Действие 3
28 октября 2015 г., 15:03
«Птица Говорун отличается умом и сообразительностью». (с.)
Вечер пятницы ознаменовался морзянкой дверного звонка и бойким кличем: «Ликуй, товарищ, вот и я!» Ловко юркнув в открытую мною дверь, Денис по-хозяйски двинулся к стратегически важному объекту квартиры — холодильнику. — Ну-с, чем потчевать будешь, барин? — Очень ленивыми голубцами. — Это как? — поинтересовался друже, захлопывая дверцу. — Капуста — на балконе, фарш — в морозилке! — Я фанатею от твоего гостеприимства! Ну что, пойдем в храм чревоугодия желательно с достаточным ассортиментом пива пенного? — Угу, сейчас только приму пристойный вид, — и я отправился надеть что-то более подходящее зимнему периоду, нежели шорты в ярко-желтую ромашку. — Своим ходом или позориться будем? — донесся голос друга уже из прихожей. Прикинув, что до магазина идти добрый квартал, а зная наши возможности в потреблении пива, я принял решение — физическое здоровье дороже Солодовской гордости. — По коням! — Я бы сказал — по клячам, — уточнил тот, выходя из квартиры. Мой верный конь — свидетель заката империи Ацтеков ожидал нас с торца здания. — Здравствуй, мамонт! — поздоровался Дэн, залезая на переднее сидение. «Москвич 2140», ласково именуемый мной Жориком за свою способность к молниеносному поглощению продуктов нефтеперерабатывающей промышленности, достался мне от отца то ли в назидание, то ли в наказание. В этом вопросе я еще не разобрался. При всей моральной и физической ветхости он неведомой мне магической силой оставался на ходу. Хоть автомобиль являлся вечным объектом язвительных подколов лучшего друга, я испытывал какие-то преданно-родственные чувства к этому моему ровеснику. Довольно быстро разделавшись с закупкой провианта и вернувшись к дому, мы навьюченными верблюдами преодолевали подъем на седьмой этаж. — Твой параноидальный бред по поводу своей персоны закончился? — запыхавшись, поинтересовался я. — Я ему серьезно говорю, а он все язвит. А вот если твоего единственного лучшего друга найдут аккуратно расфасованным по пакетикам, что ты тогда будешь делать? А? — Отчаянно реветь белухой! Да кому ты сдался, юродивый?! Посуди сам: дитя советских инженеров, гол как сокол; бледный да тощий, аж бабки у подъездов крестятся со слезами; с приземленными интересами да недалекими взглядами на жизнь. Да ты даже пробки поменять не можешь, так во мраке и помрешь! — Витя, вот ты сейчас что этим сказать хочешь, что я тупой? — возмутился юродивый. — Нет, ну что ты?! Ты просто слабо… умный! — констатировал я, пропуская его в квартиру. Нахохлившись и подхватив пакеты, горе луковое прошлепало на кухню. Поднимая наспех сброшенную им куртку, я собрался направиться вслед за другом, как случайно в полумраке прихожей ощутил под ногами какой-то небольшой предмет. — Дэн, по-моему, я на что-то наступил? — На мою самооценку, — послышалось из глубины помещения. Подойдя к вовсю хлопочущему над закуской другу, я протянул ему флешку, по-видимому, выпавшую из его куртки. Солодов непонимающе уставился на сей предмет компьютерной техники, а затем внезапно хлопнул себя по лбу: — Совсем запамятовал, голова дырявая! Вот уж как неделю назад один из посетителей потерял ее в ресторане, мне официант принес. А я как порядочный человек вознамерился ее вернуть, сунул в карман да благополучно забыл. — Отложив носитель в сторону, он продолжил накрывать на стол. Уже далеко за полночь, изрядно захмелев, мы вернулись к нашему дискурсу на тему образа жизни представителей современного сильного пола. Как стукнув кулаком по столу, Денис высказал: — Хватить меня морально угнетать! Я тебе сейчас докажу свои умственные способности. Выбежав из кухни, он вернулся с моим стареньким и боевым лэптопом. — Сейчас дедуктивным методом я определю хозяина этой флешки, — усевшись в кресло и поставив персональный компьютер на по-турецки сложенные ноги, тот погрузился в созерцание голубого экрана. — Ну, извольте, Холмс, — дал добро я. Диня всегда отличался упрямством осла, а уж если пьян, то прет напролом, как ледокол имени Ленина на просторах Арктики. Поэтому посудив, что его ничем не вразумить, я продолжил опорожнять пивную тару. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы только мои нервы не трепало! — Мать моя женщина, отец мой мужчина! — в сердцах воскликнул тот. — Да тут сплошь алхимическая клинопись! Мой гуманитарный мозг сломлен. Заглянув в экран, я увидел немалое количество текстовых файлов, действительно содержащих химические формулы. — Хм. Тут какая-то методичка и учебный план, по ходу, флешка принадлежит служителю Альма-матер. Так, тут аббревиатура университета. Сейчас запросим глобальную паутину, — продолжил расследование хмельной друг, ловко щелкая окнами браузера. — Бинго! Московский государственный университет тонких химических технологий, кстати, недалеко от нашего «Белиссимо» на проспекте Вернадского. Чуешь, как уже теплеет? Так, так. Полазим по учебному плану, ага, вот и номер группы. Насколько мне не изменяет память со своих студенческих лет, то в номере указывается факультет, специализация, курс и группа. Сейчас сравним списки. Угу, факультет биотехнологии и органического синтеза. Вот это название! Боюсь представить, чем они там занимаются. Так преподавательский состав… Если есть методичка и учебный план, то это должен быть препод. Логично? Ох, даже не буду пытаться выговорить предмет, звучит как древнее проклятие! Вот, есть контакт! Сей предмет вещает некий Ковалев С.М. — доцент, кандидат химических наук! А, ну как? — Браво! Мои скромные познания меркнут пред вашей гениальностью! — А то! А теперь представь, как удивится Ковалев С.М., когда я ему флешечку на тарелочке с голубой каемочкой принесу, — раззадорился Денька. — Ты что вознамерился посередь ночи в универ поехать? — Не, ну не настолько я еще пьян! А вот завтра — да! Еще немного погордившись своими детективными способностями и докинув хмельной напиток, Денис стал клевать носом. И недолго думая, мы отправились почивать, кто на лаврах, а кто на кровати. Утро вечера не стало мудренее для друга. Его желание щегольнуть перед моим носом вытянувшимся в удивлении доцентским лицом не убавилось. Этот сыщик умудрился позвонить в деканат. И даже когда ему сообщили, что доцент Ковалев С.М. в данный момент отсутствует, он нашел выход. Залившись соловьем о тяжелой судьбинушке нерадивого студеонуса, висящего на грани отчисления, что спасти его бренное тело и душу может только вовремя сданная практическая работа грозному доценту, наплетя еще вагон и маленькую тележку слезливой ереси бедной девушке-секретарю, он все-таки ухитрился получить его адрес. И вот спустя два часа мы со скоростью бешеных тушканчиков, подгоняемые морозом, неслись в сторону проживания того самого С.М. Окончательно околев и натянув по самые глаза капюшон, Денис стал выискивать нужный нам подъезд. Забегая внутрь, я бросил взгляд на припаркованный рядом с подъездом черный «Хаммер». «Дежавю», — пронеслось в моей голове. Отыскав нужную квартиру, Солодов нажал на кнопку звонка. Через минуту дверь резко распахнулась, являя взору двухметрового бритоголового качка, надпись на пальцах опершейся о косяк руки гласила: «Сеня». Смекнув, что сей Арсений имеет очень смутно дальнее отношение к доценту и кандидату химических наук, я опешил. — Упырь, кого там черти принесли? — донесся хриплый бас из квартиры. Черти нервно сглотнули. Явственно представляя ближайшие сводки местного УВД о двух неопознанных трупах мужского пола, найденных на окраине Битцевского лесопарка, на периферии сознания я услышал Денисов голос: — Веруете ли вы в Господа Бога нашего?
