Черновик моей бессонницы

Красная ниточка. Тонкая, как волосок… Знаешь, зрачки человека расширяются, если он смотрит на то, что ему нравится. Кажется, я безумно очарована этой красной полоской. Она приковывает взгляд и становится шире, словно рот, растягивающийся в улыбке. Смешно. Не больно. Красиво. Смотри, из полоски появился маленький красный язычок. Медленно вытягивается и искрится в безразличном свете лампы. «Рот» кривится так потешно. Я улыбаюсь ему. Потешно – люблю это слово. Оно нежное и слегка шипит. Знаешь, люди такие весёлые. Они так любят страдать из-за пустяков. Это их бодрит, будоражит, стимулирует на что-то. Я точно такая же. Такая же, как и они. Кормлю бабочек гнилого мира своим нытьём. Пускаю внутрь себя черноту и асфальтовую крошку. Смотри, выскочившие из полоски рубины разбиваются о светло-зелёный кафель, оставляя тёплые кляксы. Они так быстро остывают. Застывают. Тускнеют. Наверное, их будет трудно отмыть обычной водой. Стоит попытаться ацетоном или растворителем – это же следы от драгоценных камней, значит, их и правда будет непросто затереть. Знаешь, у человека есть чувство осознания своего тела. Называется «Проприоцепция». А я вот не ощущаю своего тела. Оно уже давно растворилось в мороси дождя весной две тысячи восьмого. Вижу в зеркале только полупрозрачные сферы неживых окуляров – это мои неглаза. Смотри, как темнеет и становится шире тонкая красная ниточка. Я растягиваю её концы большим и указательным пальцами. Оказывается, рубины бывают мягкими и липкими на ощупь, как мёд. Так странно. Знаешь, я выпускаю из себя человека, который давно сидит, забившись в угол моего третьего ребра... Эй, человечек, выходи. Тебе не залечить своими грязными руками сломанную кость. Тебе не убрать черноту из моих никотиновых лёгких. Тебе не нужно гладить моё сердце, когда я вою белугой. Уходи, я прошу. Смотри, из зеркала кто-то машет мне рукой и брызгает красным. Какая странная незнакомка. Запачкала мне платье и смеётся. Чудная. Знаешь, мне так надоела кошачья шерсть в глазах. Так надоела, что мне было легче зашить свои веки и замазать их силиконовым клеем. Теперь я вижу красивые картинки. Ночью они проявляются на чёрном фоне. Днём – на розовом. Внутренняя сторона моих век оказалась прекрасным полотном для показа ярких диафильмов. Смотри, я могу чуть-чуть приподняться над землёй. Это не совсем левитация - но я начинаю чувствовать потоки воздуха между холодным полом и ступнями. Наверное, немного погодя, я всё-таки научусь летать. Ты только сфотографируй мою первую попытку полёта – хочу сохранить снимок на память. Знаешь, если я улыбнусь, то мои зубы раскрошатся от холода. Я не открываю рта. Научилась улыбаться только зашитыми глазами. Иногда мне бывает трудно – не все эмоции можно передать той маской, в которую превратилось моё лицо. Смотри, как смеющийся рот у меня на запястье красиво сплёвывает тёмно-красную слюну. Если бы я могла поднять обессилевшую руку и надеть на кулак шляпу, то эта полоска выглядела бы комично. Я не люблю комедии, но люблю комедиантов. Мне они нравятся тем, что могут меня напугать. Знаешь, хочу попросить. Сожги все мои вещи, пожалуйста. Сотри все мои заметки. Замети все мои следы, оставленные в этом мире. И я улыбнусь тебе. Смотри, я разрежу себе нити на веках. Я отскребу силиконовый клей. Я не побоюсь раззявить свой рот. Я улыбнусь тебе.