Господин Пустоши

Вместо пролога

      — Ходи Королём, — издёвка.       — Он в плену у Колдуна, — констатация очевидного обоим факта.       — Как всё банально, бы-ло, — скучающе протянул первый, — было, было, было, тысячу раз уже!       Его партнёр по игре пожал плечами и отошёл к окну, не придумав ничего лучше. Не видеть бы эту карту с фигурками, наскучило давно.       — Колдун могущественный? — в голосе первого вкрадчивые нотки.       — Очень, — подтвердил второй рассеянно, рассматривая что-то за окном.       Первый промолчал, перевел выжидающий взгляд на оппонента, пока до того не дошёл намёк. Стоявший у окна задумчиво почесал подбородок. Поняв, на что указывал партнёр по игре, он не стал спешить, превращая смакование момента в целый ритуал: то причмокивая, делая вид, будто бы терзается в раздумьях, то покусывая губы, то облизывая их. На лице блуждало блаженное выражение, губы растягивались в триумфальной улыбке.       — Ходи Драконом, — не вытерпев, вздохнул первый, дав согласие для последней, крайней меры.       Его партнёр улыбнулся, словно победа уже была у него в кармане, он потёр ладони в предвкушении, прицелился к карте, ещё раз внимательно осмотрел все фигурки.       — Без Женщины? — уточнил, догадываясь, что ответ будет отрицательным.       — Её ждать долго, через Жестокость и Угнетения, — подтвердил его догадку оппонент, поворачиваясь к нему с голодными огоньками в глазах, несмотря на незавидную участь своей партии.       — О, да! — подхватил его настрой первый, уже откровенно хищно улыбаясь, и поставил на карту одну из фигурок, обозначавших события, заменив ею Спокойную Размеренную Жизнь.       — Как думаешь, как скоро?       — Делаем ставки! — азартно улыбнулся его партнёр.       — Надо сообщить остальным, — предложил первый, снова потирая ладони в восторге.       Второй задумчиво взглянул на карту. В который уже раз?..

Глава 1. Сноходец

      Серебряные Мечи были вынуждены отступить в недавно освобожденный от эльфов Цветокамень, как его называли на востоке, сами эльфы называли его Городом Цветов, а местные — Праспутэн. Кто не остался за стенами кормить ворон, оказался заперт в городе вместе с беженцами, осевшими тут ещё семь лет назад во время разразившейся на севере Войны Некромантов.       Две луны назад к городским стенам пришли эльфы с запада, пользуясь случаем откусить кусок от истощенной войной страны, а теперь ещё и один из Некромантов — Паук — дошёл до южной границы Иденгарден. Безликие, как называли четырёх цепных псов Императора Некромантов, прошли почти через всю страну, сметая всё на своём пути без особых потерь. Орды нежити лишь росли и крепли, ведь каждый павший солдат вставал на их сторону.       Как правитель Праспутэна Саир Второй вместе со своей Королевской гвардией, как старшие офицеры и рядовые солдаты Серебряных Мечей — отряда наёмников, приглашённых Саиром лично для обороны города. Множество доблестных защитников Города Цветов под воздействием чёрных чар поднялись из мёртвых уже на стороне Безликого Некроманта, прозванного Пауком.       Теперь судьба сильно поредевшего отряда обрисовывалась всё более мрачными красками: в любой момент против чужаков могли ополчиться те, кого Мечи взялись защищать. Исар-а-Салик, главарь пиратов, после смерти правителя захвативший власть в осаждённом городе, только и мечтал выставить их за стену. Но до дела пока не дошло, мешал то ли страх перед репутацией отряда отморозков, то ли здравый смысл — с хорошо вооруженными умелыми бойцами, чьи похождения окутаны легендами, лучше оставаться по одну сторону стены.       Уж если начнут избавляться от лишних ртов, то первыми, кого Салик сбросит со стен, будут беженцы. Некогда кочевой народ, несколько столетий назад по каким-то причинам обосновавшийся в трущобах Чамакдара, осев в самом сердце Иденгарден, уже семь лет ютился в отдалённом уголке страны. Всеми презираемые, но гордые койнахе.       Местные относились к ним как к людям третьего сорта, позволяя при этом занимать целиком квартал, предназначенный для паломников, странствующих жрецов и прочих психов. В этом месте запреты, традиции и действительность порой переплетались в причудливые узоры.       Ан Лин — типичный представитель койнахе, разве что ростом повыше остальных, покинул Квартал Паломников, что было делом необычным. Это означало, что он действовал от лица всей общины беженцев и с одобрения Старшего отца. Койнахе остановился у двери, в которую собрался постучаться. За спиной послышался едва различимый шорох, Ан Лин обернулся и тут же согнулся в почтительном поклоне.       — Отец приглашает вас для беседы, — сообщил Ан Лин. Для неразговорчивого койнахе это была целая речь.       Тот, к кому он обращался, кивнул, Ан Лин едва уловил это движение из-за капюшона, скрывающего лицо чужака. В нём было больше 6 футов, по меркам койнахе — просто гигант. Ан Лин в его присутствии с трудом сдерживал руку, чтобы не схватиться за рукоять меча, маленького человечка не покидало необъяснимое беспокойство и ощущение угрозы.       Ан Лин шел первым, на протяжении всего пути подавляя желание обернуться, чтобы с облегчением обнаружить, что его спутник отстал и потерялся — тот двигался чересчур бесшумно. Ан Лин уже был знаком с этой особенностью, но привыкнуть было не так просто. Когда они пришли, койнахе под предлогом приглашающего жеста наконец обернулся. В свете бумажного фонаря он смог получше разглядеть гостя: теперь перед ним стоял сгорбленный старец, из-под капюшона выглядывали пряди не то выцветших, не то седых волос, фигуру скрывал объёмный балахон. Этой метаморфозе Ан Лин тоже не переставал удивляться.       Гость кивнул в знак благодарности и вошёл в жилище главы общины, где проживала вся многочисленная семья Ан. Оказавшись внутри, гость откинул капюшон, выпрямился, насколько позволял низкий потолок, поприветствовал кивком каждого, кто ещё не спал, гостя пригласили присесть у низкого столика. Напротив сидел сам Старший отец, слева — его сестра, провидица и, по факту, старейшая в семье, справа сел Ан Лин. Им прислуживала внучка провидицы Ан Сай — красавица среди койнахе. Гость даже не взглянул на неё, он выжидающе смотрел на старицу.       — К городу ползёт Змея, — начал Старший.       Гость прервал его властным жестом руки, не сводя глаз с провидицы. Старушка открыла глаза, они у неё были зеленые, что для койнахе очень большая редкость.       — Сноходец, сделай, что должен, тогда ты увидишь свой путь, — заговорила Большая Кошка.       Гость кивнул и как будто только сейчас заметил Старшего.       — Что-то важное? — обратился к нему гость. Весь его вид — бледная кожа, серо-голубые глаза, высокий рост, говорили, будто он родом из далеких северных земель, но говорил он совершенно без акцента на родном языке койнахе.       Сан Ан улыбнулся хитро и начал рассказывать одну притчу. Сноходец его не слушал, он пил чай, разговаривая на непонятном языке взглядов с зеленоглазой провидицей. Старая колдунья ещё перед этой встречей поведала ему всё, что нужно было, но теперь её мучила совесть.       Старший как раз закончил свою речь и посмотрел на Сноходца в ожидании комментариев, но тот не ответил. Он не хотел демонстрировать неуважение, наивные старцы, мудрецы своих недолговременных народов вызывали у него жалость, смешанную с раздражением. Сан Ан всё же настаивал на ответе, в нём росло недовольство.       — Всё это я уже слышал. И ничто из этого не изменило моих убеждений, — произнёс Сноходец со всем возможным почтением.       Он собрался уходить, прощаясь и желая спокойной ночи.       — Я провожу гостя, — вызвался Ан Лин с явной неохотой, это можно было прочесть в его глазах.       — Не нужно, я пойду дорогой, которая не желает быть открытой для посторонних, — ответил гость, накидывая капюшон. Ему нравилось дразнить койнахе теми же таинственными фразами, которыми они сами говорили с ним.       Сгибающийся под тяжестью лет старец в черном балахоне свернул в сторону окраин Квартала Паломников, полностью заселённого беженцами. Отсюда уже чувствовался запах смерти, царивший за стенами, напоминая о том ужасе, который ждёт момента, чтобы вцепиться гнилыми зубами в ослабшую плоть увядающего Города Цветов. Старец, оказавшись в тени, недосягаемой для лунного света, снял с себя балахон, переставая походить издали на старую веднаитку, сложил его аккуратно и положил у стены. Выпрямился, с удовольствием потягиваясь. Теперь он был чужеземцем Белой Птицей, как называли его койнахе, имевшие привычку игнорировать имена чужаков, давая им свои собственные. Одет он был не по местной моде, сочетая практичность и изящность, во всей красе демонстрируя достаточно развитое и красивое тело, цвета же выбирал холодные: белый, оттенки голубого, пурпурного, в то время как южане предпочитали более яркие и живые, сочетая в их буйном многоцветии. Украшения его носили отнюдь не декоративный характер, это, скорее, были сентиментальные безделушки, каждая со своей историей. В общем, он выделялся, но не создавал впечатления зажиточного обывателя Праспутэна.       Поприветствовав привратника, следившего, чтобы кто попало не сунулся, куда ему не следует, Сноходец вошел в обитель греха. Здесь не было продажных женщин — блудниц полагалось закидывать камнями. А вот о юношах для потех состоятельных господ в священных книгах ничего не говорилось. Посещение подобных заведений не поощрялось, этим не хвастались в приличном обществе. При первом визите в этот дом Сноходца предупредили, что если он когда-либо на людях укажет на кого-либо из встреченных им здесь господ, тем самым выдаст и себя, давая чужаку понять, что подобный недальновидный поступок будет встречен сильнейшим осуждением в обществе. А лишнее осуждение члену отряда наёмников ни к чему совершенно.       В общем зале, где танцевали полуобнаженные жрецы любви, соперничая между собой в искусности обольщения, он выбрал самого темненького и наименее симпатичного, поманил к себе. Большинство религиозных культов запрещало употребление алкогольных напитков, поэтому здесь курили разную дрянь. Юноша проводил своего клиента в комнату, дрожа то ли от возбуждения, то ли от неожиданного везения, а может и из-за воздействия курильных смесей.       — Господин, особые пожелания? — соловьем разлился продавец любви, разглядывая необычного клиента.       — Да, сядь, — велел Сноходец указывая на место рядом с собой.       Юноша покорно приземлился на краю кровати.       — У меня очень необычное пожелание, но я щедро заплачу за него.       — Да, господин. В чем оно состоит?       — Я укушу тебя. Выпью немного крови, — он говорил спокойно, приятным мелодичным голосом.       — Если останется след, я попрошу компенсацию, — в глазах юноши загорелись алчные огоньки.       — Ты не должен никому об этом говорить.       — Да, да, конечно, — уверял жрец любви, но глаза его желали сначала увидеть деньги.       — Во сколько ты оцениваешь свою кровь? — спросил Сноходец, взяв его ладонь, в которую одну за другой положил четыре блестящие серебряные монеты. — Этого достаточно?       — Да, господин, — прошептал изумленно.       Сноходец переместился за спину юноши, одной рукой зажал ему рот, второй обхватил его грудь крепкой хваткой. Когда жертва дергается, она только вредит себе. С осторожностью ювелира он нежно погрузил клыки в плоть добровольной жертвы, та чуть дернулась, тело напряглось от боли — в крови заиграла лёгкая нотка страха. Когда закончил, Сноходец прижал к месту укуса приготовленный для этого платок.       — Не выбрасывай его, когда захочешь получить легко и быстро несколько монет, он тебе понадобится. Принесешь это иноземному торговцу сладкими бобами у западных ворот. Если кому-то расскажешь об этом, я приду и выпью всю твою кровь.       После этих слов довольный клиент ушёл. Он научился брать от человека самую малость, чтобы не сокращать продолжительности жизни источника пропитания. Это стоило многих усилий, но у него было время. Много времени, бесконечное число попыток и опытов. Длинная-длинная практика.       Сноходец не голодал в последнее время, этот визит был скорее шагом наперед, одним из способов обзавестись союзником, ведь, когда станет совсем туго, парнишка придёт и подаст платок. Вампир намеренно выбрал самого невзрачного и ничем не примечательного среди юных обольстителей. Стены подобных заведений хранят много секретов, свой человек в таком месте всегда кстати.       Уроженцам Праспутэна было известно существо, пьющее кровь: одна из асур, мелких божеств представлялась как змееподобная женщина и всегда рисовалась с парой острых, торчащих изо рта клыков. Поэтому, когда находили людей Исар-а-Салика с прокушенной шеей и бледных, словно простыня, первым делом приплетали злых асур, карающих неверных.       Сноходец свернул домой. Вампир обосновался в неприметной, тесной как дома койнахе квартирке по соседству с Кварталом Паломников. Из мебели у него был только стол, у стены напротив двери в ряд стояли сундуки с его скарбом, рядом лежала циновка, на которой он изредка спал. На столе громоздилась куча книг, забытых там по причине их бесполезности. Вампир засунул руку под стол, высвобождая ножны с мечом из потайных креплений. Закрепил их на поясе и вышел в ночь. Сноходец отправился к своим товарищам. Хотя Летописец и бубнил про роспуск отряда, никто никуда расходиться не собирался. Остатки Серебряных Мечей по-прежнему держались вместе, по привычке планировали оборону города, готовили укрепления.       У стены, недалеко от северных ворот, где обычно торчала парочка ребят, наблюдающих за мертвяками, снующими за стеной, столпились зеваки. Несколько крепких парней из низшей касты желали записаться в отряд. В последнее время таких было немало, после осады вся торговля встала, ремесленники закрывали свои лавки, кто-то брался за оружие. Старожилы отряда смотрели на них с тоской и некоторым отрешением. Трудно было принять, что эти ещё не видавшие боёв юнцы теперь займут место братьев по оружию, с которыми не один год сражались плечом к плечу. А кто-то видел в новобранцах себя, много лет назад решившего податься в наёмники, мир посмотреть, сыскать славу... Себя, которому нынешний уставший от сражений старик при возможности посоветовал бы держаться подальше от треклятых наймитов. Численность отряда ещё никогда так не стремилась к нулю, необходимость в пополнении из-за сложившейся ситуации вызывала смиренное согласие, отдающее апатией, попахивающее отчаянием.       Мечи всё время контролировали стену, время от времени какой-нибудь отбившийся от орды мертвяк пытался взобраться по ней. Этим тварям не требовались лестницы, было совершенно непонятно, что сдерживает Паука от штурма. Во всю ходили слухи, что Безликие — неразумная нежить, управляемая кем-то, а теперь этот кто-то забыл о своём питомце. Полчища Паука просто стояли здесь. Днём это было жуткое зрелище — ряды мертвяков, стоящих в полной недвижимости, тишина, будто там и нет никого, но, стоило глянуть за стену, и вот они — стоят себе на расстоянии полёта стрелы. Никто не мог сказать, что случалось с городами, захваченными Некромантами, это порождало настоящий ужас. Жители Праспутэна были уверены, что Паук просто ждёт, когда весь город вымрет от голода и болезней. Что же творилось в лагере Паука, никто не знал. Может быть, он давно ушёл, бросив здесь свой мёртвый легион, как ненужные игрушки?       Отметившись у Летописца, Сноходец направился обратно домой, нежелание слушать ворчание старика и кое-какие предчувствия заставили вернуться. Вампир пошарил в сундуках, собрал всё самое необходимое в сумку, которую носил на длинном ремешке через левое плечо. Переоделся и стал ждать. Его взгляд уткнулся в кипу книг, вампир склонился над столом и вдруг рухнул без чувств. Дождался. Последнее время это всё чаще случалось не во сне и без предупреждения. Он чувствовал, как его разум отдаляется от тела, несётся сквозь стены домов, улицы и переулки.       Его остановило у стены, где всего-то час назад стоял он сам. Несколько бойцов с сожалением проводили взглядом чем-то вспугнутую ворону, избежавшую участи быть сваренной в супе. Злорадно каркнув на прощание, птица улетела восвояси. Повисла тишина, наполненная потревоженными догадками, каждый думал о своём, у каждого была своя теория, почему Паук медлит. Койнахе скользкими намёками давали понять, что в Праспутэне находится что-то, чего Некромант боится, тут же напуская важности на свой нищий, но таинственный народ, якобы, это может быть некая реликвия койнахе, из тех, которые они притащили с собой, убегая из Чамакдара.       Сноходец знал, что ничего важного в том хламе нет, но что-то в подобных рассуждениях вызывало у него странное чувство. В мысли людей вампир проникать не умел, он даже не мог до конца разобраться в механизме случавшихся с ним снохождений, когда дух, покидая тело, уносился в неизвестном направлении.       Если бы он мог сейчас направиться к вражескому лагерю… Неподвижно зависнув над стеной, он мог лишь рассматривать лица солдат. Борода и Забрало негромко переговаривались между собой, обсуждали ставки — развлечение, распространённое среди ветеранов Мечей. С первого же дня осады Припарка принимал ставки на исход заварушки. Чуть дальше Тетива испытывал арбалет, собранный по новым чертежам брата — отрядного инженера. Он целился в одиноко бредущего к стене мертвяка. После нескольких выстрелов, разочарованный результатами обстрела, стрелок отложил в сторону арбалет и, взяв свой лук, с первого же выстрела всадил стрелу мертвяку в глазницу. Тот всё равно продолжил свой ход, стрелы почти не беспокоили этих существ, зачастую у них и плоти-то на костях уже не оставалось. Ребята терпеливо ждали, когда мертвяк заползёт на стену, чтобы его оттуда сбросить. Падение с высоты, обезглавливание или огонь действовали лучше всего против солдат Некромантов. Сноходец попытался усилием воли сдвинуться хоть немного за стену, течение времени в этом состоянии воспринималось необычно, трудно сказать, сколько заняла попытка, когда ему показалось, что вот-вот получится, Сноходца отвлёк далёкий крик:       — ...наступают, прямо сейчас!       Затем до его ушей донёсся сигнал тревоги, дух заметался как птица в силках. Ему нужно быть там! Там? Где? Кто наступает? Он не мог проснутся и был близок к панике. Кто это с ним делает? Намеренно отводит его, мешает? Глупости, он не поддается этому. Невозможно! С тихой яростью Сноходец стал вслушиваться, пытаясь хотя бы понять, что происходит. Солдаты на стене продолжали бездельничать, сигнал тревоги до них ещё не дошёл. Летописец… Прошлый раз получилось ухватиться за ворчливого старика и перенестись к нему. Стоило сосредоточиться на этой цели, как Сноходца остановили ощущения собственного тела, мгновенно оказался рядом с ним, всё ещё не способный проснуться. Дверь его квартирки открылась, кто-то невысокий с мечом наперевес и факелом в другой руке заглянул внутрь. Дух Сноходца зарычал от ярости, незваный гость опасливо оглянулся. Когда его унесло, вампир, падая, опрокинул стол и лежал теперь под книгами. Солдат увидел сундуки и устремился к угловому, украшенному позолотой. Сноходец хихикнул. Мародёр насторожился, как будто что-то услышал. Он ещё раз оглянулся, обошёл тело вампира, пнул его для убедительности и вернулся к сундуку. Стоило его открыть, как в лицо под напором брызнула струя кислоты. На его крики прибежали двое товарищей по оружию. Один из них бросился к булькающему неудачливому воришке. Он умирал, ничем нельзя было помочь, кроме как добить из милосердия. Что товарищ незамедлительно и сделал, вампир ощутил запах крови. Второй осторожно осматривал сундук и устройство ловушки в нём. В это время из-под книг поднялся Сноходец.       Ворвавшиеся к нему были солдатами Исар-а-Салика, пират брал к себе только куд-ке-батчи — выходцев из местной знати. Они все были темноглазые, смуглокожие, с смоляными вьющимися волосами, небольшого роста, но заметно выше койнахе. Вампир отметил, что тот, который ближе к нему, держит в руке превосходный изогнутый меч.       — Брось, он тебе великоват, — ласково заговорил вампир на местном наречии.       Солдаты переглянулись, вдруг усомнившись в своем численном преимуществе. Сноходец отцепил ножны от пояса из-за ограниченного пространства лишенный возможности вытащить меч традиционным образом. Солдат бросился на него, неловко замахиваясь. Сноходец без труда увернулся, проносясь мимо и одновременно со всей силы ударил солдата эфесом своего меча в лоб. Мародёр свалился, выронив факел. Второй солдат рубанул мечом над головой вампира, который в следующий миг врезался в него, плечом сбивая с ног. Второй свалился на сундуки. Комната начала заполнятся дымом. Вампир схватил свой будущий ужин за воротник, швырнул через комнату и принялся тушить загоревшуюся от факела кучу книг. Успешно справился с этой задачей, пока приговорённый стонал и приходил в себя.       — Паршивцы, сколько от вас беспорядка, Бездна вас забери! — вампир выместил свой гнев на трупе куд-ке-батчи с раздробленным черепом, пнув его от всей души.       Подобрал его замечательный ятаган, засунул за пояс. Подтянул живого куд-ке-батчи за ногу и, заключив в смертоносные объятия, принялся поглощать живительную жидкость, безжалостно вгрызаясь в его шею. Несчастный кричал и бился, пытаясь вырваться, пока силы не покинули его. Закончив, с удовлетворением и кровью на лице, Сноходец отпустил обмякшее тело. В последнее время головорезы Исар-а-Салика были основным блюдом в его меню. Вампир уже не раз пробирался в их лагерь, безвозвратно утаскивая в темноту дозорных.       Стер кровь с лица, вытащил трупы на улицу — пусть гниют там, запер дверь и двинулся на шум боя, охватившего улицы. Ему не улыбнется удача, если что-то случится с членами семейства Большой Кошки. У них было что-то, знание или вещь, способное послужить его цели. На улицах койнахе устроили резню незваным гостям. Сноходцу встретилось ещё несколько людей пирата, предпочитающих бою мародерство и грабеж. Остальные были ещё далеко, они шли по кварталу койнахе, вырезая всех подряд или же погибая.       Встретить мужа прекрасной Ан Сай вот так, одиноко идущим по глухому переулку, Сноходец даже и не мечтал. Удачу испытывать не стоит — она дама капризная, вампир поспешил за койнахе, стремительно отдалявшимся от дома. Судя по всему, этот ничтожный человечишка собрался переждать бурю в каком-то более безопасном месте, бросив семью и спасая только собственную шкуру. Вампир быстро и бесшумно нагнал его.       Большая Кошка колебалась, заминалась, давая понять, что сделать это необходимо, но проливший кровь койнахе больше никогда не станет другом её народа. Смерть Сай Ку настигла в одно точное движение, с которым вампир свернул шею несчастному, отправив ничтожную душонку в рай, или куда там попадают эти койнахе после смерти.       Всё, как ты хотела, зеленоглазая ведьма.       Сноходец, поспешив убраться подальше от места преступления, побежал на крики впереди. К удивлению вампира на месте уже был Забрало. С ним был Ан Лин и его сын, которого звали точно так же. Койнахе умели сражаться, маленьких воинов часто не воспринимали всерьёз с их изящными узкими мечами, за что койнахе наказывали быстрой смертью. Наёмники из Мечей вместе с воинственными беженцами уже почти вытеснили мародёров к границам владений банды Исар-а-Салика.       — Быстро вы, ребята. А где Борода? — спросил на ходу Сноходец, обращаясь к товарищу.       — Побрили, — огрызнулся Забрало и тут же с кривой усмешкой ответил без шуток: — Вперёд рванул. А ты откуда вылез? — солдат заметил кровь на рубашке Сноходца, вся его одежда была забрызгана кровью.       Вампир ухмыльнулся. Из переулка налетела ещё одна толпа врагов. Иначе их не назовёшь. Хотя нет, ещё подходило слово саранча. Стало не до разговоров.       — Я живу здесь, — пояснил Сноходец, когда нападавшие были повержены.       — Здесь? — удивился Забрало имея ввиду квартал беженцев.       — Почти. Мой дом тоже пострадал.       — Тебе виднее, — махнул рукой Забрало, ветераны Мечей уже привыкли к странностям товарища по оружию.       Дальше они шли молча, пока не набрели на труп Сай Ку. Сноходец проверил биение сердца, которое сам же навсегда остановил, осмотрел тело на предмет ранений, хотя неестественно вывернутая шея вполне убедительно говорила о причине смерти.       — Где его меч, убийца забрал себе? — не упустил возможности укусить койнахе вампир.       Ан Лин с Лином младшим стояли рядом молча. Кроме провидицы о её уговоре с вампиром никто не знал. На лицах койнахе не было ни тени печали, они скорее чувствовали облегчение и уже наверняка обдумывали новый брачный союз для своей сестры и дочери.       — Сочувствую об утрате, — сухо произнес Сноходец в их адрес.       Лин младший что-то пробурчал.       — Белая Птица, не трать слов напрасно, — ответил Ан Лин без какой-то определенной интонации.       Сноходец пожал плечами, встал и пошёл дальше. Забрало последовал за ним.       — Тебя тоже? — заговорил лейтенант.       — Я же чужак, — вампир прекрасно понимал, о чем он говорит. Забрало наверняка тоже называли как угодно, только не по имени.       Хотя, какие там имена у Серебряных Мечей: Нос, Воротник, Слепой, Лиса, Рыжий, Лысый… Сноходца звали Колдуном, никто не назывался настоящим именем, каждый пришедший в отряд получал от товарищей прозвище и отзывался на него, забывая о своей прежней жизни.       Серебряные Мечи основались в катакомбах под оружейным складом, неподалёку от северных ворот. Лиса предложил прокопать систему тоннелей на «всякий разный случай», когда начали копать, обнаружили целую проработанную сеть переходов. Некоторые ответвления заделали, другие превратили в опасные участки, утыканные ловушками, большие галереи расширили, превращая в жилые помещения. Лиса любил это дело, так и получил своё прозвище; как полагается для приличной лисьей норы, входов в штаб тоже было несколько, все охранялись и были скрыты от глаз посторонних.       Вампир находился в «кабинете» Летописца вместе со стариком, когда Борода сообщил о визите представителей койнахе. Приглашать этих самых представителей в штаб никто не собирался. Летописец с Сноходцем по привычке стали спорить, кто пойдёт на переговоры. После гибели Капитана нового выбирать не спешили, как только заходила речь об этом, Летописец начинал каркать об роспуске отряда, а Сноходец, по старой традиции, начинал ему возражать. Этим всё и заканчивалось. Из уцелевших старшим по званию являлся Сноходец. Должность Летописца была уважаемой и почётной, но формальной власти не давала.       — Ты с ними подружился, вот и побеседуй со своими дружками, — отмахивался старик.       — Как будто ты мне настолько доверяешь, — ехидничал вампир.       — Люди в моём возрасте редко страдают доверчивостью, — парировал Летописец.       Вампир громко расхохотался. Он помнил ещё первых Клинков, пережил четверых Летописцев и старик прекрасно об этом знал. Сноходец собирался что-то ещё сказать, но махнул рукой, встал и пошёл наверх, встречаться с посланниками койнахе.       Не возникало сомнений, что атака на Квартал Паломников не была настоящей, Исар-а-Салик просто бросил кучку самых отчаянных головорезов, испытывая силы беженцев, а заодно хотел посмотреть на реакцию Серебряных Мечей. Мог ли он предположить, что койнахе заключат союз с наёмниками?