Амойские Кексы. О пользе плохой репутации.

— Осталось самое неприятное, — поморщился Хьюбер, — но тут я справлюсь сам, — и он покинул компанию, направившись туда, где военспецы обыскивали и идентифицировали тела боевиков. Рики было собирался пойти за ним, но Катце крепко ухватил его за руку и мягко, уверенно потянул на себя: — Не надо, не смотри! Уже ничего не изменить. Рики попытался вырваться, но Катце держал крепко. — Отпусти его, — устало приказал Минк, проводя указательным и средним пальцем по переносице и полузакрыв глаза. — Он должен увидеть, или потом это будет мучить его. Он поймет. Должен понять. И тут же спросил, встряхнувшись и отпустив ситуацию: — Полли не нашли? Катце отрицательно покачал головой: — Пока нет. Никто даже не помнит, был он в «Приюте» или нет. Монгрелы ввязались в драку прямо с порога, и им стало ни до чего. Но среди убитых его тоже нет, это обнадеживает. Ищут. — Господин Ам, — кто-то несмело коснулся руки Советника — Барби, — а можно, мы тут пока побудем? Пока Полли не найдут? Пожалуйста, господин Ам. Рауль безразлично пожал плечами и отдал приказ гвардейцам подождать. А потом Катце медленно разжал руки. Рики повернулся и, не оборачиваясь, пошел за господином Бома. В конце он почти бежал, обогнав Хьюбера, хотя понимал, что ничего хорошего впереди не ждет. Он тяжело дышал, как будто пробежал не один километр, взгляд бешено скакал по застывшим лицам, всматриваясь, стараясь разглядеть и, в то же время, боясь узнать знакомые черты. Люк, Сид, Норрис, Гай — никого... Незнакомые лица, посторонние люди, оборванные чужие судьбы — одновременно ужас и облегчение. — Тебе их жаль? — заданный холодным, отстраненным тоном вопрос прозвучал неожиданно. Рики вздрогнул. Господин Бома стоял сзади, скрестив руки на широкой груди, и смотрел туда же, куда и монгрел. — Они знали, на что шли, и сознательно сделали выбор. Знали, что рано или поздно это произойдет — закономерный финал для людей их профессии. — Они надеялись. — Их надежды не оправдались. Глупо так недооценить противника. — Они выполняли приказ. Глупый приказ, который отдали как раз те, кто и недооценил противника. Расходный материал для настоящих виновников, которые чувствуют себя в безопасности. Мне их не жаль, и я понимаю, почему они пошли на это. Наверное, понимаю. Они боролись за свои идеалы, за свою идею, которая была смыслом их жизни. — Правда? За идею? — голос Хьюбера был холоднее льда. — Вместе со взорванным космопортом на тот свет отправились двадцать шесть строителей-операторов из ночной смены. Сотни убитых и искалеченных во время прошлогоднего бунта в зоне девять. Ребята Катце и сам он чудом не отправились тогда к рагону в зубы. Пилот твоего аэрокара и охранники. У них были семьи? Вы вроде дружили? Рики кивнул, а Хьюбер продолжил: — Есть ли смысл перечислять всех? Их слишком много. Слишком. И, заметь, никто из тех, кого они положили во имя своих идей, не был согласен с такой постановкой вопроса. Эти люди хотели жить. У них были свои личные идеи и планы на будущее. Может, не такие красивые, но сбыться им больше не суждено. Рики всматривался в застывшие лица, стараясь понять: — Они позволили себя обмануть, но не сделали ничего хорошего никому, даже себе, — Рики произнес это вслух, отвечая на собственные мысли. — Я рад, что ты понял. Теория малой крови для всеобщего блага, а по сути, не новый действенный способ запугать, сделать более сговорчивыми. Не сказали им только одно: если кто-то решил, что имеет право распоряжаться и манипулировать чужой жизнью, он должен быть готов к тому, что кто-то более умный или удачливый распорядится его жизнью, — скрестивший на груди руки господин Бома, в строгом черном мундире, с зачесанными назад прямыми длинными волосами чем-то неуловимо напоминал хищника, только что поймавшего желанную добычу, но еще не успевшего утолить первый голод. — Неужели нельзя было избежать таких жертв? — этот вопрос не давал Рики покоя, и он знал, что господин Бома не солжет, если все-таки решит ответить. — Я сожалею о тех невинных, которые невольно стали заложниками ситуации, — сказал тот после непродолжительного молчания. — Мы не хотели этого. Ситуация вышла из-под контроля, и с трудом удалось удержать ее даже в таких рамках. Пришлось стрелять на поражение, иначе жертв бы было еще больше. И, знаешь, Рики, я не жалею ни об одном из них, — Хьюбер не отводил взгляд от мертвых тел. — Я только жалею, что не было возможности сделать это раньше. Пока они не успели столько натворить. Ни капли жалости, ни грамма сожаления. Они хотели убить моих друзей, а я убил их. Они планировали ловушку, а сами попали в западню — слишком были увлечены погоней. Ты же понимаешь, что еще немного, и вы могли бы поменяться местами. Ты, Ясон, Дино, Рауль, Орфей — лежали бы таким же аккуратным рядком. Или они, или вы — выбор был невелик. Рики кивнул: — Я был приманкой для Ясона, а Ясон стал приманкой для них. — Это было бы слишком просто, — усмехнулся господин Бома. Ты увидел то, что лежит на поверхности. Что очевидно всем, а суть намного сложней, и планы у наших друзей были гораздо более далеко идущие, чем примитивное убийство всей верхушки Синдиката, — Хьюбер ненадолго замолчал и посмотрел вверх. В небе над высотками, в симметричном порядке вспыхивали и гасли цветные огоньки — ранее невидимый тяжелый десантный крейсер, наконец, обозначил свое присутствие в зоне проводимой операции. — Это был крючок и ловушка в первую очередь для меня, — сказал господин Бома как будто самому себе. — Наживка была привлекательна. Они ждали что я проглочу ее, даже зная, что внутри острое жало. Подумай. Ты имеешь всю информацию, — он махнул рукой стоящему невдалеке офицеру-ониксу, обозначив окончание разговора. Глаза Хьюбера были холоднее льда. Казалось, он испытывал непонятно кем или чем вызванное острое чувство досады. И тогда Рики понял. Еще до того, как Хьюбер закончил говорить, и сам удивился тому, что раньше этого не видел, и тому, как легко пришло понимание сейчас — все было действительно намного сложнее. Уничтожив верхушку Синдиката, кто-то невидимый хотел инициировать борьбу за власть среди элиты, сделав ставку на самого сильного из оставшихся — на господина Бома. По расчетам затеявшего это, военные не должны были здесь появиться или должен были прийти тогда, когда все закончится. Эти неизвестные просчитались, меряя блонди человеческой меркой и переоценив тщеславие элиты. «Это был подлый удар, — подумал Рики, — и Синдикат обязательно на него ответит». Гладко причесанный оникс с заплетенными для удобства в высокую плотную косу волосами, с нашивками капитана махнул небольшому отряду гвардейцев, и те скрылись за дальним кунгом. Послышалась возня, глухой звук ударов, и они вернулись с тремя пленными боевиками, один из которых продолжал бешено и бестолково сопротивляться, вырываясь из крепко держащих его рук и осыпая конвой отборными кересскими ругательствами. — Трое, — задумчиво протянул Хьюбер, в упор разглядывая пленных. — Вполне достаточно. Иди, Рики, нечего тебе здесь делать. Ничего приятного тут не ожидается. — Я останусь. Пожалуйста. Я должен. Хьюбер безразлично кивнул: — Не думаю, что это даст тебе что-то еще, кроме неприятных воспоминаний, но — как хочешь. Решай сам. Он махнул рукой гвардейцам: — Этот. Солдаты выволокли вперед вырывавшегося мужчину с щербатым на два передних, свежевыбитых зуба ртом и длинными сальными волосами. — Как зовут? Монгрел не ответил, только ощерился, показав остальной кривой частокол, и вдруг смачно плюнул в Хьюбера. Господин Бома не сдвинулся с места, а плевок, немного не долетев до цели, шлепнулся между его черных берцев. — Понятно, — так же безразлично проронил Хьюбер и опять кивнул гвардейцам. Те сразу завернули монгрелу руки за спину и поволокли его, бешено сопротивляющегося, назад за кунг. — Да здравствует свобода! — хрипло заорал боевик. — Я не против, — холодно сообщил свое мнение по вопросу господин Бома. — Пусть здравствует. Из-за кунга глухо хлопнули выстрелы. Один, потом два подряд, и гвардейцы вернулись, поправляя форму. — Теперь ты, — заросший монгрел с родимым пятном на щеке вздрогнул и опустил голову. — Как зовут? — Флюк, господин... — мужчина опасливо покосился в сторону кунга. — Господин Бома, — негромко подсказал капитан-оникс. — Флюк, господин Бома. — Группа Подрывника, если не ошибаюсь? — Так точно, господин Бома, — глаз монгрел не подымал. — Эти ребята будут посерьезней, чем те, которые вас охраняли, — пояснил Хьюбер, обращаясь к стоящему рядом Рики. — Руки у всех в крови не по локти — по самые плечи. Но, тем не менее... Хочешь жить, Флюк? — обратился он к боевику. — Ты же знаешь, что блонди очень рациональны и полезным материалом не разбрасываются? Обещаю, если действительно сможешь нам помочь, придумаю, как использовать тебя дальше и избавлю от той участи, которую ты более чем заслужил. — Знаю, господин Бома. Я готов помогать. Спрашивайте. — Сколько вас было в группе? — Восемнадцать человек, господин Бома, если считать с Подрывником. — Где он? — Слинял, господин Бома. Еще вчера свинтил. Смотрим утром, а его и нет. Ушел. Все оставил: и оружие, и комп свой, и коммуникатор — ничего не взял. То ли знал, чем закончится, а то ли еще чего. — Посмотри, тут все? — Хьюбер показал на вереницу трупов. — Все, — сглотнул Флюк. — Если со Слаем, — Флюк кивнул на стоящего рядом монгрела, — и с Ричем, — он опять покосился в сторону кунга, — то все. Вся бригада, как на параде. — Еще бригады есть? — строго спросил Адмирал. — Таких, как наша, вроде, нет. Так... Есть еще людишки, и предостаточно, но чтобы обученных... — Ладно, это потом, — передумал Хьюбер. — Кто после Подрывника стал командиром? — Хант, — Флюк показал на труп монгрела с неестественно вывернутой шеей. Тот явно откуда-то свалился. Может, как раз со злополучной лестницы в «Приюте». — Он и с руководством связь держал, и приказы отдавал. Подождите! У него же ком Подрывника! По наследству достался, как бы вроде, — и монгрел живо рванулся к трупу, но на полпути был ловко пойман за шиворот капитаном. — Стоять! Мы сами. Он проворно опустился на корточки и аккуратно обшарил одежду убитого, достав из потайного кармана плоское маленькое устройство связи. — Быстро, группе Катце! — приказал Хьюбер. Было видно, что он доволен. — Пробьют входящие, и всю информацию — сразу Гидеону по личному каналу. От наших умников из Нил-Дартц еще никто не уходил, какую защиту ни ставь. Им только дай кончик ниточки — весь клубок размотают, — он весело подмигнул Рики. Хьюбер был на редкость многословен, а это значило, что настроение у него улучшилось — все складывалось так, как надо: — Охотники поменялись с добычей местами, но пока об этом не знают. Позаботимся о том, чтобы их неведение длилось как можно дольше. Остальное — потом. Ах, да-а-а... Ты, — Хьюбер посмотрел на третьего террориста. — С ним, — Хьюбер кивнул на Флюка, — или туда? — он показал подбородком в сторону кунга. — Только решай быстрее. Я спешу. — С ним, — быстро сказал монгрел. — Ну и молодец, — господин Бома кивнул капитану. — Этих двоих — Юберу. Он временно исполняет обязанности господина Зави. Если смогут добавить что-то новое — все сразу Гидеону. Хьюбер что-то быстро сказал в коммуникатор, и через минуту Рики понял: он отдал приказ сворачивать операцию. И без того быстро перемещавшиеся гвардейцы забегали еще быстрей. Палатки схлопывались, как мыльные пузыри, оборудование быстро исчезало в недрах медботов. Рики вернулся к Ясону, но обнаружил, что тот очень занят. Отойдя немного в сторону от компании, он увлеченно и с яростно тряс за грудки хмурого и злого господина Зави. Орфей не сопротивлялся, только играл желваками и бросал на Ясона хмурые взгляды. Появление Рики не смутило Консула — хватки он не ослабил: — ...и столько бессмысленных жертв! — услышал Рики окончание монолога. — Чем вы думали, когда разрабатывали план операции? — Я не ожидал, что они начнут палить по всему, что движется, — голос Орфея звучал твердо, но нотки вины были в нем различимы достаточно ясно. — Никакие аналитики не могли предположить подобное. По нашим расчетам, они должны были взять заложников, отпустить людей или хотя бы инопланетников, чтобы не конфликтовать с федералами. Операция была спланирована до мелочей. Предполагались минимальные жертвы, но они не оставили нам времени для маневра. Сначала мы боялись их спугнуть, поэтому Хьюбер начал действовать только тогда, когда боевики проявили себя, а дальше все произошло слишком быстро. — Ошибка, Орфей! Твоя ошибка, которая будет стоить нам очень дорого. Если решил что-то делать самостоятельно — сделай это хорошо. — Я не мог не воспользоваться ситуацией, — возразил Орфей. — Неизвестно, когда мы получили бы следующий шанс взять их всех сразу. Рагон знает, сколько всего они успели бы натворить. Я не мог им позволить свободно разгуливать по городу. А ты из-за своего монгрела последние дни совсем ничего не соображал, нам пришлось действовать самостоятельно. Синие глаза полыхнули так, что Рики понял — господин Зави таки выпросил. Орфей, видимо, подумал так же, потому что зажмурился, ожидая удара, но увернуться или сопротивляться не пытался. Ясон еще раз с силой встряхнул его и вдруг ослабил хватку, враз утратив весь боевой пыл. — Я знаю Орфей, я все понимаю, — почти прошептал он, — что сам виноват, и что повторяю старые ошибки. Что, по большому счету, ты избавил нас от серьезной проблемы, и что, скорее всего, на твоем месте я допустил бы те же просчеты, но сейчас я просто не могу тебя видеть, — Ясон выпустил господина Зави и устало опустил руки. — Пожалуйста, постарайся в ближайшее время не попадаться мне на глаза. Орфей задумчиво кивнул и предусмотрительно ничего не сказал. Выражение лица у него было совершенно особенное. — Господин Хьюбер, господин Минк, — черноволосый Зак, казалось, успевал в десять мест одновременно. — Мы тут поймали кое-кого. Взгляните. — Да не бежал я никуда, чуваки! Отлить мне надо было! Тебя Зак зовут? Ух ты, какая у тебя хреновина! Как в кино! Это меч, да? Нифига себе! Эй, Зак, да ты крутой! Дай потрогать! — Полли, ну надо же — живой и невредимый! — Рики обнял друга. Тут же подбежал радостный Дино, наконец выпустивший Рауля. — Привет, чуваки! — Полли выглядел так, как будто ничего не произошло. — Это мой друг Зак. Смотрите, какая у него бедовина! Никогда такой не видел! — Полли, ну слава Юпитер! Мы тебя обыскались, — облегченно выдохнул Катце. — Ребята заждались, волнуются, уже достали меня звонками. Готовят тебе праздничный прием. — Привет, Катце! Рад тебя видеть! А я тоже не с пустыми руками — хочу вам сюрприз сделать. Вот, этого героя, — Полли кивнул на крепко обнявшего его счастливого Барби. — Эй, чуваки, можно, я этого с собой заберу? Ну, на кой он вам хрен сдался? — тут же, недолго думая, обратился он то ли к Ясону, то ли к Орфею, показывая на Барби и невпопад размахивая длинными руками. Блонди на мгновение зависли, удивленно переглядываясь и понимая, что вопрос был обращен именно к ним, монгрелы перепугано замолчали, и только Катце, как ни в чем не бывало, проигнорировал ситуацию, строго спросив: — Полли, а ты не хотел бы сначала узнать мое мнение? Как непосредственного начальника. Зачем мне террорист на секретном объекте? Сам подумай. — Да не террорист он! Скажите, господин Зави! Агент он законспирированный. Я его сразу вычислил, а потом он и сам мне признался, когда любовь у нас вспыхнула. Он же мне все время помогал, а потом адресочек господина Зави для связи дал. Ну, не из астрала же он мне и вправду прилетел?! Орфей медленно кивнул. — Ладно, — согласился Катце. — Называешь одну вескую причину, чтобы я захотел взять этого «агента», и он твой. Очень интересно мне, за какие достоинства ты определил его ребятам на роль подарка? Барби густо покраснел и потупился. — Только про внеземную любовь не надо — не пройдет номер. — Хорошо, Катце, про любовь не буду. Хотя это она самая и есть. Как попробовал, как он жратву готовит, так сразу и вспыхнула! Катце заинтересованно посмотрел на монгрела. Тот с энтузиазмом закивал, подтверждая слова хакера. — Вкуснотища! — продолжил Полли. — Ребятам давно сухомятка надоела. Иногда, как вштырит по серьезному вопросу, так сутками сидим, безвылазно, пока не решим. Одни консервы и кофе с сигаретами. А он бы нам запека-а-аночку с корочкой. А? Катце? Ты же у нас тоже иногда зависаешь. Представляешь — супчик с греночками. Не из пакетиков, а на настоящей курочке. А в нем всякие вкусности поджаренные плавают, а не каша маринованная. Мясушко такое... отбитое, с кровью, а не силиконовая синтетическая отбивная. Салатик свеженький... — Решайтее скорее, — вдруг взмолился господин Ам, — и поехали домой. Я так хочу есть, что согласен даже на синтетическую отбивную с маринованной кашей. Так и не успел в этом «Приюте» ничего попробовать. — Уже и не получится, — констатировал печальный факт Ясон: из окон заведения вовсю валили клубы серого дыма и вылетали алые языки пламени. — Запеканка? — строго и с большим интересом спросил Катце. — Ага! И такие маленькие рулетики, со всякими разностями, пирожки сладкие с фруктами, фрикадельки с начинкой из жареных... — Забирай его, рыжий и поехали, — распорядился Хьюбер, весело посмотрев на Рауля. — Иначе у нас сейчас произойдет неожиданный случай монгрелоедства. — Бери его, Катце, — поддержал Рауль. — А я в ближайшее время приеду продегустировать чудеса кересско-монгрельской кухни. Это стало последней каплей. Рауль...в гости. Идея была просто замечательная! — Ах ты, мой хороший! — Катце влюбленно посмотрел на Барби. — Поехали, конечно! Радость-то у нас какая! Повар модный появился! И тут вдруг, заставив всех вздрогнуть, неожиданно и надсадно, безнадежно опоздав, взвыла пожарная сигнализация — пожар бушевал уже в полную силу. — Не может быть! Наконе-е-ец-то! — театрально всплеснул рукам Полли. — Я уже и не надеялся! — Под эту музыку и тушить веселее. Это чтобы не было вопросов, почему не сработала противопожарка. Вот — все работает, — пояснил Зак. — Ну, может, чуточку только с опозданием. — Зато теперь то, что нужно, точнее, что не нужно видеть посторонним глазам, сгорит наверняка, — мрачно подытожил Ясон. — Даже если у кого-то возникнут вопросы, ответы на них найти будет довольно сложно. А к завтрашнему утру Айша представит официальную версию происшествия. — Мой генерал проследит, чтобы тут подчистили, и выставит охрану, а спецы Жильбера к утру приведут все в надлежащий вид. Завтра сюда можно будет, как на экскурсию в музей федералов водить — все подписано и разложено по полочкам с объяснениями и комментариями. Ясон, не согласишься ли ты составить мне компанию в дороге? — господин Бома показал на сливочно-белый обтекаемый щегольской болид, который тут же гостеприимно поднял матово блеснувшие дверцы. Консул шагнул к аэрокару. Все остальные быстро погрузились, кто куда, и через несколько минут пестрая компания покинула место событий. — Орфей, — позвал Рауль сидящего рядом с ним друга. — Не трогай меня, пожалуйста, не сейчас, — господин Зави откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Он безумно устал и сейчас ощутил разом весь груз бессонных ночей и пережитых волнений. Чудовищное напряжение не отпускало, грозя неконтролируемо выплеснуться самым неожиданным и пугающим образом. То же неприятное состояние, которое пришло за столиком ресторана, когда он шутил, пробовал коктейль, весело болтал ни о чем с Ясоном, незаметно сканируя помещение, одновременно с надеждой ожидая, что вот-вот полыхнет, и это будет означать, что у него получилось. И в то же время ощущал какой-то частью сознания, что если передача заложников пройдет без приключений, это тоже будет неплохо. Потом был момент восторга — когда он поверил, что победил. Террористы пришли, попались, поверили — все было не зря. И тут же, почти сразу, оглушительное понимание того, что все составленные и проработанные схемы прямо сейчас летят к рагону, а творящееся вокруг больше напоминает сцену всеобщего помешательства и не поддается никаким логическим расчетам. Чувства удовлетворения результатом не приходило: тщательно спланированная и подготовленная красивая операция чуть не завершилась сокрушительным провалом, в считанные секунды превратившись из управляемого и контролируемого процесса в безумный кровавый круговорот, который чуть не утащил на дно всех — правых и виноватых. За последние двое суток, активировав всех информаторов, двойных агентов и шпионов, элегантно мешая правду с дезинформацией, Орфею удалось убедить незримого врага в том, что визит Консула и Советника в «Последний приют» будет приватным, и что СБ не будет задействована в качестве прикрытия, а армия останется в стороне. Группа Подрывника действительно вылезла из норы, почувствовав легкую добычу, но дальше все пошло не так, стрельба, спровоцированная дракой, началась слишком рано, а среди убитых и раненых оказалось много инопланетников, и теперь практически за каждой смертью, за каждым, даже пустяковым, ранением потянется вереница неизбежных неприятностей. К тому же Орфей провинился еще кое в чем, и это не давало ему покоя едва ли не больше, чем чуть не провалившаяся операция. С Ясоном он уже практически все решил. Чувство собственной вины сделало Консула более покладистым, а счастливое возвращение Рики обещало, что Орфей будет прощен в ближайшее время. Оставался Хьюбер, а это была проблема посерьезней. Хью не из тех, кто безнаказанно проглотит обман, и еще меньшей была вероятность, что он простит: Орфей использовал его почти вслепую, просто поставив перед фактом, лишив возможности выбора и самостоятельного планирования. Так откровенно манипулировать собой Хьюбер не позволял никому. Еще вчера совершенный проступок казался не особо значительным. Точнее, Орфей не хотел думать о его последствиях лично для себя, сконцентрировавшись на достижении цели, но после того, как смертельная ловушка чуть не захлопнулась, проглотив троих блонди, стало понятно, что расплачиваться придется, и очень скоро. Он понимал, что перегнул палку, теперь оставалось надеяться только на чудо или на великодушие Хьюбера. В горле пересохло. Орфей сглотнул и попробовал успокоиться — все равно он победил. Дальше дело за Ясоном. Появление Рики, как по волшебству, вернуло тому не только способность здраво мыслить, планировать и оценивать происходящее, но и ввело в стандартное гиперактивное, работоспособное состояние. Если бы не печальные события, Орфей бы сам с удовольствием позубоскалил в компании Рауля над математической зависимостью состояния психики Ясона от местоположения в пространстве одного вроде бы ничем не примечательного монгрела. Но сейчас господину Зави было совсем не весело. В Эос все быстро выгрузились на большой посадочной площадке, почти на самой верхушке башни. Ясон тут же повернулся к Раулю и Катце: — Через полтора часа жду вас у себя, — это был приказ. — Пойдем, Рики. Хьюбер, ты свободен, мы все обсудили. Монгрелы ушли, уводя с собой Дино. На стоянке остались только блонди и Рики, стоявший за спиной Ясона. Господин Бома светски, как на официальном приеме, поклонился Ясону, словно благодаря за большое одолжение, и с едва заметной победной улыбкой на застывшем лице повернулся к Орфею. — А ты, господин Зави, с согласия Первого Консула, едешь со мной, — недобро усмехнулся он. — У нас с тобой будет, о чем побеседовать этой ночью. Приготовься — разговор ожидается тяжелый и, я уверен, развлечет нас обоих. Для начала тебе придется ответить на все интересующие меня вопросы, а потом ты получишь небольшой урок. Надеюсь, он пойдет на пользу одному излишне самоуверенному блонди. Но, если ты устал и отказываешься, я готов отпустить тебя отдыхать. Путь свободен. Выбирай прямо сейчас, и покончим с этим. Орфей опять сглотнул и сжал зубы. По спине предательски пробежал холодок. Хьюбер был зол. Холодная сдержанность и нарочитая отстраненность могли обмануть кого угодно, но только не Орфея, привычно чувствовавшего его эмоции даже на расстоянии. Но все было не так плохо. То, чего он боялся больше всего, не произошло. Хью дал ему шанс. Он сделал вид, что взвешивает и обдумывает предложение — Я, пожалуй, рискну. Если господин Бома обещает развлечения, с моей стороны отказываться глупо. — Орфей! — предостерегающий голос Рауля не произвел никакого впечатления. Господин Ам перевел взгляд со ставшего нарочито безмятежным лица друга на застывшее Хьюбера, пристально всматриваясь и пытаясь уловить отзвук хоть каких-то положительных эмоций, ничего не увидел, но решил не вмешиваться. Орфей махнул всем на прощание и сел в белый аэрокар господина Бома. Сегодня ему предстояло еще одно сражение, но бурлящий в крови адреналин не давал сосредоточиться. Тогда он закрыл глаза и покорился судьбе, никак не среагировав, даже когда почувствовал на своих запястьях холод защелкивающихся наручников.