Действие 2
26 октября 2015 г., 17:15
«А я все чаще замечаю, Что меня как-будто кто-то подменил». (с.)
Следующий рабочий день встретил меня благой вестью о моей двухдневной ссылке в купеческие палаты, то бишь торговые точки нашей закупочно-сбыточной сети. Где мне предлагалось стать послом доброй воли и жесткого кнута руководства. Состроив грозный лик, я, как коршун, рыскал по отведённой территории, заглядывал в витрины да склады и сопоставлял их содержимое с филькиными грамотами, называемыми отчетами по инвентаризации товаров. Наведя благоговейный ужас на молодняк в лице администраторов и кассиров и доложив вышестоящим: «Усё в порядке, шэф!», вымотанный, но довольный я возвращался к родным пенатам. Припомнив, что за время командировки мой незадачливый друг, никогда не отличавшийся кротким и покладистым нравом, стал совсем уж нервным и дерганым, я резко сменил курс в направлении ресторана, где он нёс непосильный труд. Ресторан с громким названием «Белиссимо» при своих небольших размерах обладал уютной и непринуждённой атмосферой. Поместив свое бренное тело за барную стойку, я стал ждать аудиенции у Солодова. Раскланявшись по примеру китайского болванчика очередному гостю, тот, наконец, обратил взор на меня: — Чем обязан? — Диня, я что-то не понял?! Это кто тебе вместо меня настроение испортил? — театрально возмутился я. — Данная привилегия только моя! А ну подавай сюда этого супостата! — Пятиминутка твоего искромётного юмора окончена? — скептически отозвался друг. — Ты чего ершишься? Весна вроде нескоро еще. Не можешь выбрать в стиле экспрессионизма или авангарда разлить соус на полотнах пиццы? Или подойдёт ли стиль рококо для оформления столика? Богемный образ жизни давит? Напомню тебе слова нашего профессора Зотова: «Каждый сам кузнец своего счастья»! — Вот и иди, накуй…себе счастье! — прервав мой монолог и резко развернувшись, оппонент скрылся в недрах служебных помещений. — Так и что мы здесь смуту наводим, — опустив на стойку поднос, рядом присела упитанная рыжеволосая барышня, в миру Катерина — местная официантка и хранительница очага этого общепита. — Да вот разыгрываем сцену: «Ты почто боярыню обидел, смерд»! — зычно отозвался я. — Все спорите о смысле бытия сильных мира сего? — А кому на Руси нынче жить хорошо? — Ой, Витя — Чернышевский ты наш, давай без этих сакраментальных: «Кто виноват, и что делать»? — Сударыня, вы поражаете меня своими литературными познаниями! — Отстань от него, он уже большой мальчик. Позволь ему самому пускать свою жизнь под откос. Угостишься или так слюни попускаешь? — уточнила девушка, протягивая мне увесистый томик меню. — А чего б и ни угоститься?! — листая меню, подытожил я. — Рыба у вас сегодняшняя? — Я тебе более скажу, она еще и завтрашняя! Покопавшись еще в списке творений мэтра кулинарии и сделав заказ, я обратился к рыжеволосой сплетнице: — Катюша, вот поведай мне, что творится с нашим блаженным? Может, проблемы у него какие, али клиент бешеный его покусал? — А кто его знает, кризис среднего возраста? — усмехнулась та. — Ходят слухи, что на соседней улочке собираются открыть новое кафе с японскими блюдами. Это сейчас на пике популярности. Может, Денис и нервничает, чует вкус надвигающихся назидательных пинков дирекции за улучшение качества обслуживания. Работать же заставят, а этого русских народ, ой, как не любит! Тут, кстати, на днях мне попался странный клиент: пожилой мужчина, весь такой манерный, лощеный, одним словом — скользкий тип. И все у меня ненароком выведывал: а много ли официантов, а кто старший, а сколько администраторов, и как они работают, а кто за что отвечает, и все в таком духе. Ну вот явно засланный казачок! — Происки конкурентов? — предположил я. — А то! Я слышала, сейчас часто практикуют переманивание персонала. Мол, молодые и зеленые никому не нужны, их еще обучать надо всему за свои денежки, а вот поднатаскавшихся за милую душу на сторону заманивают. Еще и специалисты такие есть, как их… современные охотники за головами! — многозначительно указав наманикюренным перстом ввысь, выдала Катенька. — Екатерина! — послышалось из-за спины. — Вспомнишь лучик, вот и солнце, — шепнула мне барышня, оборачиваясь на голос. — Достаточно ублажать этого, иди уже обслужи мужчину за третьим столиком? — Знаешь, Дэн, тебе не администратором, а сутенёром работать нужно с таким жаргоном! — прыснул от виртуозности оных изъяснений я. Подхватив поднос и покачивая бедрами, жрица итальянской кухни покинула наше общество. — А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться! — окликнул я, вознамерившегося снова скрыться, Солодова. Безнадежно выдохнув, друг облокотился спиной о стойку и упер в меня взгляд: — Чего тебе, старче? — Мир, дружба, жвачка? — примирительно протянул ладонь я. — Витёк, ты и мертвого достанешь, — ответил тот, хлопнув по подставленной ладони. — Рассказывай, чего буйную голову повесил? — Да что-то мне нехорошо как-то. Тянет внутри, — начал он. — Пургенчику? — не удержался я. — Тч. Остряк! — фыркнул друже, продолжая. — Честно, можешь назвать меня параноиком, но я нутром чую на себе чей-то взгляд. Такое мерзкое чувство, будто под микроскопом разглядывают. Я даже уже оглядываться начал, жутко нервирует. Того глядишь, мания преследования разовьется. — Денис, завязывай с криминальным чтивом на ночь глядя, а то и не такие страсти привидятся. — Да, — махнул рукой он. — Кошки в душе нагадили и закапывают. Утомился я что-то, друг мой верный. Груз прожитых лет давит. — Ой ли, юноша бальзаковского возраста! Предлагаю психологическую помощь по снятию груза за чарой хмельною в братских хоромах нынче в пятницу. Ну, или все-таки пурген! — хохотнул я. Поговорив о том о сём, я как мог приободрил зачахшего представителя мужской фауны. Продумывая план действий на выходные и прикидывая масштабы разрушений моей холостяцкой берлоги от намеченной пирушки, я продвигался в объятия всепогодного метро. Заворачивая за угол, бросил завистливо негодующий взгляд на припаркованный объект китайско-американского автопрома. Черный танк надменно бликнул мне лоснящимся боком, подчеркивая мое положение в общественной иерархии на уровне «мышь обыкновенная». — Живут же люди, — вздохнул я, оглядываясь на «Хаммер».
