова осматривает лабораторию под тем же углом, что и раньше, и её тело болит, оно изнемогает от боли.       Неужели она не смогла? Неужели боги не помогли ей?        — Зря ты связался с Хвостом Феи, — услышала она голос Зерефа. — Зря тронул то, что мне дороже всего на свете. Ты мой враг. Лично мой.       Услышала и всхлипнула.        — Крушащий кулак! — следом раздался крик Нацу прямо рядом с её головой.       Вспыхнуло проклятие этериаса.       Руки оказались в воздухе, полностью свободны. Тело было таким легким и максимально лишенным чувств, что рассыпавшееся заклинание, казалось, совершенно лишило её всякого веса. Люси уже ожидала, что грохнется вниз, но тут её поймал Локи, опустив рядом с Водолеем.       Все это напоминало одну сплошную галлюцинацию.        — Уберите отсюда Люси, — припечатал Зереф. — Она все еще впитывает все мое проклятие.        — Нет… — прохрипела та. — Я должна…        — Ты и так сделала достаточно. Твои звезды наконец-то явили его глазам Ориона.       Это была та самая зомби-девушка, которая совсем недавно пыталась, вселившись в неё, выскочить замуж за Нацу, и хоть Люси узнала только по голосу, она вспомнила, как чувствовала явное превосходство и качество в силе, с помощью которой ведьма это сделала. Да и вовсе, кажется, то была не ведьма, хоть и похожа ужасно на Джувию, с невероятно длинными голубыми волосами и в развевающимся в вихре уничтожающей магии платье.        — Антарис? — всего на миг отвлекся Юкошицуи, увидев её.       Зереф заехал ему коленом в живот, совершенно не жалея сил, так что тот пробил собой несколько стен длинной одноэтажной лаборатории, с трудом успевая ставить блоки. Юкошицуи был в ужасе. Он на самом деле был в ужасе, особенно когда его бывший повелитель оказался в метре от него в мгновение ока, окруженный плотнейшим и чистейшим Голодом Смерти. Хмурый. Злой. В бешенстве.        — Ты умудрился разгневать меня, — процедил он. — Мучил мою женщину.        — Это ты умудрился разгневать меня, — ответил тот, снимая все свои блоки. — Испортил мои планы.       Его магия была черной, как абсолютный ноль, как космос, как тьма. Она искрилась и давила, как давила магия двенадцати спригганов, когда те собирались все вместе. Юкошицуи растворялся в ней и смеялся, чувствуя, как все, что он украл у своей хозяйки, теперь принадлежало ему, только ему. Дух практически давился этой магией, сходя с ума от эйфории её бесконечности. В самом деле, он сходил с ума, понимая, что это похоже на драку двух монстров, для которых не было больше никакого ограничения в виде антимагичесих стен и потолков.        — Вам всем конец, — смеялся Юкошицуи.       Драка была такой быстрой, что даже Нацу с его зрением успевал замечать только резкие вспышки и взрывы, в которых то появлялись, то исчезали дерущие. Они резали друг друга, расплескивали кровь, проламывали стены и, в конце концов, даже снесли потолок. Быстрые. Сильные. Безжалостные. Каждый удар был рассчитан на абсолютное поражение противника.       Нацу помнил, как сам дрался с Юкошицуи, и знал, что тот сейчас болтался примерно на его уровне. По крайне мере, тогда они шли на ровне. Но сейчас…        — Тебе не познать силы, не познав любовь.       Ту-дум.       Зереф чуть не сломал себе пальцы, сжав сердце в кулак. Он проткнул его грудь так неожиданно, что падший бог очухался лишь из-за крови, которую тут же выплюнул, широко распахнув глаза.       Вырвать сердце и превратить его в прах. Кажется, с этого все началось. Кажется, именно когда в прошлый раз он так спасал Люси, все вышло из рук вон плохо.       Может, Юкошицуи и владел бешеной, неконтролируемой и черной, как яд, магией. Но создавая из неё мишуру вокруг, выкидывая столь большое количество той просто в воздух, чтобы давить на врага психически, он упускал момент самого строения собственного волшебства. Быть бессмертным гениальным теоретиком не так уж и плохо. В самом деле, найти брешь и максимально уплотнить собственную магию, чтобы проскользнуть к нему вплотную, было невероятно легко.        — Прости, Антарис, но я не мог оставить его Ориону, — обратился он к богине.        — Все нормально. Я рада.       Антарис навела на него руку. Сжала в кулак. И тот вдруг исчез в столбе яркого свете с концами, как ночной кошмар в лучах восходящего солнца. Черное проклятие сползло с тела Люси без следа, превращаясь в поток чистого сияния душ, которое быстро и бесконечно полилось к рукам Антарис. От неё и от Юкошицуи. Все это были поглощенные и несчастные души, которых убивала Люси, и все, кто был до неё. Те самые кошмары, что мучили её по ночам.       Но Зереф все еще стоял и смотрел на свою ладонь, чувствуя, как его голова разрывается от мигрени. Мысли снова путались. Почему-то путались. Кровь, которой он обливался веками, и смерть, сжались плотной сферой вокруг, нависли над ним, снова и снова напоминая обо всех грехах.       Кровь на руках. Чья она? Когда Зереф запятнался? Кого убил? Или убьет? Что это такое и почему оно столь красное?        — Я уничтожил его… нет, уничтожу его… кого уничтожу? Я должен? Нацу? Нацу должен уничтожить меня или…       Люси в паре метров от него с трудом стояла на ногах. Она в принципе едва могла двигаться, но смотря на Зерефа, как он держится за голову и не шевелится, ключница просто не могла не заподозрить неладное. Её бросило в жар. Страх липкими щупальцами обвил сердце и шею, парализуя и мешая подняться.        — Люси, куда ты? — не понял Нацу, пытаясь помешать подруге, но та из-за преграды лишь чуть не упала.       Драгонеслеер быстро осмотрелся, ища врагов, и понял, что необходимо отпустить её, хотя тоже слышал все, что шептал Зереф.        — Нет, это я должен уничтожить Нацу. И Мавис. Весь мир уничтожить. Или мир должен отвергнуть меня сам? Люди лишь пешки… все пешки… я должен умереть…       Тошнота застряла в горле и все болело, но Люси упорно шла к нему, заметно прихрамывая на левую ногу. Все её ключи утеряны, контракты разорваны, сердце и жизнь изодраны в клочья. Слезы текут, застилая взор, и она спотыкается. Разбивает колени, отмахивается от помощи Нацу, поднимается, и снова идет. Сквозь боль и слезы.       Дом. Это место должно быть у каждого. Причины, почему бороться. За что сражаться, падать и вставать. Место, куда вернуться, и человек, которого защищать.       Люси едва прорвалась сквозь Голод Смерти. Все вокруг задержали дыхание, наблюдая со стороны, боясь и готовясь в любой момент спасать её. Но заклинательница знала, что единственный, кого здесь нужно спасать, это Зереф. Она встала за его спиной, практически опираясь на неё, чтобы самой не упасть, и крепко вцепилась, обнимая.        — Я здесь… все хорошо, Зереф… все хорошо… не оставляй меня…       Лишь бы он не исчезал, лишь бы не терял снова связь с жизнью, не после всего произошедшего.        — Мавис? — удивился темный маг, вздрогнув.       Люси как ножом по сердцу полоснули. Но она, тем не мене, ответила, проглотив слезы:        — Да. Это я.        — Врешь, — хватая её руки в свои и прижимая к груди, тихо сказал Зереф. — Мавис мертва.        — Мне все равно. Просто приди в себя. Все закончилось… не оставляй меня…       Голод Смерти стихал.        — Кого я убил? Ты хочешь уничтожить меня? Я — всего лишь человек? Пешка?       Ему становилось теплее, словно яркое полуденное солнце ударило лучами в спину.        — Нет. Ты единственный, кто решает, кем ему быть.        — Кого я убил?        — Плохого человека.        — А я хороший?       Люси прижалась к нему еще сильнее, со всех сил.        — Очень. Для меня ты самый хороший.       Голод Смерти ушел. Наступила тишина.