Икар

Пронзительный крик огласил округу. – И чего так орать? – недовольно обратился мужчина, склоняясь над Анной. Его глазницы горели синим огнём. Хотя огонь ведь не может остужать? А казалось, что из всего под этим взглядом уходит тепло. Даже бледный бутон колокольчика подёрнулся изморозью. Анна физически чувствовала, как остывает, как на руках появляется гусиная кожа, как губы стынут, как больно становится моргать и даже дышать... «Умри. Закрой глаза, чтобы никогда уже их не открыть», – как будто шептал кто-то. Плечи дрожали, и казалось, что за ними роятся тени. – ...Будто мертвеца увидела! – закончил латник. – Хотя да! Я и есть – живой мертвец! – голос покатился эхом, а сам мужчина расхохотался. Так бьёт набат во время пожара – тревожный металлический звон, от которого сердце готово разорваться. Хочется спрятаться или убежать. Девушка обняла себя за плечи и медленно опустилась на траву в ужасе. – Сэр Асмодей, если будет угодно, – представился он. – Но, надеюсь, не будет, – снова усмешка, от которой виски Анны сдавило, будто железным обручем. Она, не отрываясь, смотрела на броню странного рыцаря. Черепа. На пряжке. На наручах. На коленях. На локтях. На плечах. Будто мужчина ждал смерти или сам слился с нею. – Но вы так... – Анна осмелилась заговорить, но не сумела ничего дельного сказать. Латник, уже собравшийся уйти, повернулся вновь, хоть и без интереса. Голова чуть наклонена набок. «Чего ещё? Но я дам тебе возможность сказать. Пока что», – как будто говорило выражение бледного лица. Лицо… Оно напоминало фарфоровую или гипсовую маску – такое же неживое, как будто наложенное поверх настоящего. Малоподвижное: за всё время лоб даже не дрогнул – ни морщинки, ни движения бровей... – Так много знаков смерти... – наконец сформулировала Анна. Ещё одна порция адского хохота, от которого девушка чуть не потеряла сознание. – Потому что я – рыцарь смерти! Он оскалился, и из приоткрытого рта пахнуло гнилью. Перемороженные зубы портились. И что особенно ужаснуло... Щёки мужчины были прорезаны вдоль линии зубов до самых коренных, и куски кожи и мяса свободно болтались. А рыцарю всего лишь нужно было нести свой клинок в зубах во время одного боя, когда одной рукой он держал поводья, а другой – указывал отряду, куда нужно ехать. Анна упала в обморок. – Дура, – прорычал Асмодей.