Иные

Металлический женский голос разносится по небольшой комнате, оповещая, что сейчас уже восемь утра. Это заставляет поднять веки и смотреть на белоснежный потолок. Время подъема. Это простое правило знает каждый житель Единого Государства и выполняет его беспрекословно. Восемь часов — идеальное время, чтобы проснуться, ведь вне дома уже светло, город медленно оживает, приветствуя каждого. D-07 поднимается с кровати, чувствуя свежесть и бодрость, ведь десять часов сна — это отличный способ набраться сил, чтобы вновь идти на работу, вновь помогать людям и делать их жизнь правильней. Пора жить. Он скидывает с себя бежевое шелковое покрывало, которое греет его по ночам, и ступает босыми ногами по теплому мягкому полу, следуя в ванную комнату, чтобы почистить зубы и сбрить чуть отросшую щетину, которая маленькими черными точками обсыпала его лицо. Это одно из немаловажных правил Пункта Зачистки: работники должны быть идеально выбриты, вымыты, одеты, причесаны. D-07 не хочет лишиться работы в лаборатории, поэтому выполняет этот ритуал каждое утро — его щетина, кажется, растет слишком быстро для человека его времени, но он не хочет расставаться с ней. Некоторые мужские объекты специально избавляются от нее, проходя лазерную процедуру, чтобы не сбривать ее каждый раз, но это лишь по желанию. Никто никого не принуждает в этом плане, поэтому он послушно пару раз проводит по щекам машинкой для бритья, затем смывая лишнее теплой водой. Выдавливает из настенного бутылька зубную пасту, чистит свои ровные зубы. Обычное утро обычного человека. После гигиенических процедур D-07, как и всегда, направляется на кухню, чтобы быстро позавтракать, но он не наедается слишком сильно, ведь ему не хочется ощущать дискомфорт. Он старается соблюдать режим. Затем одевается по-рабочему: черные брюки, но белая футболка и белый же халат. Просто и правильно. До половины девятого он занимается подготовкой себя к новому рабочему дню, застилает постель, убирает с оконного стекла светоотражающую панель, позволяя солнечному свету проникнуть в квартиру и прогреть ее. Также он открывает окно, впуская свежий воздух и не боясь, что кто-то заберется, ведь преступления давно никто не совершает. Здесь даже нет тюрьмы, потому что каждый знает, каким будет наказание, поэтому преступности нет от слова совсем. Казалось бы, обычный день обычного человека, да вот только за стенами, в других квартирах, все делают то же самое изо дня в день. Подъем в одно четко прописанное время, утренняя суета — ровно полчаса, а затем — работа. Такая рутина иногда надоедает, но никто не смеет сказать об этом. Да и надоедает она лишь немногим, потому что весь день четко распланирован, и не надо напрягать мозги, чтобы придумать, чем заняться. Благодетель все за всех решил, и люди ему действительно благодарны. Он сделал всех счастливыми. Металлический голос снова говорит, напоминая, что сейчас — самое время выходить из дома. D-07 одним глотком допивает то, что раньше называли кофе, ставя чашку в моющую машину, и выходит в длинный коридор, блокируя входную дверь отпечатком пальца. Оглядевшись, он видит, что все соседи выполняют те же действия, словно машины, в которых встроена программа. Он и сам стал машиной, частью всей этой системы, даже стал забывать свое имя, данное ему матерью, ведь Государство дает другое, по которому просто определить пол и все данные, вешая его на входную дверь, как табличку или номер квартиры. Согласная буква в начале номера говорит о том, что это мужской субъект (мужчинами и женщинами здесь друг друга не называют уже лет пятьдесят). Цифры в конце — порядковый номер человека с такой же буквой. В любой базе данных можно узнать остальную нужную информацию. Все просто. Всем понятно. Особенно Благодетелю, который следит за каждым. D-07 — мужской субъект двадцати восьми лет, работник Пункта Зачистки. Он является работником лаборатории, где проводятся процедуры по Зачистке. Не самое приятное занятие, но вслух об этом не говорят, потому что это одна из важнейших частей правильной и спокойной жизни. Зато окружающие побаиваются таких людей. Все обязаны называть его только по данному номеру или хотя бы букве, как и он остальных. Его настоящего имени никто не знает, даже Благодетель, потому что во всех документах указывается только номер и место работы. Правил много, и все они должны выполняться. Да и по индивидуальному коду проще узнать, о ком идет речь. D сливается с толпой и выходит из длинного коридора к эскалатору, который выводит на улицу. Там уже вовсю копошатся люди, торопясь каждый на свою работу, которая кажется им пределом мечтаний. Устроиться куда-то всегда сложно, а если получилось, нужно гордиться этим. Похоже, только D-07 не сильно гордится местом работы, потому что там приходится наблюдать за настоящими пытками. Каждый день. Иногда он видит те же лица, но старается не показывать удивления, потому что его просто не помнят, а если он выдаст лишнюю информацию даже своими бровями, то через пару минут на металлическом столе будет лежать уже он. Это довольно странно, когда перед ним стоит тот же человек, потому что он совсем ничего не помнит, но инстинктивно озирается по сторонам и вздрагивает сильнее, чем в первый раз, когда тонкая игла входит под кожу. Но D спасает людей, и это правильно. Белый транспорт, похожий на автобус, какие были в начале XXI века, подъезжает к большому многоквартирному дому, откуда выходит Ди, и останавливается, дожидаясь своих пассажиров. Белый автобус только для работников лаборатории. Для каждой отрасли есть свой, поэтому нужно только запомнить цвет, и перепутать будет сложно, хотя и бывали случаи. С одной стороны, это удобно — один автобус, один маршрут, одна точка назначения, а с другой — каждый день одни и те же лица, въевшиеся в память так, что даже Зачистка, наверное, не поможет. Оставалось только вздыхать и фальшиво улыбаться, приветствуя коллег. Белый цвет резал глаза, его было так много, отчего хотелось зажмуриться, что Ди и сделал. — Что-то с глазами? — спросил сидящий рядом С-61, улыбаясь уголками рта. Он был всегда внимателен к мелочам, отчего и со временем добился высокой должности. Хорошие люди всегда занимали хорошие посты. — Нет, все в порядке, — ответил D-07, также улыбаясь. Еще не хватало ему попасть под подозрение. — Тогда, быть может, Вы не выспались? Приятный голос успокаивал, а теплый взгляд серых глаз излучал только уверенность, вселяя ее и в других. Рядом с С-61 было спокойно, как с отцом, который всегда защитит. Если бы он, конечно, был. — Возможно, — не стал спорить Ди, чтобы прекратить диалог, который напоминал ходьбу по тонкой ниточке, подвешенной на большой высоте, под которой были острые колья. Он проводит ладонью по лицу, делая вид, что действительно плохо спал, работая всю ночь, хотя это было не так, потому что и время отбоя было четко прописано. Даже организм уже привык настолько, что требует сна в одно время. Он не хотел, чтобы кто-то случайно донес на него, поэтому вел себя как обычно. — Завтра выходной, отоспитесь хорошенько, — произнес С-61, отворачиваясь к окну и рассматривая серые одинаковые дома, рядом с которыми были насажены деревья по всем правилам геометрии. В автобусе было тихо, будто люди боялись друг с другом разговаривать. Хотя, возможно, это так и есть: у всех свои секреты, о которых другим лучше не знать. Как правило, если эти секреты раскрывались, то субъект уводили на допрос, а затем — либо на инъекцию, либо на Зачистку, либо под Вакуумную Машину, шутливо называемую Ладонью из-за своей формы. У D-07 был лишь один секрет — недостаток общения, поэтому он всегда был рад поговорить с С-61, но не сегодня. В идеале хотелось бы найти того, с кем можно будет поговорить на любую тему, не боясь оказаться в собственной лаборатории в качестве пациента. Его окружали живые роботы, выполняющие свою работу и открывающие рот только по делу, а так хотелось открыться, поделиться мыслями, посмеяться, наконец, но никого не было. Только С-61, который иногда спрашивал о самочувствии или просто желал доброго дня. Нереально скучно. Из развлечений только редкие концерты, которые были такими же скучными, но по всем формальным и неформальным правилам. Ди сделал себе заметку в памяти, что нужно будет куда-нибудь сходить. Автобус останавливается напротив большого здания с надписью «Пункт Зачистки», и все спешно выходят, сразу же разбегаясь по своим кабинетам, которых было достаточно много, ведь эта процедура была довольно долгой и многоэтапной. На рабочем месте Ди, как всегда, было несколько нетолстых папок с документами тех, кто сегодня будет подвержен Зачистке. Он садится за металлический холодный стол, какие здесь только и находились, и открывает первую папку, на которой был написан номер первого пациента L-33. Совсем еще мальчишка, ему всего семнадцать лет. Внутри лежат несколько листов с напечатанным текстом. На одном были написаны причины, из-за которых молодого парня нужно было подвергнуть Зачистке. Диагноз: сбой в работе головного мозга. Последствия: развитие фантазии, сновидения. Дальше было написано, что такая тяжелая болезнь, как возможность видеть сны, очень опасна и может развиться в нечто более серьезное и тому подобное, доказывающее, что пациенту просто необходимо избавиться от этого. Все как обычно. D-07 начитался этих текстов, заучив все наизусть, и уже просто не смотрел на них, зная, что там будет. Раз уж человек попал сюда, то по делу. На другом листе были описаны подробности и симптомы, то есть то, что видел в своем сне L-33. На остальных — личное дело пациента, документы с места работы, различные справки. На последнем листе был договор, который D-07 должен был подписать как лаборант, проводящий процедуру Зачистки. Он ставит свою подпись, состоящую из буквы и двух первых цифр, и берет папку, выходя из кабинета и направляясь в основной зал, где находилось все необходимое. Ему нужно было проследить за тем, что все на месте и пациент не будет чувствовать себя неуютно и нелепо. Простыми словами, как подопытная крыса. Что бы он ни делал, чувство не покидало посетителей этого места, а иногда и сам Ди ощущал себя так, будто это над ним ставили эксперименты, проверяя психику на прочность. Иногда казалось, что он просто выбежит из лаборатории, как девчонка, испугавшаяся паука. Он боялся нарушить одно из правил, потому что знал, что за этим последует и чем обернется, поэтому старался выполнять все, как следует. Работникам Пункта Зачистки выделялись удлиненные отпуска, так как подобная работа была действительно тяжелой. Особенно для тех, кто отказывался от инъекций для устранения чувств, ссылаясь на нежелание портить здоровье. Зайдя в главное помещение, он замирает на пороге. На столе прямоугольной формы сидит парень, понуро опустив голову с кудрявыми волосами, и, кажется, о чем-то думает. А может, просто старается смириться. Похоже, он даже не заметил, что сюда кто-то вошел. — L-33? — спрашивает Ди, осторожно подходя к парню, стараясь его не вспугнуть, ведь пациенты могли вести себя совершенно неожиданно. — Мне сотрут память? — дрогнувшим голосом спрашивает мальчишка, поднимая глаза на лаборанта. — Это необходимая процедура, Вам должны были объяснить, — спокойно отвечает D-07, присаживаясь рядом. L выглядел таким несчастным, что захотелось погладить его по голове, взъерошив кудри, но этикет не позволял этого, как и обращаться к кому-то на «ты». — Да, мне объяснили, — L-33 вздыхает, тихо всхлипывая и смотря себе в ноги, — но я не хочу. — Я понимаю. Конечно, кто захочет пережить такое? Голова потом раскалывается еще неделю. — Как Вы сюда попали? Вас не должно быть здесь, процедура через двадцать минут, — произносит Ди, намекая парню, чтобы он ушел, потому что ему все еще нужно подготовиться. — Это больно? L-33 опять вздыхает, снова посмотрев на лаборанта. Подростки попадали сюда чаще всего, потому что их мозг не мог справляться с такими болезнями, как сновидения. Этот парень был здесь впервые, но, кажется, даже если он снова будет видеть сны, то никому об этом не скажет, помня жуткую боль, но не саму процедуру. — Больно, — не стал врать D-07. — L, Вы должны уйти и дождаться приглашения, иначе мне придется применить силу. Пациент кивает и спрыгивает со стола, уходя из жуткой комнаты Зачистки, стены которой буквально давили на людей. Быть здесь — уже страшно и больно, но дальше будет хуже. Эта работа когда-нибудь сведет Ди с ума, и он забудет свое имя. Оставив папку на столе, где сидел, он подходит к другому, более большому, где лежат все необходимые предметы, которые нужно было проверить по списку, прикрепленному к стеклу, которое было частью этого стола. Обезболивающие, снотворные и успокоительные — на всякий случай; шприцы, ампулы, перчатки, средства для обеззараживания, препараты с непроизносимыми названиями, прочие нужные вещи — все соответствовало списку. Отлично. Остается только протереть тот стол, на котором сидел L, и дождаться С-61, который проводит процедуры вместе с лаборантом, как бы обучая. Он приходит ровно к тому моменту, когда D-07 заканчивает подготовку места процедуры. — Ну, что? Все на месте, можем приступать? — с ходу спрашивает Си, натягивая на руки тонкие резиновые перчатки. Снова белые. — Да, конечно. Ди, также надев перчатки, убирает папку, еще раз пробежавшись по строке, где обычно были написаны противопоказания, которых у L, к счастью, не было, и выходит в небольшой коридор, приглашая пациента. — Давайте, D-07, зачитывайте, — произнес С, намекая на то, что сегодня именно он будет подготавливать парнишку. — L-33, Вы находитесь в Пункте Зачистки, потому что Ваша нервная система нуждается в лечении. Вы соглашаетесь с этим? — безэмоциональным голосом робота начинает D, видя, как пациент ломается изнутри, не желая здесь находиться. — Да, — тихо ответил он, топчась на месте. — Сейчас будет проведена сама процедура Зачистки, после которой Вы не будете помнить некоторые моменты из своей жизни, в том числе и этот день. Ваша болезнь отступит, и Вы снова сможете жить, как раньше. Вы осознаете правильность решения? — Да, — снова тихий ответ, полный отчаяния. Кажется, L сейчас упадет в обморок. Если это произойдет, то ему придется лечиться еще и от этого. — Вы даете разрешение на обработку личных данных и их коррекцию после процедуры? — Да. — Вы согласны на дополнительные процедуры в случае необходимости? — Да. — Это «да» прозвучало особенно тихо, на грани слышимости. С каждым ответом, казалось, уходили все силы, и хотелось, чтобы все поскорее закончилось. — Тогда мы можем приступать. D подходит к пациенту, осторожно взяв его за локоть и усаживая на стол, на котором он уже сидел совсем недавно. С-61 подает небольшой фонарик, с помощью которого D проверяет, как зрачки пациента реагируют на свет. Все снова как обычно. Одни и те же действия изо дня в день надоедают так, что иногда не хочется даже приходить, не хочется подниматься с кровати и покидать свою квартиру, но он понимает, насколько это необходимо, чтобы жить. В основном, он всем доволен, потому что в личное свободное время может позволить себе многое. Благодетель устроил все так, чтобы жители ни в чем не нуждались. И так оно и было. D-07 берет небольшой шприц, уже наполненный светло-желтой жидкостью, и приставляет к внутренней стороне предплечья L, который вздрагивает, будто от разряда тока. — Что это? — немного испуганно спрашивает пациент, морщась, когда тонкая игла входит под нежную светлую кожу. — Это необходимые витамины, которые помогают быстрее восстанавливаться после процедуры, — спокойно объясняет D, наблюдая за тем, как препарат медленно заканчивается. Когда витамины были введены, D выкинул шприц в специальный контейнер. Было физически больно наблюдать за тем, как этот еще совсем мальчишка трясется от страха, держась на грани, чтобы не заплакать. Казалось, что он просто не выдержит этой процедуры, поэтому Ди решает сжалиться над этим хрупким, словно стекло, созданием. Он походит к рабочему столу и берет еще один шприц и ампулу с сильным обезболивающим, чтобы смягчить процесс Зачистки. Он набирает препарат и затем возвращается к пациенту, который судорожно бегает глазами по лаборатории, как загнанный зверек, но пока не пытается убежать или проявить агрессии, как иногда бывает. D не раз связывал пациентов, вкалывая им парализующее на время средство, чтобы спокойно закончить необходимую процедуру. Он повидал всякого, поэтому был готов, как и его начальник, который последнее время позволял лаборанту делать все самостоятельно, потому что опыта накопилось уже достаточно. Когда с обезболивающим было покончено, L, кажется, выдохнул с облегчением — укол был довольно болючий. Он не стал спрашивать, что это было, понимая, что в таком месте его не станут накачивать бесполезной дрянью. Ди откладывает все, что сейчас не нужно, и становится напротив пациента, запуская руку в волосы и понимая, что их слишком много для того, чтобы датчики без проблем могли взаимодействовать с мозгом. — Волосы придется укоротить, — произносит D-07, наблюдая за реакцией. L только горько усмехается, качая головой. Эти солнечные кудри так ему нравились, а теперь с ними придется расстаться, чтобы вылечиться. — Насколько сильно? — спрашивает пациент, поднимая глаза на D-07, в которых блестела влага. Кажется, он совсем отчаялся. — Примерно как у меня, — отвечает Ди, указывая на не слишком, но короткую стрижку черных волос. — В семнадцатом кабинете Вам все сделают, мне только нужно отправить сообщение. D снова возвращается к столу, выводя на стеклянную вертикальную панель диалог с нужными кабинетом. Он пишет, что его пациенту необходимо сделать, почему и как именно. — Проводить? — интересуется Ди, смотря на мальчишку. — Нет, я сам дойду, спасибо. — Хорошо. — Он также отправляет сообщение о том, что пациент уже идет. L спрыгивает со стола и нехотя бредет в коридор, ища нужный ему кабинет. D-07 только вздыхает, мысленно жалея мальчишку. — С каждым днем Вы справляетесь все лучше и лучше, — хвалит его C-61, растягивая губы в довольной улыбке. Стряхнув с белоснежного халата невидимую пыль, он подходит к лаборанту ближе. — Возможно, совсем скоро Вы займете мое место, D-07. Ди удивленно моргает, смотря на своего начальника, который выглядит вполне серьезно и не шутит, говоря о повышении. — Спасибо, конечно, но… Вы уверены? — Вы отлично справитесь со всеми обязанностями. — С хлопает лаборанта по плечу, как бы дружески приободряя. D-07 немного смущенно улыбается, все еще выглядя удивленным, но довольным. I-113 будет гордиться им. — Как Ваша I? — спрашивает начальник, будто подслушав, о чем подумал D. — Она в порядке, всем довольна, — коротко и ясно отвечает Ди, не горя желанием рассказывать о своей партнерше. С-61 кивает, будто соглашаясь, и больше не тревожит неразговорчивого лаборанта вопросами. Он знает, что D может поговорить, но почему-то не всегда хочет. Хотя, возможно, на это есть свои причины. L-33 возвращается с более печальным видом, чем раньше. Теперь вместо густых кудрей на его голове красуется короткая стрижка, даже более короткая, чем у D. Это явно расстроило парнишку, потому что он внезапно показался таким маленьким и беззащитным, как котеночек. Но на жалость совсем не было времени и сил, лаборанту просто нужно выполнить свою работу. Он ближе подходит к пациенту и осматривает его голову на наличие каких-либо повреждений, которых, к счастью, не оказалось. — Снимайте футболку, — произносит D-07. L-33 стягивает неброскую вещь с хрупкого тела, отдавая ее лаборанту, который кладет ее в прозрачный плотный пакетик, закрывая его и подписывая, чтобы случайно не потерять. D указывает ему рукой на тот металлический стол, коснувшись которого, можно было замерзнуть, и, когда L ложится, мгновенно покрываясь мурашками, он закрепляет его запястья и ступни специальными держателями, которые довольно сложно было сломать. Над столом располагается панель с большим количеством маленьких лампочек и сканеров, которые своими волнами могут проникнуть в тело и тем самым найти или не найти другую болезнь, которая могла бы помешать. Ди опускает эту панель, устанавливая ее точно над пациентом, и включает; она начинает негромко гудеть. — Сейчас главное — не шевелиться. Это позволит быстрее просканировать организм, — быстро объясняет Ди, видя ответный слабый кивок. Это сканирование могло длиться от получаса до двух в зависимости от телосложения пациента, его болезней или других проблем. По другую сторону от стола был установлен экран, на котором отображались многие параметры: оставшееся время, перечень проблем, само тело пациента в виде яркого сгустка, на котором красными пятнами выделялись проблемные зоны, и, наконец, рекомендации. L-33 был напуган: часто дышал, жмурился, но старался не шевелиться, как ему и сказали. С каждой минутой он все больше терял надежду на спасение, хоть и знал, что это невозможно. На него было больно смотреть. Это всего лишь сканирование, а уже такая реакция. Что же будет во время самой Зачистки? Он не хотел об этом думать. Сам кабинет вызывает у пациентов чувство страха, обреченности и безвыходности. Он весь устроен в холодных тонах, с большим количеством металлических и стеклянных предметов, что сильно бросается в глаза и не может остаться без внимания. Здесь всегда было неуютно. Сканирование закончилось через сорок минут, и панель пикнула, давая понять, что все готово и можно продолжать. D-07 подходит к экрану, рассматривая тело, на котором красными пятнами были отмечены нос и горло. Наверное, L часто болеет. Самое главное, что ничего серьезного не обнаружилось, и можно было приступать к самой процедуре, после которой нужно будет заполнить кучу бумаг и наконец отдохнуть. Подойдя к столу, D поднимает панель, потому что больше в ней не было надобности. L-33 немного успокоился за эти сорок минут, поэтому сейчас лежит смирно, пустыми глазами пялясь куда-то будто сквозь потолок. Лаборант перетягивает через пациента нервущуюся ленту, закрепляя ее по обеим сторонам от стола, чтобы в случае чего L не смог вырваться. Всякое бывало. Зная, что обезболивающее было сильным и должно действовать достаточно долго, D-07 берет еще один шприц, последний; он был самым маленьким, а игла настолько тонкой, что иногда не чувствуется, когда входит под кожу. В шприце было лекарство, которое подготовил С-61, оно действовало на нервную систему, запуская в мозге рабочие процессы. В таком состоянии было проще всего стереть нужную часть памяти. L-33 чуть слышно шикает, когда игла проникает под кожу над ключицей. Что-то пациент уж слишком чувствительный. Он снова мелко дрожит, а сердце начинает выбивать барабанную дробь, словно при аритмии. — Сейчас начнется последний этап — Зачистка, после чего Вы избавитесь от своей болезни. Все в порядке? — обращается D-07 к дрожащему пациенту, который пытается пошевелиться, но не может. — Да, — хрипло отвечает он, глубоко вздыхая. — Тогда можно начинать. D берет из рук начальника датчики, с помощью которых он и будет совершать процедуру, и аккуратно прикрепляет их к выбритым вискам. Все-таки местный цирюльник перестарался. Закрепив каждый проводок и датчик, Ди включает сам аппарат, который начинает периодично мигать, говоря об исправности. Сейчас остается только ждать. Аппаратура была настроена, поэтому она все сделает сама, нужно лишь было наблюдать. — А с Вами все в порядке? — спрашивает С-61, обращаясь к лаборанту. — Да, конечно. — Вышло немного растерянно, если быть честным. — Вы переживаете, — утвердительно произносит начальник своим мужественным ровным голосом, медленно подходя ближе. — Столько было проведено процедур, а Вы переживаете, как в первый раз. Ди действительно нервничает, кусая губу. Он не знает, с чего вдруг у него появилось такое беспокойство, которого обычно не возникало. За каждым беспричинным беспокойством что-то стоит, и Ди даже не хочет думать, что. — Мне кажется, что что-то не так, — пытается разобраться в ситуации и в себе D-07. — Что именно? — Не знаю. Пока не знаю. Лаборант наблюдает за пациентом, видя, как тот начинает морщиться и тихо постанывать от боли, которая… которой просто не должно быть! Он же вколол сильнейшего обезболивающего, которое позволяло спокойно провести Зачистку, какой бы мощности она ни была, ведь препараты разрабатывают специально. Ди хмурится, не скрывая того, что он был озадачен и немного напуган. Что вообще происходит? — Что такое? — начинает беспокоиться Си. Сложно остаться равнодушным, когда твой лучший лаборант почти в панике, хоть и не показывает этого. — Ему больно, — говорит D-07, наконец понимая, что кто-то сильно оплошал и получит за это сполна. Он не допустит, чтобы к его пациентам так относились. — Ну, людям всегда больно, когда они проходят Зачистку, — хмыкает С-61, просто не понимая того, что имеет в виду лаборант. — Нет, Вы не понимаете, я вколол ему обезболивающее, такого вообще не должно быть! — восклицает на эмоциях Ди, видя, как L сжимает кулаки до побелевших костяшек, а по его щекам скатываются редкие слезинки. Он спешно подходит к рабочему столу, ища ту ампулу, из которой он набирал жидкость. Она все еще лежит рядом с полными, неиспользованными, на ней написаны цифры, которые относятся именно к тому лекарству, которое он использовал по назначению. Несостыковочка. Ди берет темно-синюю папку, открывая ту страницу, на которой должно быть написано о том, что у пациента высокий болевой порог, непереносимость лекарств или что-то в этом роде. Противопоказания: нет. — Что Вы нашли? — встревожено спрашивает C-61. — Ничего. Абсолютно! — нервно взмахивает руками. — Они должны были написать об этом. — То есть Вы дали пациенту лекарства, не зная о том, что они ему необходимы? — хмурится С, ведь D-07 в какой-то степени нарушил правило. Он не мог понять, как лаборант догадался, что нужно делать. Наверное, это профессиональное чутье. — Да. Теперь я понимаю, что сделал это не зря, — мрачновато произносит D-07, видя, как L-33 еле сдерживается, чтобы не закричать. Ди, захватив с собой папку, выходит из зала, направляясь в кабинет первичного осмотра, где и заполняются эти бумаги. Он был зол, как черт, потому что на его столе корчится от боли пациент. А если бы он не сжалился? Тогда, скорее всего, пациент бы потерял сознание, но еще хуже — он мог погибнуть. В кабинете сидит врач, заполняющий бумаги, он оборачивается, услышав, как кто-то открывает дверь и буквально убивает своим взглядом, прожигая спину. — Кто заполнял бумаги об L-33? — гневно спрашивает Ди, смотря прямо в глаза безответственному врачу. — Я. Что-то не так? Врач хмурится и поднимается из-за стола, вставая напротив разгневанного лаборанта. Он был чуть ниже, и вблизи приходилось смотреть в зеленые глаза, приподняв голову. — Все не так. Почему здесь не указано, что у L-33 настолько высокий болевой порог, что обезболивающее не справляется? — не слишком тихо и мирно спрашивает лаборант, показывая врачу бумагу, где не было написано самого главного. — Эм… Я… я не знаю, — растерянно отвечает врач, чуть опуская голову. Он не мог смотреть на лаборанта, когда тот был в таком состоянии? — Кто должен знать? Сейчас L-33 корчится на моем столе от боли, и это учитывая то, что я вколол ему обезболивающий аппарат. Вы понимаете, что если бы я этого не сделал, то у него остановилось бы сердце, не справившись с нагрузкой?! Глаза Ди сверкают злостью, он готов просто разорвать этого жалкого докторишку, да только он не имеет права поднимать руку на работников, что немного огорчает в этой ситуации. Он не имеет права, а этот врач, значит, имеет относиться к работе по-свински? — Понимаю, — тихо проговаривает врач, все еще не смея смотреть на лаборанта, который, казалось, мог убить одним своим взглядом. — Значит так, Т-22, еще один промах с Вашей стороны, и следующим пациентом на моем столе будете Вы. Ясно? — Обещаю, такого больше не повторится, — уверенно отвечает Т-22, все-таки подняв голову. — Я надеюсь. Успокоившись до уровня «я убью вас, но чуть позже», Ди выходит из кабинета, возвращаясь в свой зал, где все еще проходит процедура, заставляющая L-33 болезненно стонать, стискивая зубы. С-61 недоуменно переводит взгляд с пациента на своего подчиненного, у которого под кожей гуляют желваки. Ди кивает начальнику, как бы говоря, что все в порядке и больше не стоит волноваться. Он проходит за стол и устало садится на мягкий стул, чем-то похожий на тот, что были у предков. Все-таки они немного смыслили. Зачистка длится почти полтора часа, потому что это безумно сложно и опасно, поэтому в это время D-07-28 заполняет бумаги и переносит это все в таблицу на планшет, через который он отправит документы прямо к Благодетелю, а затем и к работодателю L, который позже решит, что с ним делать. Находиться здесь невыносимо, хоть он и привык. Атмосфера этого помещения давит своей тяжестью так, что к середине рабочего дня начинает болеть голова, и этого никак не избежать, приходится все терпеть и помогать людям. Сейчас была абсолютно другая ситуация, требующая большего терпения и выдержки. Как же ему хотелось положить на этот стол Т-22, чтобы он понял, насколько сильно попал. Когда-нибудь эта работа сведет его ума. До конца процедуры остается полчаса, когда в зал входит Т-22, останавливаясь в дверном проеме. Он виновато смотрит на мальчишку, который, к своему сожалению, не мог отключиться, чтобы прекратить мучиться. Заметив, что на него уставились две пары глаз, он произносит: — Просто хотел посмотреть, как он, — слабо произносит Т и кивает в сторону L-33. — Боитесь, что не выдержит? — не без яда в голосе спрашивает Ди. — И это тоже. Я знаю, что я виноват, и мне очень жаль. — Вам повезло. С-61 только смотрит на подопечных, но ничего не говорит. Он знает, что его лаборант может разобраться во всем самостоятельно, поэтому не влезает. Да и влезать больше было не во что: Т-22 вышел из зала, не сумев выдержать взгляда Ди, который так и сочился злостью. Вообще не каждый мог находиться рядом с этим лаборантом, потому что его вид был довольно хмурым и не всегда приветливым — он старался придерживаться деловых отношений, не желая говорить с незнакомыми на посторонние темы. Исключением был лишь С-61, который знал даже, кто записан на лаборанта как сексуальный партнер. Это было высшей степенью доверия, хотя бывало, D-07 не позволял поднимать какую-то тему для разговора. Когда процедура заканчивается, Ди спешит убрать ленты с рук, ног и торса L-33, отключить все датчики и, наконец, прекратить мучения. — Как Вы себя чувствуете? — спрашивает Ди, помогая пациенту сесть. L выглядит не лучшим образом: глаза покраснели оттого, что он полтора часа лил слезы от боли; на висках были красные точки от датчиков, а там, где была лента, остались красные полосы. — Голова болит… — хрипит L, тяжело дыша, — и тело ломит. — Все хорошо, это пройдет через пару дней. Что Вы помните последним? Сначала L смотрит на лаборанта с полным непониманием в глазах, а потом хмурится, пытаясь хоть что-то вспомнить. — Помню, как A-87 согласилась записаться на меня. Она — мой первый партнер, — тихо произносит L, смущенно улыбаясь. Все-таки личная жизнь личная даже в Едином Государстве. Все сходится, ведь в бумагах написано, что именно после этого дня L-22 первый раз увидел сон. Было ли это связано с девушкой или с чем-то иным — совсем другой вопрос, который будут решать другие люди, если, конечно, это будет нужно. А пока… — Нужно измерить давление и температуру. После этого Вы сможете идти домой. Вы же помните, где живете? — Да, конечно. Лаборант подносит небольшой прибор со сверхчувствительными датчиками, который может измерять давление и температуру одновременно. — Подержите это во рту пару секунд, — спокойно произносит Ди, указывая на измеритель в своих руках. Пациент делает все, как требуется, ожидая, когда прибор пикнет, извещая о завершении измерений. К счастью, все оказалось в порядке, поэтому можно было заканчивать с этим. Ди отходит к столу, записывая параметры в документы и занося их же в таблицу, а потом достает из шкафчика сбоку пакет, отдавая его пациенту. L-22 молча одевается и слезает со стола, разминая затекшие мышцы, а потом касается волос, желая по привычке запустить в них пальцы, но удивленно отдергивает руку, когда не обнаруживает кудрей. — Это было необходимо, — отвечает Ди на незаданный вопрос, который прочитал в глазах мальчишки; тот лишь горько усмехается. — Я больше Вас не задерживаю — Вы здоровы и можете возвращаться домой, к А. Всю информацию я отправлю Вашему работодателю, который решит, что делать. — Хорошо, спасибо. — Проводить? — Нет-нет, я справлюсь. А… можно попить? — В кабинете около самого выхода есть вода в бутылках, можете взять, — отвечает лаборант и чуть улыбается, чтобы оставить хоть какое-то положительное впечатление о себе; L кивает. Дождавшись, когда пациент уйдет, Ди устало приземляется на стул, потирая переносицу. Прошла только одна процедура, а он уже устал, будто провел их как минимум пять. — Вас я тоже больше не держу, — неожиданно говорит С-61, подходя к столу. — Что? — не понимает Ди. Нет, он, конечно, понял, что тот сказал, но не понял, что имеет в виду. Не увольнять же собирается? — Можете идти домой, Ваш вид утомляет даже меня. — Первый раз у меня такое, — произносит Ди, вздохнув, намекая на трудного пациента и халатного врача, и откидывается на спинку. — На сегодня осталось только двое, я сделаю все сам. Как заполните документы, можете идти домой. D-07 даже немного растерялся, услышав такое от начальника, отчего пару раз тупо хлопнул глазами. — Спасибо.