Прочь от песни, что поет пират

Мириады ярких светил таинственно мерцали на иссиня-черном бархате ночного неба. Казалось, будто Вселенная наблюдала как мирно покоится ее дитя, укутанное шалью густого тумана. В ту ночь все внимало холодной тишине и даже непокорное море, столь любящие бурные пляски, мирно уколыхивало плывущий сквозь мглу корабль. На его борту собралось ровно тридцать душ, хранящих молчание пред статной фигурой их капитана, горланящего низким басом пламенную речь. Они внимали каждому слову, словно то был мессия, ниспосланный с небес. - ... и этот день настал, - торжественно заявил пират, рьяно раскидывая руками, - мы станем свидетелями небывалого досель события. Столетиями слово "пират" внушало смех, вместо всепоглощающего страха. Мы - грозный оплот безнравственности и жестокости - стали шутами да помойными крысами, бегущими прочь от каждого шороха. Но этому пришел конец, друзья мои! Исполнив пророчество, мы достанем самого дьявола из глубин преисподней и сокрушим каждого, кто смел смеяться над нами. Король имеет немало власти над морем, но даже его зверушка не смеет посягнуть на Владыку, чья кровь, - взгляд пирата остановился на испуганном лице мальчонка, что стоял в толпе слушателей, - станет ключом к нашей победе! Пусть ром этой ночью течет рекой! Мы как никогда близко к исполнению наших мечтаний! Наполните свои чарки, грязные псы! Нам предстоит заявить о себе и напомнить им, что такое дикий страх! Под бурные крики команды, капитан осушил принесенную ему кружку рома и засмеялся, будто в него вселился бес. Все принялись ликовать, откупоривая все новые и новые сосуды с гадким пойлом. Вакханалия, творящаяся на палубе продлилась вплоть до рассвета, когда корабль расправив черные паруса, на всем парах мчал к порту столицы. Первые лучи солнца осветили бегущий по волнам корабль да грязных пьянчуг, что спали непробудным сном. У штурвала стояла величавая фигура капитана, который не поддался соблазну выпить все, что имелось на корабле. Он был в предвкушении грядущего "торжества", что смиренно ожидало своего часа. Совсем скоро ему удастся поработить самого дьявола и возродить лихой дух пиратства, нагоняя страх всем, кто отважится бороздить морские просторы. И в этом ему поможет мальчишка, в чьих жилах течет кровь самого грозного пирата, о котором слыхал свет. Близится час и пророчество подарит всем пиратам свободу в их злодеяниях. - Все, что я смог достать из еды, - прошептал светлоголовый мальчишка, протягивая испуганному приятелю кусок сухого хлебца. Привыкший к портовой жизни, малец на своем коротком веку видал немало зла. Пьянство и драки для него было неким обыкновением, ведь каждый вечер в их городке происходило нечто подобное. Но мальчишка, росший в достатке и ласке не смог не воспринять близко к сердцу события прошлой ночи. Каждый раз закрывая глаза, он видел одну и ту же картину: его мать и нянька лежат посреди комнаты, где все вокруг залито кровью; их пустынные взгляды навечно останутся в памяти бедолаги и будут преследовать его в кошмарах каждую ночь. - Я не хочу есть, - промолвил Саске сквозь слезы, - не хочу... - Тебе нужно поесть, - стоял на своем блондин, стуча хлебом о палубу, тем самым вытряхивая из него личинки всякой живности. Провизия на корабле находилась под замком, поэтому все, что удалось прибрать к рукам мальчишке - полугодовалый кусок ссохшегося хлебца. Паренек насильно впихнул в приятеля кусок еды и закрыл рот ладонью до тех пор, пока не удостоверился, что пища была проглочена. Учиха зарыдал, обхватив руками колени, в то время как его товарищ поедал остатки хлеба, облокотившись о стоящую бочку с засыревшим порохом. - Слезами делу не поможешь, - прошептал блондин, насупив нос, дабы не разреветься самому. К обеду на корабле все ожило. Каждый принялся за обыкновенное дело: кто драил палубу, кто таскал канаты, кто завязывал узлы. Квартирмейстер то и дело сновал взад-вперед, проверяя работу и периодически наказывал отлынивающих. Капитана было не видать, но меж пиратов ходил слушок, что тот осыпался перед вечерним налетом. Мальчишки забились в угол и не показывали носу, боясь привлечь к себе лишнее внимание. Когда солнце начало медленно скрываться за горизонтом на палубу взошла старушка: вся иссушенная, уродливая и несколько устрашающая на вид. Горб придавал ей еще большее уродство. Черные лохмотья старухи полностью скрывали тело, кроме рук с длинными, тонкими пальцами и неаккуратными когтями. Лицо также было скрыто под капюшоном изношенной мантии, окроме носа, покрытого бородавками, что напоминал своей формой маленький крюк. Она вальяжно зашагала к капитанскому мосту, где ее уже ожидали квартирмейстер с капитаном. - Приготовление окончены, Морена, - произнес последний, смотря на старуху, застывшую у лестницы. Она не могла подняться по ступеням в силу возраста и ветхого здоровья. - Твоя команда слишком возбуждена. Нельзя привлечь к себе внимание короля, - молвила та кряхтя, - на брег сойдут лишь трое, иначе не миновать вам гибели. Ответ старухи заставил всю команду оторваться от работы и поднять головы на капитана. Им было обещано сойти и разграбить порт, оставив после себя лишь горы трупов да пепла. Их черные души жаждали крови, а тела, не знавшие тепло женских тел вот уж месяцы, - услады. Чувствуя молчаливый гнет команды, капитан сощурился, обдумывая ход действий: ему следовало исполнить пожелания ведьмы, но и оправдать надежды своих подопечных. - На брег сойдут трое: Квартирмейстер, я и старуха. Разрази меня гром, если кто осмелиться ослушаться приказа. Я пущу ваши кишки на корм акулам, если узнаю о бунте. Следующим станет курс на Тортугу, там и остудите свой пыл, а пока следовать моей команде: оставаться на местах, псы вы помойные, - его голос звучал уверенно и твердо, но все же команда осталась недовольна. Лишь только солнце скрылось за горизонт, троица сошла на берег поодаль от причала, где днем и ночью сновали моряки да портовые рабочие. В столице страсти не затихали вплоть до самого утра, поэтому затеряться в толпе чужаку было плевым делом. Троица шла вдоль улочек, набитых людьми, не привлекая к себе малейшего внимания. Обыкновенные приезжие, как и многие другие, - они ступали по земле короля, ненавидя того всем сердцем. У каждого на то были свои причины, но именно всепоглощающая ненависть смогла укрепить столь неравный союз пиратов с ведьмой и разжечь желание мести. - Мы достигли нужного места, - прокряхтела старуха, указывая тонким, кривым пальцем на дверь. По сигналу, отданному капитаном, Квартирмейстер постучал три раза да так сильно, что дверь чуть было не сошла с петель. Изнутри послышались шаги торопящейся женщины, которая по своей наивности спокойно отворила дверь неизвестным странникам, возможно ожидая чьего-то прихода. Ей перерезали горло, чтоб бедолага не сумела поднять крик. Бездыханное тело так и осталось лежать у порога собственного дома. Светлые комнаты излучали тепло и уют. Хозяйка всегда следила за порядком и могла похвалиться умелостью своих рук. Ее дом был местом исключительно светлым: здесь хотелось согреться у камина и встретить старость в кругу близких. Троица проследовала вдоль кухни, где на огне варился ароматный суп из морских водорослей - весьма бюджетное, но в то же время распространенное блюдо на столичных кухнях. Отворив дверь, ведущую в спальню, Квартирмейстеру был отдан приказ ожидать и тот покойно присел на деревянный табурет около пустующего стола. В комнате сидела девочка с пышными, длинными волосами розового цвета. Ее огромные изумрудные глаза перевели взгляд с фарфоровой куклы и недоумевающе осмотрели незнакомцев. На вид ей было чуть меньше десяти лет, но это не мешало ей тяжело работать на рынке вместе с матерью. - Мама, - закричала кроха, выронив куклу из рук. - Clauditis ore tuo, - произнесла ведьма, взмахнув рукой и девочка забилась в панике, вот только не могла произнести ни слова, - ad somnum. Малышка пала наземь в беспамятстве рядом с осколками любимой куклы, что была подарена ей матерью. В комнату доносились ароматы варки, а по окну застучали капли дождя, грозившегося перерасти в настоящий ливень. - Барбаросса! - протянула ведьма, приблизившись к покоящейся на полу малышке, - протяни мне свою руку. У меня слишком мало сил. Капитан выполнил просьбу, совершенно не подозревая чем подобное могло обратиться. Ведьма сжала его руку чуть выше запястья и пробурчала себе под нос одно из своих заклинаний. Бедолага вскричал от неожиданной боли, пронзающей каждую клетку его тела - так старуха брала для своей магии силу, отнимая чужую. Отстранившись от мужчины, карга склонилась над девочкой, приложив ссохшуюся руку на ее грудь, после чего чистая одежда малышки превратилась в грязные, ободранные лохмотья. Чуть закашляв, ведьма потянулась к ножнам пирата, требуя подать ей орудие. - Что ты задумала, Морена? - Опешил капитан, боясь как бы старуха не убила девчонку, необходимую для исполнения пророчества. - Доверься, - прошептала та в ответ, словно боролась с приступом бессилия. Барбаросса отдал свою шпагу, присматривая за старухой, что еле стояла на ногах. Казалось, ей стало настолько дурно, что она вот-вот падет наземь. С большими усилиями ей далось отрезать жидкие волосы девочки. Обкорнав малышку, ведьма откинула шпагу и та с грохотом пала на пол. Морена задыхалась, видимо, израсходовав слишком много энергии на простецкое заклинание. Жизненные силы покидали ее с каждым днем и сегодня она позволила исчерпать слишком много энергии, поддерживающей ее состояние. - Помереть вздумала? - Захохотал Барбаросса, запрокинув девочку на плечо. - То, что мертво, умереть не может, - прошептала старуха в след уходящему пирату.