Прочь от песни, что поет пират

Той ночью земля превратилась в пристанище бесов и демонов, крушивших все вокруг себя. Они больше не были людьми, ведь их сердца жаждали крови. И она лилась рекой. Крохотная деревушка, жившая за счет рыбацкого промысла, стояла укутавшись густой завесой едкого дыма. Пылающие дома, стонали вместе со своими владельцами, на чьих лицах застыла гримаса ужаса и боли. Среди всех исчадий бездны был тот, чья душа навеки была преданна самому Люциферу, хоть со стороны он и сам казался королем ада. Его рука с легкостью отнимала жизни, не смотря на мольбы и слезы. Что можно было поиметь с бедной деревни, население которой по большей части составляли старики, женщины и дети? Лишь удовольствие от их стонущих тел, молящих о пощаде. Бес вырезал сердца своих жертв и величественно вкушал их еще горячую плоть. Кровь стекала по уголкам его рта и орошала землю, ставшую обителью дьявола. - Прошу! - завизжала мать, прижимая грудного ребенка к своим набухшей от молока груди, - пощадите его! Пощадите моего сына, молю Вас всеми богами! Убейте меня, возьмите мою жизнь, в обмен на его! Кроха вопила на руках женщины так сильно, что казалось вот-вот задохнется от собственного плача. Упав на колени, крестьянка вновь и вновь повторяла мольбы, только был ли прок взывать на помощь небеса? Над ней склонился демон, чье лицо перепачканное засохшей кровью, внушало дикий страх. Черные глаза жаждали крови, словно то был не человек, а дикий зверь. Его дыхание обжигало личико младенца, который продолжал разрываться в диком плаче. - Прошу... - прошептали губы матери, которая словно загнанный в угол зверек, ожидала своей участи. Крепкая рука обхватила ребенка и тот завизжал еще пуще. Демон отнял у матери ее единственное дитя и с диким смехом свернул ему шею на глазах у обездоленной женщины. В ту же секунду она в беспамятстве упала на землю рядом с маленьким тельцем своего новорожденного сына. Пират перешагнул крестьянку, оставив ей жизнь, но было ли это лучше смерти? Он шагал, смотря на разруху и тела, разбросанные по деревни, словно то было нечто превосходное. Бес считал себя ни кем иным, как творцом и упивался своим творением, будто дорогой и искусной картиной. - Колокол поднят... Из бездны морской, - с его губ слетели слова песни, - Слышишь могильный звон? - Черный пес, тысяча чертей, ты снова взялся за свое! - прокряхтел старый пират, лишенный одного глаза, - тебе не хватило той церквушки? О тебе будут трубить во всех портах, нам это не на руку. Убей девицу и дело с концом. - Мистер Эвери, будьте любезны не указывать мне, - вытирая рот проговорил демон, - я не стану больше ссылаться на вашу дружбу с отцом. Он уже давно кормит собой рыб, а Вам не стоит вечно совать свой старый нос в мои дела. Старик закряхтел и злобно поплелся к лежащей женщине, дабы лишить ее мучений. Он ворчал себе под нос, проклиная клятву, данную своему товарищу. Не имея собственных детей, он проникся к чужому мальчишке и привык заботится о его благе, как только умел. Склонившись над крестьянкой, старик перекрестился и вынул шпагу из ножен. - Прости меня, дитя, - прокряхтел он и в ту же секунду пал замертво на лежащую женщину. - Я ведь предупреждал, - отрезал пират, вытирая с лезвия кровь того, кто заменил ему отца, - не стоило вмешиваться. Подул сильный ветер, предвещая начало шторма. Бес стоял, смотря на труп старика и насвистывал мотив. Его волосы развивались, играя с ветром. - Плыви же домой Сквозь бури и пой: Смерть - это только сон!

***

В небольшом портовом городке с самого раннего утра можно услышать оживленные голоса людей. Работа кипит, словно в пчелином ульи, но под вечер здесь устраиваются песни да пляски. По улицам шатаются пьяницы, набивая свои животы всяческим пойлом. В этом, как и во множестве других портов, пираты стали лишь детскими сказками да байками местных пьяниц, решивших привлечь к себе внимание таких же пьяных зевак. Если кто-нибудь заговорит всерьез о пиратах, ему скорей всего просто рассмеются в лицо. Поговаривают, что когда-то давно этот город был всего-навсего рыбацкой деревушкой, где люди еле могли свести концы с концами. Но однажды в деревню приплыл человек, с виду обыкновенный моряк, да только после его прибытия дела деревни пошли в гору. Вместо рыбацкого поселка он возвел город, каковым его знают и по сей день, а на вершине утеса он построил замок, отгородив себя от местных жителей. Никто с достоверностью не может описать ни внешности моряка, ни его характера, да только ходят слухи, что то был самый настоящий пират. На террасе замка стоял мальчишка лет десяти. В руках он сжимал небольшую деревянную шпагу и смотрел как за горизонт уплывает очередной торговый корабль. Его волосы играли с ветром, а за спиной развивался длинный шелковый плащ. - Господин, - послышалось позади старческое кряхтение ветхой няньки, - негоже играть здесь целый день, все эти пиратские забавы до добра не доведут, помяните мое слово. Она захромала вдоль террасы, бубня себе под нос очередные нравоучения, но мальчик словно не замечал старушки, пока та не укутала его в старую шаль. - Хильда, - поднял свои блестящие глазенки воспитанник, будто она явилась ему внезапно, - видела ли ты нечто более прекрасное? - Его взгляд вновь устремился на линию горизонта. - Эта любовь к морю... - вздохнула старушка, - совсем как у Вашего папеньки. Будто на живого смотрю, - закряхтела та, тряся головой. - Совсем, как у отца... - пролепетал малец, довольствуясь словами няньки, - знаешь, Хильда, когда я вырасту, неприменно буду бороздить моря, словно отважный пират! Старое лицо перекосила гримаса страха. Она всплеснула руками и заохала, будто кто выругался самими последними словами. - Негоже! - Запротестовала старушка, - негоже! Помяните мое слово, держаться подальше Вам следует от этого проклятого пиратства! Не доведет до добра Ваша затея, ох, не доведет! Господин, молю Вас всеми богами, молю... - она закашлялась от столь резкого всплеска эмоций. - О, Хильда! - испуганно закричал мальчик, поддерживая ее дряблую руку, чтоб его бонна не рухнула от столь сильного припадка кашля. - Дайте Ваше слово, - кряхтела старуха еле дыша, - дайте слово, Господин... Вы не должны воплощать в жизнь эту детскую мечту, - договорила она чуть успокоившись. - Я не могу дать мое слово, - отрезал мальчишка, отстранившись от няньки, - не могу, Хильда. - Господин Учиха, прибыла Леди Микото и просит Вас спустится и отобедать с ней, - внезапно разговор был перебит вошедшим дворецкими. Его густые усы скрывали верхнюю губу и когда тот говорил, они то вздымались, то опускались. Вид это старичка всегда веселил юного Учиху и в этот раз он был счастлив уйти от тягостного разговора со старушкой Хильдой. Вот только внезапный визит матери не мог сулить ничего доброго. Переодевшись в подобающий вид, мальчишка осмотрел себя в огромном зеркале. Неужели он был копией своего отца? Иссиня черный волос, глаза-угольки и величественная осанка была присуща всем мужчинам в его семье, но как представить человека, которого никогда не видел? Был ли он высок? Носил ли усы? Мальчику всегда хотелось узнать о своем отце, но рассказов бонны ему становилось все мало. Скоропостижная смерть забрала главу семейства Учих еще до рождения младшего сына. По сплетням прислуги, которых мальчишка наслушался тайком от его няньки, всех мужчин этой семьи забирала смерть в самом рассвете сил. Его отца долго мучила паранойя прежде, чем он бросился со скалы, разбившись о рифы. Поговаривают, он разговаривал сам с собой и впадал в необъяснимые приступы ярости, утверждая, что за ним следит неизвестная женщина. Но это были лишь слухи любителей почесать языками, людям присуща любовь к мистификации. - Саске, - сухо произнесла женщина, сидящая за другим концом стола. На ее шее висело огромное колье, изготовленное руками известного в стране ювелира. Сию работу он считал личным шедевром, израсходовав на нее уйму дорогостоящих камней и два вида золотых сплавов. Одна лишь эта побрякушка стоила целого состояния, не говоря о туалете женщины, исполненного по самой последней столичной моде. Она имела изящный стан, хоть и использовала корсет - атрибут любой современной светской женщины. После смерти мужа она замкнулась в себе и стала больше внимания уделять внешнему виду, а про детей вспоминала исключительно из надобности или по праздникам. Старший сын был сослан к родителям матери, но унаследовав параноидальное поведение отца, скончался, так и не увидев младшего брата. Младший же сын с пеленок был отдан на воспитание Брунгильды, которая служила еще при отце главы семейства Учих. Саске знал о своей родне лишь со слов старушки, а та не слишком вдавалась в подробности. Мальчик молчал, боясь своей матери, так как практически не знал этой женщины. Она виделась с сыном всего раз в год: в день смерти ее мужа. О дне рождения сына она забывала, тратя свои силы на новинки в мире моды и светские события столицы. По какой причине она приехала с визитом раньше обычного? Ее тяжелый, пристальный взгляд смущал ребенка, поэтому тот старался не встречаться с ней глазами. - Саске, - спокойно повторила мать, отложив столовые приборы, - тебе нужно собрать свои вещи, все до единой, - отрезала она и продолжила поедать овощи с огромной сервизной тарелки, которую она привезла из-за границы. - Простите, мадам, - отозвался голосок с противоположного края стола, - я не понимаю о чем Вы говорите. - Я говорю о твоих вещах, Саске, - ее взгляд остановился на лице сына, - по рассвету мы уезжаем в столицу. Я уже договорилась о твоем зачислении в пансионат для мальчиков. Ты должен там быть к обеду. Она не могла подолгу смотреть на сына, ведь он был крохотной копией любимого ей человека. Женщина не сумела проникнуться любовью к ребенку, так как боль утраты затмила все остальные ее чувства. После смерти старшего сына, весь ее мир канул в забвение. Не осталось ничего, чтобы могло ее тронуть или огорчить, но Саске оставался напоминанием о ее прежней жизни. - Но я не согласен, мэм, - к удивлению матери Саске демонстрировал именно ее черты характера, - если на этом все, то я удалюсь в свои покои. Хильда знает, что я не ем перед сном столь плотно. - Стой! - вскрикнула Микото, не ожидая от себя ничего подобного, - не смей разговаривать со мной подобным образом, ты еще слишком мал, чтобы перечить! - С ее губ слетали слова и она знала, что не имела никакого права произносить их. Она не в праве указывать ребенку, к воспитанию которого не приложила никаких усилий, но в нем было нечто знакомое. Ее сердце разрывалось от боли и скорби. Саске действительно был похож на своего отца. - Прошу прощения, мадам, - Саске отвесил поклон матери и скрылся за дверью гостиной, где кроме них не было ни души. Пустая комната давила одиночеством. Микото могла слышать свое дыхание, оно заполоняло все в этом "мрачном склепе" ее прошлого. Ей не выносимо было здесь находиться, но она взяла над собой верх, как это заведено у истинных леди. Послышался стук шагов. В двери появился силуэт Хильды, задыхающейся от преодоленного пути. - Госпожа, - кряхтела старуха, - Ваш сын... Саске... он... - ветхая нянька не могла отдышаться, приступ кашля стянул ее горло. - Успокойся, Брунгильда, - безучастно произнесла женщина, вытирая уголки рта салфеткой, - отдышись и продолжи говорить. Но старуха не могла ни усмирить свой кашель, ни внятно объяснить ситуацию, что не мало раздражало Микото и та встала из-за стола. Налив воды из графина, она заставила служанку осушить ее до дна, а после отдышаться как следует. - Ваш сын... Господин Саске сбежал, - наконец выдавила она, откашливаясь после каждой фразы, - его видели... он пролез через дыру в ограде... я говорила это старому... пройдохе... нужно залатать! А он... Старуха упала на стул, осушив еще один стакан с водой, но к ее удивлению Госпожа и с места не сдвинулась. На ее лице ни дрогнул и мускул. - Ему не убежать далеко, успокоится да вернется обратно, - сухо ответила мать и, оставив ошарашенную няньку в гостиной, направилась к себе в покои. - Да чтоб ее... - прошипела Хильда, собираясь с силами, и ударила по столу кулаком так, что перевернула несколько бокалов, - совсем очерствела... ох! Имея тучное телосложение, бедняга еле осилила подъем со стула и захромала созывать всю прислугу на поиски своего чада. Тем временем Саске смог добраться до площади, где и яблоку нельзя было упасть. Отовсюду воняло тухлой рыбой да отходами. Мальчику довелось побывать здесь лишь единожды, потому шел он наугад. - Портовая ты собака! - кричал один матрос другому, распивая дешевый кальвадос прямиком с бутылки. От него разило спиртным да дешевым, смрадным табаком. Саске проходил сквозь толпу, закрывая нос ладонью, чтобы остановить рвотный рефлекс. Подобная вонь с непривычки любого заставит вывернуть желудок и разбавить столь насыщенное ассорти ароматов. Одна толстуха в испачканном переднике завиляла бедрами к прилавку и преклонила свои телеса на товар грязного, беззубого торговца. Он что-то просвистел ей сквозь зубные щели и та расхохоталась подобно огромной, мерзкой свинье. Мальчишка ускорил шаг, пытаясь не наблюдать за жизнью портового городишки, да только не замечать ее никак не мог. Ему до жути захотелось обратно в замок, но вспомнив о матери, он принялся бежать со всех ног, куда глаза глядели. Улицы принялись сужаться и народу становилось все меньше. Изредка можно было увидеть детей, слоняющихся по улицам и высматривающих то, что плохо лежит у торговца. Саске видел, как один мальчонка ухитрился украсть яблоко и скрылся в толпе под отборную ругань лысого владельца лотка. Устав, он прислонился к сырой стене на ладах дышащего домишки и попытался перевести дух. Нужно было двигаться дальше, ведь ему необходимо успеть до заката солнца. - Отличный меч, приятель, - раздался незнакомый голос. Позади стоял светлоголовый мальчуган примерно его возраста. Он улыбался во весь рот, держа в руке украденное яблоко. - Чего тебе? - пробубнил Саске, разглядывая говорящего. То был обыкновенный паренек, росший на улице. В раннем возрасте ученный красть, дабы прокормить себя, ведь рос он полным сиротой. Лохмотья свисали с его костлявого тела, практически не пригодные к носке. Но на лице сияла довольная улыбка, присущая далеко не всем голодранцам. Его огромные голубые глаза доверчиво смотрели прямиком в душу, казалось, что такой мальчишка должен был бы пропасть в подобных условиях жизни, да только он ухитрялся выживать и делал это достойней остальных бродяг. - Предлагаю выгодный обмен, - залепетал блондин, протягивая руку с добычей, - яблоко в обмен на меч. - Это шпага, - заявил Учиха, насупив нос, - и зачем мне нужно твое надкусанное яблоко? Подумав несколько секунд, мальчуган ответил, почесывая затылок: - Ты не важно выглядишь, думал, что ты голоден, - заулыбался блондин, - я всегда веду себя странно, когда желудок пуст весь день. - Ничего подобного. Я сыт, - Саске бросил свою шпагу в руки незнакомому мальчишке, - эта шпага стоит целое состояние. Моя мать привезла ее из столицы. Ею играл сын самого короля и она может стать твоей, всего лишь нужно сопроводить меня в одно место, - соврал Учиха, расхваливая обыкновенную детскую шпагу, изготовленную руками собственного дворецкого. Старик любил мастерить всякие безделушки и эта шпага стала любимой игрушкой юного Господина. - С виду самый что ни на есть кусок деревяшки, - задумчиво ответил блондин, рассматривая каждую трещинку и неровность предлагаемого "товара". - Не все то золото, что блестит, - гордо заявил малец, выхватывая шпагу, - если не желаешь, я предложу тому, кто сможет оценить ее по достоинству. - Да постой же! - запротестовал паренек, пойманный на уловку богатенького мальчишки. По натуре своей он был доверчивым и привык видеть в людях лишь их хорошие стороны, - назови свои условия, торгаш, я не говорил, что отказываюсь от предложения! Завладев шпагой вновь, мальчуган поднял взгляд на собеседника, показывая свои серьезные намерения. Конечно, столь лестные отзывы о предмете, даже самом обычном с виду, смогли заставить бедняка желать его сильней, всего-то стоит исполнить одну прихоть. - Отведи меня к проклятой пещере до заката и она твоя, - осторожно произнес Саске, зная, что не многие, находясь в здравом уме, согласятся пойти в подобное место даже при свете дня. - Каков глупец! - Воскликнул бедняк, - ты хоть осознаешь чего желаешь? Смерти ищешь, дурак ты эдакий? Проклятая пещера оттого и зовется проклятой, что бесовщина там творится! Понимаешь? Там дьявольское место! Да ни за какие гроши моя нога и шагу не ступит туда! Забери свою деревяшку! Блондин швырнул шпагу в руки мальчишки и заторопился покинуть его. От таких сорвиголов следует держаться поодаль - вот золотое правило, которого придерживался паренек и оно всегда помогало ему избежать беды. - Постой! Я никого еще так не просил, как прошу тебя, - закричал Учиха, остановив уходящего на повороте, - мое имя Учиха Саске, моей семье принадлежит замок, стоящий на вершине скалы и, как ты можешь догадываться, я богат. Очень богат, понимаешь? Назови свою цену и я выполню любые условия. Хочешь денег? Еды? А может наряд получше? Я дам тебе все, чего пожелаешь, только исполни мое желание до заката солнца. Бедняк застыл, словно вкопанный, ведь столь заманчивое предложение кого угодно могло заставить изменить решение. Но стоит ли оно того, о чем ходит молва? Согласившись отвести туда богатого мальчишку, не накликает ли он сам на себя огромную беду? - Черт тебя дери! - Выругался блондин, повернувшись к Саске, - не ори на всю улицу о своем богатстве или лишишься жизни, не доходя до пещеры! Иди за мной, так и быть отведу тебя туда, но ты дашь мне все, что я попрошу... и шпагу тоже отдашь. Ох, и проблемный ты малый, Учиха Саске из замка на скале! Ты либо сумасшедший, либо глупец, каких свет не видывал! Когда мальчишки подошли к пещере, близился закат. Небо уже разливало горячие краски по горизонту, прощаясь с уходящим днем. С каждым шагом у обоих все сильней перехватывало дух. Про это место ходили жуткие, леденящие кровь легенды, которые могли заставить трястись от страха даже самого бывалого мужика. Дети вошли внутрь пещеры, куда еле просачивался солнечный свет. - Нужно торопится, - скомандовал Саске, прибавив шаг. Он силился рассмотреть дорогу, но чем дальше они отдалялись от входа, тем темнее становилось в пещере. Кое-где сверху проступали мелкие лучи света, но с каждой минутой они тускнели и мальчишки начали побаиваться, как бы им успеть выбраться отсюда в срок. - Черт меня дернул согласиться на подобное! - запаниковал блондин, чувствуя приступ нервной дрожи. Все в этом месте источало зловещую ауру, а он старался всегда обходить подобное десятой дорогой, - Саске, долго еще идти? Ты хоть имеешь представление куда мы идем? - Постарайся не нервничать, конечно, я никогда здесь не был, что за глупый вопрос. Я даже не знал как сюда добраться. Но я читал в книге своего прапрадеда об этом месте. Если верить его записям, то мы скоро доберемся до грота. - Что? - эхом раздался недовольный, писклявый голос мальчишки, - ты смеешься надо мной? Решил мне устроить проверку на храбрость таким образом? Слыхал я об этом гроте! О, Боги! Куда я вляпался?! Чувствовало мое нутро, что бежать нужно от такого, как ты. Что же я увальнем стоял да раздумывал. Плохо дело, раз мы в проклятый грот устремились, помяни мое слово, нечистые силы там обитают. Ох, нечистые. Учиха ничего не ответил, ведь времени на споры практически не оставалось. Нужно двигаться вперед, пока солнце совсем не зашло за горизонт. Казалось, они бродят здесь часами, а грота так и не видать. Будто бы сама пещера не позволяет им найти желаемое. - Послушай, возможно, этот грот вовсе и не существует? Так... выдумка для наивных зевак, как думаешь? - блондину хотелось поскорей распрощаться с этим местом и получить вознаграждение, которое стоило ему немалых нервов. - Невозможно, - отрезал Учиха, упрямо следуя вперед. - Но ведь солнце уже почти зашло, ежели мы останемся здесь, то до утра нам не дожить. Мы покойники, понимаешь ли ты? - Паренек стоял на своем, но убедить спутника ему не удалось, так как в следующий момент тот скрылся в одной из трещин в стене пещеры, - ты спятил! Вернись сейчас же! О, Боги, неужели это происходит со мной наяву?! - Да закрой ты свой рот, наконец! Я нашел грот! Поспеши, солнце практически зашло! - Саске схватил за запястье новоиспеченного приятеля, втащив тем самым того в проход, ведущий к желаемому месту. В записях его предка значилось, что грот найдут лишь те, в чьем сердце затаилось отчаянье. Лишь оно способно открыть тайник, сокрытый от посторонних глаз. Грот оказался небольшим, но достаточно освещенным из-за многочисленных отверстий в породе. Хоть солнце и давало им последние лучи, здесь все еще было светло. Учиха поспешил к огромному камню и суетливо достал из набедренного мешочка сверток грязной тряпки. Его рука извлекла серебряный нож, украденный со стола во время трапезы. - Черт бы тебя побрал, Учиха Саске. - блондин схватил запястье руки, в которой находился отполированный столовый прибор с наточенным лезвием, - скажи без увиливаний, что ты удумал делать с этим? - Успокойся, - выдернул руку мальчишка, - это нужно для ритуала. Не вмешивайся, иначе нам действительно не выбраться. - Ритуала?! Да пропади ты пропадом! Каков хитрец! Заманил меня сюда, чтобы душу дьяволу отдать?! Ты самый глупый человек, которого я когда-либо видывал! Я в этом не участвую! Умываю руки, а свои богатства оставь себе, олух! Блондин поспешил к проему в стене, пылая от ярости и негодования. Но на что он надеялся, придя в подобное место? - Не дьяволу я душу пришел сюда отдать, - произнес Саске, когда его спутник практически вылез из грота, - я хотел призвать душу умершего... в записях сказано, что этот камень способен призвать душу человека, ежели в жилах течет его кровь. Голос ребенка эхом распространился по пещере. Он едва сдерживал слезы, а солнце еле просачивалось сквозь щели. Учиха сделал надрез на своей ладони, издав крик от жгучей боли. - Нам уже не выбраться отсюда, так что делай то, зачем пришел. Убедись, что записи твоего прапрадеда - полная ересь, пускай с твоей души уйдет надежда, ведь мертвым место за дальним берегом. Единожды ушедшего никогда не вернуть, мой друг. Мы пробудем здесь до рассвета и уйдем с первыми лучами солнца, - мальчик сел возле приятеля и они оба погрузились во мрак. Солнце село за горизонт. Саске выдохнул, прислонив окровавленную ладонь к поверхности сырого камня. Она все еще жгла, ведь порез оказался глубоким, а кровь сочилась из раны, стекая горячими струйками по холодному камню. - Ну, что? Пришел твой дух? - поинтересовался мальчишка, желая развеять нависшую тишину. С каждой секундой в этом мраке становилось все страшней. У блондина тряслись поджилки, но сам он решительно не хотел выдавать то, что от страха его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. - Нужно, чтобы камень пропитался кровью, - спокойно ответил Саске, - призвать потустороннего жителя не так уж и просто, знаешь ли, а я сталкиваюсь с подобным впервые. - Как скажешь, - нервно выпалил блондин, еле сдерживая внутреннюю панику. А что, если призраки все-таки существуют? Учиха еще несколько минут просидел в полной тишине, слушая как трясется его приятель. Нужно было сконцентрировать свои мысли и очистить разум. Он строго следовал инструктажу родственника, писавшего о том, как и сам призывал кровных предков прямиком из того света. - Кровью моей плачу я тебе, - начал Саске, когда почувствовал свою готовность, - о, дух, чья плоть сгнила уж в земле. Услышь мой зов, преступи через грань, явись... предо мною предстань! - Прокричал мальчишка, не отстраняя руку от камня. Он все ждал малейшего знака, но в ответ ему была уготована лишь тишина. - Я же говорил... - Кровью моей плачу я тебе, о дух, чья плоть сгнила уж в земле! Услышь мой зов! Преступи через грань! Явись! Предо мною предстань! - Завопил Учиха во все горло, надрывая связки. Он не хотел верить, что дневник его предка был лишь выдумкой... обыкновенными записями сумасшедшего. Саске мечтал об этом дне, но вся его надежда рушилась, словно воздушный замок, - явись мне! Отец... - Послушай... ты не расстраивайся... Запнувшись на полуслове блондин почувствовал странный холодок, пробежавший по его спине. В тот же миг грот заполонил страшный стон и повсюду зажглись факелы, но горели они синим пламенем - пламенем самого дьявола. - Кто осмелился призвать меня?! - завопило существо, не имеющее ни формы, ни тела. Оно светилось синим, как и огонь факелов. - Кого ты призвал, Саске?! - прокричал в ужасе мальчуган, попятившись назад. Учиха стоял, не осознавая происходящего. Его кровь начала впитываться камнем и от сильного жжения мальчишка одернул руку. Бесформенный сгусток стонал, заставляя сердца детей биться с ужасающей скоростью. - Отец! - Собравшись с силами крикнул Учиха, - это твой сын... я призвал тебя, отец. Но сгусток продолжал устрашающе стонать. Саске взывал к отцу пока фантом не успокоился и не произнес незнакомое имя: - Изуна? - простонало нечто, - Изуна? - Отец, мое имя Саске, - насторожился Учиха, осознавая, что призвал не своего отца. - Саске? - протянул фантом, - я чувствую твою кровь, Саске. Ты не осквернен... не осквернен... сними проклятие и освободи души своих предков... они заточены между мирами... это подвластно лишь тому, кто не носит скверну... а ты чист... я чувствую твою кровь... Учиха молчал как и его друг. Они не могли ни пошевелится, ни отвести взгляд с этого бесформенного фантома, говорящего не понятные для детей вещи. Не стоило им приходить сюда. Это место действительно пропитано аурой потустороннего мира. - Освободи мою душу, - продолжало стонать нечто, взывая к Учихе, - не дай проклятью осквернить тебя... не убей... не убей... НЕ УБЕЙ! - Завопил фантом, растворившись, словно его и не было никогда. Огонь погас, но мальчишки продолжали молчать. Их тела оцепенели, а дыхание эхом заполоняло пустоту. - Саске, - вновь зажглись факелы, но пламя было привычным, - сын мой, - прозвучал мужской голос, вовсе не похожий на стон предшествующего существа, - сын мой... - Отец! - Закричал Учиха, лишившись страха. Он взывал к родителю, позабыв обо всем на свете, - отец, ты ли это?! На глазах мальчонка выступили слезы. Он рыдал и взывал к отцу, не веря своему счастью. - Я так много хотел узнать у тебя, спросить обо всем, отец! - Саске пал на колени, вслушиваясь, чтобы услышать ответ, но призрак молчал. - Саске, - прошептал блондин, боясь за мальчишку, ведь тот отчаянно кричал вновь и вновь, взывая к отцу. - Сын мой, - наконец раздался голос призрака, - нет времени... у меня нет времени... слушай... слушай, сын мой... Голос вновь затих, а сердце ребенка замерло в ожидании. Он слышал своего отца. Того, кого больше всего желал узнать. - Отец... - На нашем роду висит проклятие... даже под страхом смерти, не смей убить человека, иначе ты попадешь сюда... сын мой, найди способ освободить наши души... мы не найдем покоя, пока проклятье не будет снято. - Что за проклятье? Отец, я не понимаю о чем ты, - вскрикнул ребенок, желая услышать голос родителя вновь. - Адский... пес... - призрак терял связь с миром живых, слова его стали прерывисты, - сними... проклятье... адского пса... Как не вызвал к отцу Саске, больше тот не отвечал. Мальчишка разрывался в плаче, не видя предела своему горю. Но единственная удача детей - факелы продолжали гореть и как только блондин взял один из них в руки, все остальные погасли. Призраки желали помочь мальчишкам найти дорогу обратно. Немного придя в себя, Саске встал на ноги, тяжело дыша и сопя. - Я исполню твою волю отец, - прошептал Учиха, вытирая рукавом рубахи опухшие глаза. - Нам нужно идти, ну же, скорей - осторожно проговорил блондин, протягивая руку заплаканному мальчонку, - ты был прав... Но давай выберемся отсюда, пока не погас этот чертов факел. Я доведу тебя до замка. Саске пожал руку паренька, почувствовал как проникся к нему. Выйдя из пещеры, он молчали всю дорогу до дому. Городок горел огнями трактирных заведений, отовсюду слышалось пьяное пение да смех распутных девиц. Они шли сквозь толпы пьяных моряков и рыбаков, игнорируя все вокруг, даже собственные мысли. Казалось, будто все это кошмарный сон и они вот-вот проснутся. - Я вынесу тебе обещанное, - пробубнил Саске, не смотря в глаза своему спутнику. - Не стоит, твоей деревяшки будет достаточно, - заявил мальчуган, шмыгнув носом, - пообещай мне, что мы больше никогда не увидимся, Учиха Саске из замка. Я нарушил свои правила и мог лишиться жизни, всему виной твоя жалкая прихоть. Никогда больше не связывайся с дальним берегом, глупец. Нам несказанно повезло уйти оттуда целыми и невредимыми, в следующий раз такого может не случиться, - тебя небось заждались, - почесал затылок блондин, но вдруг из приоткрытой двери замка раздался душераздирающий женский крик. Внутри пред детьми предстала жуткая картина: повсюду лежали мертвые тела, кровь лилась рекой, ее брызги виднелись даже на потолке. Кто-то лежал в холле, кто-то в гостиной, а кто-то прямиком на лестнице. Дворецкий застыл в ужасающей гримасе: его глаза были распахнуты, а усы больше не казались смешными. Он был мертв, как и все в этом замке. - Хильда, - завопил мальчишка и помчался на поиски няньки. Он нашел ее рядом с матушкой. Обе женщины были еще теплы, но их души отошли в иной мир. Хильда лежала на спине, рука ее покоилась на груди, а шея была распорота до кости. Микото умерла от одного удара ножа в сердце. Она словно уснула крепким сном и казалось, будто вот-вот откроет глаза. - Нет!!! - Заорал Саске, склонившись над телом старушки, - Нет!!! Он отчаянно рыдал, не зная утешения. Самых близких ему людей отняли в один миг. Его сердце разрывалось и все что он мог - рыдать и молить их души вернуться в тела. - Саске, - блондин потряс бедолагу за плечо, но был оттолкнут в сторону, - если те, кто убил их еще здесь, они могут найти нас. Нужно покинуть замок немедля. Саске! Но ребенок не слышал мальчишку, а лишь судорожно рыдал над телами умерших. Он орал все громче и громче, пока на лестнице не послышались шаги. - Замолкни! - мальчуган закрыл рот орущего ладонью, немного успокоив того, но было поздно. В двери возникло два силуэта мужчин, держащих в руках окровавленные шпаги. Они носили широкополые шляпы, грязные, драные камзолы и дырявые сапоги. Их наружность резко отличалась от обыкновенных жителей города, даже приезжих. В глазах чужаков горела ненависть. Их улыбки походили на звериный оскал. - Капитан будет рад сегодняшним уловом, - прозвучал низкий бас, сменившийся на хохот.