Я тебя никогда не забуду

Ли разбудили шаги в комнате – он слишком привык спать один. Открыв глаза, он узрел спину Ричарда – тот, судя по всему, пытался добыть для себя чай или кофе. Всё тело Ли ныло после ночи, проведённой на неудобном для сна диване – да и сна того было раз-два и обчёлся. Да уж, отдохнул в выходные... и всё равно казалось, что случилось нечто очень важное – и пусть, что не выспался. Он принялся потягиваться, чем сразу обратил на себя внимание Ричарда. Удивило, что повернувшийся к нему Ричард смотрел на него, словно на совершенно чужого человека. «Разве не он вчера подал мне руку – и принялся меня раздевать?» – подумал Ли. Происходящее становилось всё непонятнее. Однако слова Ричарда ситуацию вовсе не прояснили: – Извините, – произнёс тот своим приятным бархатным баритоном, – я был неправ и вёл себя недостойно. «Словно с малолетней барышней переспал», – подумал Ли. Вообще, с Ричардом он вёл себя на редкость тихо – почему-то не хотелось махать руками и всем руководить. Словно бы знал где-то внутри – это бесполезно, тот всё равно сделает всё, как сам считает правильным. Вот и теперь – просто ждал, что будет дальше. Ричард скрылся в спальне – и появился через несколько минут, уже полностью одетый. – Ничего подобного не повторится. «А жаль», – успел подумать Ли, хотя тут же напомнил себе, что сцену собственной смерти навряд ли кто-то захочет «смотреть» повторно. Он продолжал молчать. Ричард казался не то гранатой со снятой чекой, не то готовым взорваться вулканом: кажется, скажи слово – и взрыв неминуем. Да такой, что разнесёт не только их двоих – всю вселенную, которая, в конце концов, столь любезно их обоих приютила – грех жаловаться. «Ладно, подождём», – решил для себя Ли, почему-то твёрдо уверенный, что рано или поздно всё пойдёт как надо – не зря же, в конце концов, он впутал в это дело самих Валар! – Мы уезжаем? – только и спросил он. – Думаю, да. – Однако ничто не мешает нам позавтракать здесь. – Пожалуй, – нехотя согласился Ричард. Они собрались, почти не разговаривая и стараясь – точнее, особенно старался Ричард – не касаться друг друга без крайней необходимости. Ли даже показалось, что тот вздрогнул, когда Ли случайно задел его плечом в узкой прихожей. Ли только недоуменно хмыкнул в ответ. Завтракали тоже молча. Потом расплатились за отель, дошли до стоянки – и отбыли каждый в свою сторону. Давно Ричард не чувствовал себя так погано. Последний раз, пожалуй, когда одна из его клиенток, молоденькая девчонка, стала признаваться ему в любви – и ему пришлось сначала в довольно жёсткой форме отказать ей, а потом передать её другому специалисту, как говорится, от греха подальше... Сейчас же... вроде как всё сказано и никто никому ничем не обязан, но почему такое ощущение, что деваться некуда? Не убежишь, не скроешься, не спрячешься?.. Ладно, время и не такое лечит, надо просто забыть. Занять себя работой, может, съездить куда-нибудь, написать статью, почитать. Но разве можно убежать от снов? Хотя, какие уж тут сны? Он же, кажется, погиб там, в той реальности, которая ему снилась. «Может быть, отпустит теперь...» – не успел подумать он, как заболела «рана», точнее, то место, которое было там, во сне, пронзено предательским клинком. С тех пор прошло примерно полгода. За это время в жизни Ли произошли некоторые изменения: он расстался с Вероникой, а его студия, впервые за всё время своего существования, так и не смогла дорисовать начатую игру. Возможно, дело было в том, что Ли, будучи автором идеи, так и не смог внятно сформулировать, что же такое произошло между главными героями, да и вообще – были ли они друзьями или врагами. Набросков была сделана масса, отрисованы и эльфы, и гномы, и люди, даже что-то вроде дракона. Однако вопрос с сюжетом так и остался открытым – писать игрушку об очередной битве между разными расами было скучно, внятной любовной линии автор не предложил, а на любые идеи со стороны реагировал крайне болезненно. К удивлению штатного художника, Ли повесил у себя в кабинете нарисованный портрет Трандуила, главного эльфа из несостоявшейся игры. Объяснил самому себе, что быть Трандуилом ему, в конце концов, просто понравилось, а портрет Торина собственного авторства не вешает потому, что так и не разобрался, в каких они были отношениях. На какое-либо продолжение этих самых отношений совершенно не рассчитывал – вписал встречи с Ричардом в графу «несостоявшиеся любовные интрижки». Близилось Рождество. Особых планов у Ли не было, разве что ехать к родителям совершенно точно не хотелось – придётся в очередной раз оправдываться по поводу отсутствия постоянной девушки, да и вообще каких-либо внятных матримониальных планов, да и делать там, если честно, совершенно нечего... приедет сестра с рассказами о своих детях, они будут бесконечно щебетать с мамой на кухне, а Ли с отцом будут молча курить у камина. Скука смертная! Поэтому когда недавняя подружка Ли предложила отметить Рождество в загородном коттедже с её приятелями – согласился не раздумывая. Что за приятели, да чем они все там будут заниматься – какая разница! Просто хотелось сменить обстановку – и ни о чём не думать. Как говорится, утро вечера мудренее. В Сочельник купил торт и пару бутылок шампанского, чтобы не ехать в гости с пустыми руками, забрал из города подругу – и под колёсами его машины потянулись километры ярко освещённого загородного шоссе. Ричард, как примерный сын, всегда проводил Рождество с родителями – этот вопрос даже не обсуждался. Вот и на этот раз он заранее купил билет на поезд и приготовил подарки. Однако за неделю до Рождества ему позвонила мама и, чуть не плача в трубку, сообщила, что заболела и навряд ли быстро оправится, и предложила приехать к ним на Новый Год. Ричард, как мог, выразил маме своё сочувствие, пожелал выздоравливать и назавтра поехал на вокзал сдавать билет. В голове была странная пустота, всех клиентов с Рождества до Нового года он отменил, так что было совершенно нечем заняться... поэтому, когда в самый Сочельник ему позвонил коллега и предложил махнуть за город в компанию друзей-психологов, Ричард согласился не раздумывая. Ехать собирались по отдельности – жили с приятелем в разных концах города. Ричард запасся кой-какими деликатесами, взял несколько бутылок вина – и уже почти доехал до места, когда приятель прислал смс, что по семейным обстоятельствам приехать не сможет... великолепно! Однако Ричарда в гостях уже ждали – он созванивался с хозяевами вечеринки, чтобы уточнить дорогу – и не появиться было бы невежливо. Он поцокал языком, забрал из машины покупки – и постучал в дверь добротного деревянного загородного дома. Его встретили довольно радушно, просили «чувствовать себя как дома и ни в чём себе не отказывать» и поблагодарили за нехитрые подарки. Народу пока было немного – человек десять, но ожидалось ещё. Ричард, осмотревшись по сторонам, выбрал укромный уголок перед телевизором, устроился в удобном кресле – и решил тупо напиться, раз с компанией всё равно ничего не вышло. Ли болтал с подругой, а когда она отходила поговорить со своими приятелями, просто сидел молча: приятели оказались сплошь психологи – он и забыл, что до прихода в компьютерный бизнес подруга закончила факультет психологии. Как говорится, вечер переставал казаться томным... в любом случае, на это Рождество он всё равно особых чудес от жизни не ждал. Общего стола не было – по всему дому, в разных углах, были расставлены небольшие столики с закуской и выпивкой. Можно было курсировать из угла в угол, выбирая себе закуску и компанию. В конце концов, Ли расположился с бокалом виски у тёмного окна – и стал глядеть на улицу, где белоснежный снег, какого давно не увидишь в городе, мерцал под светом фонарей. Шум вечеринки постепенно отходил на задний план, а ему начинало казаться, что он идёт по этому снегу, почти не оставляя следов, вон к тому дальнему лесу, а там ждут свои... какие свои, он предпочитал не думать. Уже далеко за полночь он осведомился у хозяев, где находятся гостевые спальни. Ему указали наверх и просили выбирать на свой вкус – остальные гости пока спать не торопились. Подруга тоже давно о нём позабыла, видимо, увлёкшись более интересными собеседниками. Ли направился к лестнице, слегка покачиваясь от выпитого за вечер виски. Он уже почти завернул на второй этаж, когда сзади на него налетели, обдав перегаром. «Этого только не хватало», – брезгливо поморщился он. Не устояв на ногах, он надавил на ручку ближайшей двери, и она распахнулась, пропустив их обоих в, слава Богу, незанятую гостевую спальню. Ли рухнул на кровать под тяжестью налетевшего на него тела и решил отложить опознание до завершения их общего полёта. Ощущение от обнявших его в падении рук показалось смутно знакомым. «Подруга? – Нет, она столько не весит», – ухмыльнулся он про себя. «Так не бывает, – думал Ричард, – это всё происходит не со мной». Он не помнил, когда последний раз ему удавалось так нажраться – пожалуй, что в студенчестве – но чтобы позволить это себе в совершенно незнакомой компании? А может быть, в этом и была причина: он не слишком любил незнакомых людей, точнее, автоматически видел в них своих клиентов, поэтому расслабиться как следует не удавалось. В какой-то момент он решил, что всё же пора заканчивать и, с трудом отыскав хозяйку и пытаясь ровно держаться на ногах, спросил, где тут можно прилечь. Его почти ласково подвели к лестнице и предложили занять любую свободную комнату наверху. Он не знал, какой лукавый подставил ему подножку на предпоследней ступеньке и сбил с ног, заставив впечататься в спину шедшего перед ним высоченного мужика в тёмной рубашке, который кого-то смутно напоминал Ричарду. Ну да что спьяну не покажется? Дальше земля совсем ушла у него из-под ног и, совершив не поддающееся повторению на трезвую голову перемещение в пространстве, он оказался лежащим на кровати поверх чужого тела. Захотелось закричать: «Вы не так меня поняли! Я хороший!» – но его внезапно накрыли боль, холод и темнота... *** Снова холод... лёд под руками... горячо в боку... И вдруг – резкий вскрик: – Забери меня вместо него! Что это - галлюцинация, бред? Кто кричал? Голос показался знакомым, он с трудом разомкнул веки – и увидел, что сидящий рядом с ним на земле высокий человек воздел руки к небу. Потом его словно прошило молнией, по телу пробежали искры, достигнув лежащего, тот успел почувствовать, как рухнула на него высокая фигура – и провалился в беспамятство... Подбежавшие гномы не поверили своим глазам – как здесь оказался этот тощий, Махал его побери?! Подойдя ближе, удивились ещё больше: Трандуил лежал поперёк тела Торина и, кажется, не дышал... откуда он взялся и что здесь вообще произошло? Двалин, как самый решительный, приблизился к странной паре, вдохнул и, на всякий случай задержав дыхание, коснулся руки эльфа. Никакой реакции. Он взялся за полупрозрачное запястье и понял, что Король без сознания... Аккуратно, стараясь не потревожить своего Короля, взял эльфа за плечи и медленно перевернул на спину. Боевое одеяние эльфийского владыки было испачкано кровью Торина. «Теперь они мечены одной кровью», – не к месту подумал Двалин. Он кивнул своим, и они общими усилиями медленно оттащили тело эльфа и уложили рядом на снег. Нащупав пульс, Двалин убедился, что владыка жив. Смотреть на Торина было страшно, страшно так, что заходилось сердце. У Двалина затряслась рука, когда он потянулся к шее своего Короля, чтобы также проверить пульс – не живут с такими ранами... однако, к вящему удивлению Двалина, сердце не только билось, но пульс был ровным и спокойным – дай Махал каждому! Решив подумать об этой загадке как-нибудь на досуге, Двалин стал раздавать команды собравшимся. По-быстрому соорудили походные носилки – и отправили наименее пострадавших отнести Короля-под-Горой вниз с Вороньей Высоты. К эльфийскому владыке наконец-то подоспели родичи, и Двалину не пришлось разбираться ещё с одним пострадавшим. Прошёл не один день, пока Торин пришёл в себя. На второй день после битвы он начал бредить: отдавал команды Кили и Фили, слал им на подмогу Двалина и иногда поминал в беспамятстве владыку эльфов, точнее, спрашивал его: «Зачем ты здесь?», а потом, словно услышав ответ, успокаивался, на губах появлялась лёгкая улыбка и он засыпал, расслабленный и спокойный. Прошла неделя, когда явился посланник от Трандуила осведомиться о здоровье Короля-под-Горой. Двалин удивился не меньше, чем когда увидел Трандуила лежавшим на Торине. Однако попросил передать Трандуилу благодарность за беспокойство и также спросил о его здоровье. Посланец вежливо ответил, что владыка несколько дней был без сознания, но уже начал приходить в себя и, как только смог отдавать приказания, отправил гонца в Эребор. Происходящее становилось всё страннее, тем не менее, Двалин чувствовал, что задавать какие-либо вопросы пока рано, да и, по сути, некому. Интуиция придворного подсказывала ему, что в своё время любая тайна разрешится сама собой. Прошло несколько недель, прежде чем Торин вполне оправился и мог вставать. Как бы хорошо ни ухаживали за ним гномы и сколько бы ни напоминали себе и друг другу, что «дома и стены лечат», невозможно было не признать, что выздоравливал Король необыкновенно быстро, и раны на нём затягивались, словно вода покрывалась тонкой корочкой льда в морозную ночь. Старики только головами качали... Через несколько месяцев наступила весна. Торин совсем оправился, гномы постепенно обживали Эребор, к ним приходили всё новые сородичи, кто – насовсем, а кто на разведку насчёт будущего переселения на старые места. Когда земля у подножия Эребора совсем освободилась от снега и подсохла, Торин неожиданно объявил, что собирается с посольством в Лихолесье. Двалин пытался отговорить Короля: мол, вы ещё не до конца восстановились, ваше Величество, мало ли что может случиться в пути, но Торин был непреклонен: решил – значит решил. Отправились небольшой группой, но с богатыми дарами старым-новым соседям. Встречено посольство было со всеми почестями, поистине по-царски. Рекой лилось вино, столы ломились от яств, звучали длинные благожелательные речи. Двалин не то чтобы не спускал глаз со своего правителя, но с одной стороны, опасался, что того может подвести усталость после долгого пути, а с другой – ему постоянно казалось, что Торин хочет что-то сказать, но не решается или ждёт подходящего момента. Это ощущение так и не прошло до конца пира. Далеко за полночь эльфы отвели гостей в богатые покои и, поклонившись, удалились. Двалину и Торину были предоставлены соседние комнаты, и Двалин не мог не слышать, что примерно через полчаса после их прихода дверь в покои Торина дважды хлопнула, с разницей в несколько минут. И если сначала шаги пришедшего были почти неслышны, то потом им явно сопутствовал тяжёлый топот гнома. Двалин вскинулся было на постели – но шаги уже стихли за поворотом. Он всё тщился дождаться возвращения Короля, но сон сморил его, и только перед рассветом он сквозь дрёму расслышал знакомую тяжелую поступь и стук закрываемой двери. Где и с кем Торин провёл ту ночь, он никогда не говорил – а Двалин не спрашивал...