ХМЕЛЬ И СОЛОД

«Сердце должно быть смелым! Дружба должна быть крепкой! Чувство должно быть сильным! Песня должна быть спета!» (с.)

      Несколько дней после событий у Ховринской больницы мы с Денисом ходили в управление для дачи показаний. Опознали бандитов, ворвавшихся в нашу чинную и спокойную жизнь. За ними помимо налета на квартиру Дэна и его преследования с отягчающими последствиями тянулся шлейф других правонарушений, длины которого хватило бы на рулон туалетной бумаги фабрики «Сирень». Так что не попадись этим браткам мы на пути, их все равно рано или поздно ждало небо в клеточку. Амбалы от криминальных дел рук своих не отнекивались. Потом наши следователи вызвали из солнечных просторов знакомого нам доцента Ковалева С.М., тот под натиском харизмы Ромыча отбивал морзянку на своих подельников, любой дятел позавидовал бы. Как Тарас нам рассказал, пожилой преподаватель, только узнав, что ему грозит стать соучастником в покушении на убийство, побелел, посерел, в ноги бросился, челом бил, каялся, что бес окаянный его попутал, захотелось на старости лет пожить, как белый человек, вот и спутался с бандитами, которые ему обещали горы злата за варево, но на мокруху старичок не подписывался и в жизни мухи не обидел, только крыс лабораторных, да у студентов кровушки попил за двадцатипятилетний стаж педагогической деятельности. Один раз мы столкнулись с доцентом в коридоре у кабинета Шевченко, выглядел он подавлено, испуганно, весь ссутулившийся, смотреть жалко, но физиономия отливала золотистым загаром, посему поделом ему. Я, может, тоже мечтаю о белых песках, лазурном море, пальмах, шоколадных мулатках и бутылке рома, но не основываю же наркокартель?!       Денис поборол свой страх перед миром потустороннего и моргом, нашел себе врача в лице мадам Хлёцке, которая проявляла к нему материнскую заботу. Она профессионально заштопала его рану. Всего пару стежков на лбу друга, а тот возомнил себя удалым гусаром и грезил, как на очередной выставке среди своего бомонда будет пускать пыль в глаза барышням о шальной пуле, что едва не оборвала его жизнь. И только узкий круг лиц знает, что этой роковой пулей оказался какой-то строительный мусор, разбросанный в потемках двора заброшенной больницы. Вместе с возросшей бравадой Дэн получил легкое сотрясение мозга, на мое заявление: «Было бы что сотрясать!» друже гордо предъявил томограмму. На факт наличия в черепной коробке оного некой субстанции мне возразить было нечего. До полного выздоровления Солодова я был его сиделкой и проявлял недюжинное гостеприимство. Кто, если не я?!       По случаю благополучного окончания приключений мы решили провести званый ужин, на который пригласили всех членов оперативной группы. К вечеру выходного дня в просторах моей скромной берлоги собрался весь честной люд. Такого обилия гостей кухня не помнила со времен переезда. Конечно, мы с Денисом закупились провиантом, но вот кулинары из нас были сродни Бабе Яге, то есть садись курица на противень и прыгай в духовку сама, голубушка. Видя шедевры нашей гастрономии, женская половина шайки-лейки пришла на помощь и отодвинула хрупкими плечами нас подальше от плиты. Дэн радостно засиял, как медный таз, и бросился делать то, что умел с профессиональной точностью, нет, не приключения искать на причинное место, а накрывать на стол. Я же стал руководить поиском сидячих мест, перетащил офисный стул из комнаты, даже юркнул на балкон, чтобы в хламе столетия отыскать там запыленный табурет. Входная дверь хлопнула, и в пышущую ароматами кухню вошел Тарас, распространяя морозный дух с улицы, он водрузил на принесенный мной табурет пакеты из магазина.       — Как вы смотрите на то, чтобы выпить? — проговорил он, словно фокусник, выуживая из пакета бутылки.       — Пристально, — подхватил Ромыч, нарубая зелень в салатницу.       На столе материализовались тары с пивом и напитки покрепче. На мою беду бокалами я не разжился, поэтому вслед за разномастными тарелками выстроился не менее разношерстный ряд кружек: пузатых, рябых, гладких, цветастых, больших и маленьких, даже списанных в запас с отколотыми ручками.       — Клара Матвеевна, я же просила вас распотрошить курицу, а не провести ей вскрытие, — посетовала Катерина, что заставило меня сунуть свой любопытный нос в оккупированную дамами часть кухни. На груди бледной куриной тушки виднелся ровный игрек-образный разрез.       — Издержки профессии, — деловито проговорила Хлёцке, вертя на блюде дичь. — Но могу вам с точностью сообщить, что птица умерла насильственным путем, обладая абсолютным физическим здоровьем.       — Помянем, — обронил Ларионов, отхлебывая из кружки убегающую пивную пену.       Катерина бойко смазала чем-то убиенную дичь и ловко закинула ее в духовку, после чего командным тоном велела нам занимать места. Кое-как разместившись за столом, стукаясь коленями и локтями, наша дружная компания приступила к ужину. Эта домашняя обстановка напомнила мне праздничные торжества из далекого детства, когда собиралась вся семья. Раскрасневшиеся мужики толкали тосты, женщины нахваливали яства и делились рецептами, а мы, маленькие сорванцы, втайне от мамки вытирали ладони об край скатерти. Скатерть в моем доме не водилась, не прижилась она на холостяцкой земле, то разолью на нее что-то, то прожгу. А вот уют, сооруженный двумя парами заботливых рук, ощущался в полной мере.       — А вы знаете, что Тарас у нас через месяц женится? — обрадовала Катя нас неожиданной новостью.       — Катюха, ну что ты так сразу?! — смутился ее братец.       — А что такого?! Тут все свои, — невозмутимо гнула свою линию барышня.       — Покидаешь, значит, наш стан, капитан, переметнулся к женатикам, — посетовал улыбающийся во все тридцать два зуба Ромыч. — Окрутила тебя Маринка, захомутала.       — Это что за разговорчики, а?! — встала в позу сестрица будущего семьянина. — Тебе, между прочим, тоже пора задуматься о своем гнезде.       — Не-не, — рьяно замотал головой упрямец, а затем подмигнул нам: — Хорошее дело браком не назовут!       — Ну не скажите, Роман, — взяла слово мадам Хлёцке. — Я была счастлива в браке двадцать лет, правда, на это у меня ушло три мужа. Это так, детали. И поверьте мне, чем дольше вы откладываете поиск невесты, тем более сомнительным будет прошлое вашей жены.       — Вот, послушайте умного человека! — ткнула ввысь перстом Катерина, чтобы подчеркнуть важность мысли светила медицины.       — Поздравляю, Тарас, — встрял я, уводя разговор с темы покушения на свободу сильного пола. — За расширение семьи Шевченко!       Под стук кружек мы обмыли эту радостную весть. Не успел отгреметь первый тост, как Тарас немного сконфуженно произнес:       — Конечно же, я буду рад всех вас видеть на торжестве. Мы не планируем чего-то пышного, будет скромная свадьба в тесном кругу близких друзей и родни. Без помпезности, голубей, лимузинов…       — Но с соблюдением всех традиций, — серьезно поддакнула сестрица.       — За традиционный порванный баян и мордобой я отвечаю, — заржал Ромыч.       — Этого-то я и боюсь, — брякнул Шевченко, отхлебывая из кружки. — Думаю, на тебя управу наш фюрер найдет.       — Ха, — довольно хлопнул по столу ладонью балагур, — если там будет Клара Матвеевна, то товарищ Прохоров на меня даже не взглянет.       — И то верно, — кивнул капитан.       — Тарасик, ну что ты такое говоришь?! — наигранно возмутилась мадам Хлёцке, кокетливо поправляя волосы.       — А что?! Майор с вашего перевода к нам в управление франтом ходит, китель начищает, усы подкручивает, своим одеколоном так душится, что комары и стажеры на подлете подыхают, — подтрунивал над начальством капитан.       — Скажете тоже еще, — отмахнулась наша графиня, коварно улыбнувшись. — В своем возрасте я могу возбудить разве только дело.       — Не прибедняйтесь, Клара Матвеевна, — возразила Катерина, а мы дружно поддержали. — Женщина, как коньяк, с годами только лучше становится.       — За милых дам! — зычно гаркнул Ромыч, распугав, наверное, дотошных соседей, которые подозрительно на меня поглядывали вот уже какую неделю с тех самых пор, как в мою квартиру стали активно захаживать всякие странные личности.       — Если возвращаться к моим баранам, — вновь заговорил Тарас, — то я не горю желанием нанимать тамаду со всякими дурацкими конкурсами. Но Марина хочет, чтобы обязательно все было как у людей, с выкупом невесты.       — Вить, ты же менеджер по продажам, — нашелся Дэн, кто его только за язык тянул, — твоя компетенция. Тебе это точно по плечу!       Глаза членов нашей опергруппы алчно засияли, нацелившись на мою скромную персону.       — Минуточку, я технику продаю, а не невест! — попытался дать заднюю я, отчетливо понимая всю тщетность этих жалких потуг.       — Уууу, — затянул Ларионов, — а бабы, знаешь, какая сложная техника?! Постоянно ломаются и трещат.       — Договоришься у меня, заядлый холостяк, — взбеленилась рыжая бестия. — Вот поженю брата, потом свое счастье устрою и за тебя, сокол, примусь — мигом сосватаю.       — Свят, свят, — перекрестился остряк, театрально схватившись за сердце.       — Хорошо, что похорон не предвидится в тихом семейном кругу, а то к моей бы компетенции обратились, — философски пробормотала Хлёцке, чокнувшись со мной кружками в качестве поддержки.       — А потом и до вас доберусь, — распалилась новоиспеченная сваха, состроив грозный лик, — Чип и Дейл!       — Какие из них Чип и Дейл?! — покачал головой Тарас. — Это мы тут были бригадой, спешащей на помощь. А они… — призадумался он: — Хмель и Солод!       Катерина удивленно приподняла брови, а мы с Денисом, не сговариваясь, переглянулись и от души рассмеялись. Ай да Шевченко, не зря свой хлеб ест, мастер сыска! Нас так со школьной скамьи не кликали, а впервые так нарек мой покойный отец, когда в очередной раз грозил за проказы армейским ремнем. Помню, он говорил, что мы гремучая смесь, которую главное не трясти, а то рванет, но в то же время только вместе мы раскрываем друг в друге лучшие качества, и общим трудом из нас может получиться что-то дельное. Умный был батя, жаль, рано из жизни ушел, не смог оценить, во что мы выросли.       — Все горе от ума, — вслух проговорил я, витая в своих мыслях.       — Нет у меня горя от ума, — отрезал Дэн, вырывая меня из воспоминаний. — Есть небольшие радости от придурковатости.       С этим заявлением было сложно не согласиться, как мне, так и гостям. Задорный хохот сотряс стены кухни, давая соседям еще один повод считать меня буйным жильцом, который скрывал свою разгульную личину под образом воспитанного работяги.       — К слову об интеллектуальных способностях. Mon cher ami*, — обратилась мадам Хлёцке к Денису, — подскажите, вы всегда так филигранно находите выход из затруднительных положений?       — Нет, — возразил я, — выход обычно нахожу я, а вот он филигранно находит входы в эти самые положения.       — Как хорошо, что наши интересы совпадают, — улыбнулся друже, хлопнув меня по плечу, — на этом и строится крепкая дружба.       — За дружбу, которая и заскучать не даст, и сгинуть не позволит! — воскликнул Тарас, поднимая кружку. — Ура!!!       — Полундра! — разнесса по кухне щебет попугая, потонувший в нашем смехе.