Амойские Кексы. О пользе плохой репутации.

— Не тяни, Катце, и не бойся. Я уже знаю все или почти все, а об остальном догадываюсь. Ну же! Орфей с самого начала знал, где они прячут Рики, или его хитроумный план возник позже? Катце обреченно кивнул — можно было догадаться, что, когда имеешь дело с Ясоном Минком, долго скрывать информацию все равно не получится. Вот именно такой или похожей подлянки он ждал и опасался с самого начала разговора. Робкая надежда на то, что картинку получится слегка подретушировать, сдохла окончательно. «Давай, выкладывай, Катце, чего уж там! Сам напросился. Чистосердечное признание не облегчит участь, но хоть камень с души снимет, спасибо и на том». Он глотнул вина для храбрости и кинулся вниз головой со скалы. *** Длинноволосый хакер начал ломать комедию сразу после похищения, пока компания находилась на пути во временное убежище. Кересские монгрелы — ребята несложные, и обмануть их у Полли получилось в два счета. Уже после нескольких часов знакомства они были уверены, что перед ними полный и законченный придурок, плотно сидящий на более чем разнообразной нил-дарцевской дури, как большинство обитателей этого квартала. У Полли действительно была очень своеобразная манера общения, сразу выдававшая его кересские корни, но она никаким образом не отражалась ни на его сообразительности, ни на скорости и качестве мыслительных процессов. Тем не менее, чем больше Рики и Дино пытались убедить боевиков в гениальности друга, тем меньше они в это верили. Догадаться, что чудаковатый фрик со слегка расфокусированным взглядом и слегка раскоординированными движениями один из самых гениальных айтишников Амои, смог бы далеко не каждый. Пока монгрелы обыскивали Рики и Дино, Полли, жизнерадостно выплясывая с париком возле зеркала, смог осмотреться по сторонам, заглянуть под столы, стулья и, быстро обшарив взглядом комнату, в первые же часы плена оценить объем свалившихся на них неприятностей. Картинка рисовалась удручающая: все помещение было под полным видеонаблюдением. Мертвых, не просматривающихся зон, которые были просто необходимы, чтобы связаться с Орфеем или Раулем, в комнате не было. В дальнейшем хакер убедился, что та же картина присутствует во всем бункере. А что надо делать в том случае, если чего-то не существует, а очень надо, чтобы было? Правильно! Надо это создать самому! И Полли тут же приступил к осуществлению намеченного плана. Он определил, где установлены камеры слежения, и как сделана проводка. Не спеша и обстоятельно, разобрался во всей системе наблюдения. Полли то ложился на диван и вдруг вскакивал, то бессмысленно выдвигал и задвигал ящики столов, при этом непрерывно болтая. Нес он такую околесицу, что сам себе удивлялся, а монгрелы все больше убеждались в том, что парень немного не в себе. Рики, увидев такое поведение друга, сразу сообразил — тот что-то задумал, а вот Дино обманулся, но усердно делал то, что ему говорил и на что намекал Рики. Самым удивительным было, что, назвав Полли жертвой экспериментов Первого Советника, тот не сильно погрешил против истины. Пути-дорожки этих двоих действительно пересеклись в свое время очень неожиданным и нетривиальным образом. *** Несколько лет назад один юный хакер, тогда еще самостоятельно плывущий по жизни, почувствовав предел своих возможностей, попытался расширить границы сознания при помощи фармакологических инноваций и несколько подстегнуть, разогнать мыслительные процессы. Вначале, получив вполне ощутимый и обнадеживающий результат, он очень обрадовался и решил, что предела совершенству нет. Но, как водится в таких случаях, вовремя остановиться не смог, и однажды его друзья, придя к Полли в гости, застали пугающую картину. Хозяин сидел на пороге своей квартиры, радостно улыбаясь и пуская слюни, и с интересом перебирал то, что при включенном свете оказалось не чем иным, как вывалившимися на пол из разрезанного живота собственными его хакерскими кишками. Не было никаких сомнений, что Полли сделал это собственноручно и совсем недавно — под ним растекалась довольно большая лужа крови, парень находился в сознании, но был до такой степени обдолбан, что совершенно не чувствовал боли и абсолютно ничего не соображал. Друзья пришли в ужас от увиденного, но ребята они были бывалые, а в Нил-Дартс и не такое иногда случалось, поэтому ни падать в обморок, ни впадать в истерику никто не придумал. Пока они соображали, что бы такое еще вколоть Полли, чтобы вырубить его окончательно, он уже вырубился сам, просто от потери крови. Тогда друзья, не долго думая, засунув в живот все, что оттуда выпало, и грубо зашив это дело обычной иголкой с ниткой, как начиненную яблоками утку, (чтобы внутренности не лезли через дырку при каждом сокращении мышц, а главное, не повредились при транспортировке), загрузили Полли в свежеугнанный аэрокар и кинулись искать помощи у единственного, кто мог оказать ее в этой ситуации. У рыжего дилера со шрамом на щеке, который очень тайно и очень кстати, буквально вчера, предложил им выгодную работенку на Танагуру и свое покровительство. Катце, выслушав сбивчивый рассказ монгрелов, сообразил, что это прекрасный шанс доказать: он слов на ветер не бросает. Среди хакеров Нил-Дартс эти трое были лучшими, и их мозги Катце очень бы пригодились. Прибыв в указанное место вместе с захваченным в Эос медтехом и убедившись, что парень еще дышит, он успокоил монгрелов, заверив, что жизни Полли теперь уже ничего не угрожает. И действительно, специалисты Рауля справились с проблемой на раз, перелив кровь, осмотрев и промыв брюшную полость, все тотально дезинфицировав, перебрав и зашив, но вот с мозгами хакера оказалось не все так просто. Почти год потратил Рауль, чтобы вернуть парню его личность. Как это ни удивительно, но и взрыв в лаборатории, и побег, и погоня с дроидами за безумцем — все, что рассказывал Полли Кудо и его товарищам, было истиной правдой, хотя, и с небольшой поправкой на полную невменяемость пациента. Но целеустремленности главного биотехнолога мог позавидовать кто угодно, и через год Полли «вернулся» практически полностью. Вернулся и тут же попросил Рауля сделать то, что не удалось ему самому. Господин Советник упираться не стал. В конце концов, любознательность была одной из основных черт его характера. Рауль давно мечтал попробовать воплотить в жизнь ряд своих наработок, и полностью доверяющий ему доброволец был именно тем, кого так не хватало для триумфального завершения исследований и подтверждения теории практикой. Конечно, сделать из монгрела блонди не удавалось еще никому. Разогнанный до предела при помощи нанотехнологий человеческий мозг, к сожалению, длительно такой нагрузки не выдерживал. После, казалось бы, успешного прорыва и резкого улучшения скорости и качества мыслительных процессов некоторое время наблюдалось стабильное плато, но потом в тканях мозга развивались механизмы снижения биологических функций, а попросту, он неотвратимо и очень быстро старел. Скорость и качество его работы сначала снижались до нормы, но потом и дальше, не останавливаясь, неудержимо катились вниз, к полному слабоумию. Не перешагнуть определенную черту, за которой процесс старения был необратим, а деградация личности развивалась лавинообразно, в своих экспериментах не удавалось никому, но Рауль все-таки придумал, как это обойти, хотя бы частично. Мозг Полли под воздействием определенных препаратов как бы включался на некоторое время в рабочий режим. В это время по характеристикам его функциональность была сравнима с работой мозга элиты. Так что блонди Полли действительно был — тут он тоже не врал. Правда, только периодически. Когда же изменения в тканях подходили к той черте, за которой они стали бы необратимы, срабатывал чип с универсальным блокирующим антидотом, быстро приводящий мозги хакера в среднестатистическую монгрельскую норму, свойственную данной личности. Полли был счастлив. Он очень быстро освоил этот раздел фармакологии и научился работать сам с собой, как с компьютером, безошибочно подбирая нужный для решения новой задачи препарат и дозу. Зависимости от принимаемых веществ у него теперь не возникало. Большую часть времени Полли оставался самим собой, и «включал мозги» ( в прямом смысле слова), только если задача была слишком сложной для простого, пусть даже очень хорошего айтишника. Монгрелы же, не подозревавшие, какая птица попала к ним в силки, приняли Полли за того, кем он хотел показаться — за чудаковатого придурка, которого не стоит принимать в расчет. Определить, какая система видеонаблюдения используется в бункере — особых мозгов не надо, с этим Полли справился без стимуляторов, но когда боевики полезли их обыскивать, вот тут всегда затаренный по самое «не могу» Полли серьезно заволновался. К счастью, обыскивать его подрядился симпатичный большеглазый брюнетик, произведший на Полли большое и неизгладимое впечатление, еще когда скакал вокруг разбитого аэрокара в белом паричке и коротком алом платьице, изображая инопланетную туристку. Полли опять приготовился ломать комедию, но уже через минуту понял, что, на самом деле, парень обыскивать его и не собирается. По крайней мере, нащупав в кармане ком, он тут же отдернул руку, усиленно сделав вид, что ничего не понял. Тогда Полли слегка спровоцировал парня, просто так, для удовольствия, и, окончательно убедился, что с тем что-то не чисто и решил не спешить. К вечеру хакер добился того, что неотрывно следящие за Рики и Дино монгрелы потеряли к нему всяческий интерес и теперь воспринимали , как бубнящее и размахивающее руками недоразумение. Рики активно поддерживал в них это мнение, рассказывая про друга нелепые и невероятные истории, а Полли ему усердно помогал, стараясь не рассмеяться в самый неподходящий, трагический момент. Ну, а утром случилась небольшая, но очень приятная приятность — к нему подвалил тот самый брюнетик, и они очень быстро поладили. Не вдаваясь в подробности, Барби — такая у парня была кличка — согласился помочь. К середине дня Дино, счастливый, что, наконец, освободился из — под опеки Рауля и фурнитуров, без труда довел монгрелов до такой кондиции, что они готовы были, бросив все, бежать в Керес. Уставшим после операции террористам хотелось только одного — спать, но им не повезло — Дино-то накануне прекрасно выспался! Когда Рики предложил отвлечь Дино на себя и поиграть с ним в террористов, планирующих взорвать Эос, все были счастливы до одури. Полли, между делом, отсыпал Дино немного серого порошка из стратегического неприкосновенного запаса, который всегда носил с собой, и тот щедро добавил его в банки с импровизированной «взрывчаткой». Барби уговаривать не пришлось, он без проблем «забыл» о том, что в печке сушится «взрывчатка для Эос», включив ее на разогрев и вовремя ретировавшись в ванную комнату. Прогремевший взрыв не только порвал водопровод, но и полностью уничтожил систему видеонаблюдения в кухне. А Полли, не дав монгрелам опомниться, потащил кастрюлю с кашей в зал и разложил костер прямо на том месте, где под полом находился блок разводки проводов камер слежения. Все выглядело не более чем досадной случайностью. Каша сварилась, а половина камер в зале ослепли. Этого было достаточно, чтобы, ничего не изобретая, из образовавшейся мертвой зоны просто по кому связаться с Орфеем. Правда, Полли пришлось ненадолго «включиться», чтобы разобраться с тем, почему сигнал от обычного кома не проходит в бункер, и внести кое-какие изменения в схему. Благо, все необходимое у него было с собой, а монгрелы, занятые ликвидацией последствий разрушений, выпустили его из-под контроля — рядом с хакером теперь все время находился Барби — гарантия того, что псих больше ничего не отчебучит. Между тем, «псих» набрал заветный номер и обрадовал Орфея, сообщив, что все они живы, здоровы и скоро освободятся. Вот только подействует добавленное в еду средство. Господин Зави, не успев обрадоваться, тут же чуть не упал в обморок. Полли был хороший хакер, но в некоторых вопросах сущий ребенок, а вот Орфей, в силу своей специализации, прекрасно понимал, что вряд ли помещение, где содержат заложников, где бы оно ни находилось, оставят без внешней охраны. Зафиксировать источник сигнала так и не удавалось, а Полли о своем местонахождении ничего сообщить не мог, кроме как: «Чуваки, мы где-то в Кересе», но это было понятно и так. Господин Зави быстро объяснил, что, если они покинут бункер, в лучшем случае, через полчаса Рики снова окажется внутри, а вот Полли и Дино, скорее всего, отправятся к рагону в гости — особо церемониться с ними никто не будет. Поэтому хакер, поев кашки, прикинулся ветошью, хотя чип, вживленный в его мозг, сразу нейтрализовал попавший в организм наркотик. Это дало время Флюку и двум монгрелам из группы Подрывника прибыть на место — часть комнат все-таки находилась под присмотром, и бардак, учиненный в них горе-террористами, не прошел незамеченным для наблюдателей. На следующий день Рики с Дино предприняли самостоятельную попытку побега, но тут в дело вмешался случай в лице бдительного Профессора. Побег опять сорвался, ситуация накалилась. Если бы не хитрый Дино, своевременно подсунувший террористу Мимею, неизвестно, как бы для них повернулось дело. Все это время трое заложников, следуя советам господина Розена, занимались деморализацией противника, запугивая и уговаривая, подталкивая монгрелов к нужному господину Зави решению. К вечеру третьего дня Орфей уже точно знал их местонахождение. Трой Хара разобрался с новой техникой федералов, и теперь СБ имело возможность с помощью внешней системы наблюдения Кереса в подробностях рассмотреть это место. Сразу стало понятно, что штурмовать бункер бессмысленно, а взрывные устройства на руках заложников гарантировали, что при любом раскладе результатом открытого нападения станут три холодных трупа. На крыше соседнего здания, действительно, по очереди дежурило внешнее прикрытие — пары боевиков, рассматривающие единственный вход исключительно в прицел снайперской винтовки. Снять их не представляло никакого труда, но тогда о том, что убежище обнаружено, сразу бы стало известно. Поэтому решили до поры до времени оставить все как есть. Единственной возможностью освободить пленных было дождаться, когда они самостоятельно покинут подвал. Но к этому моменту в голове у господина Зави уже созрел план того, как, воспользовавшись ситуацией, избавиться от группы Подрывника. Для его осуществления надо было, чтобы монгрелы согласились на передачу заложников лично Ясону Минку. Орфей знал, что террористы не упустят возможности захватить такую добычу и дадут Кудо и его товарищам беспрепятственно прибыть с Рики на место встречи. В какой-то момент вся операция чуть не накрылась, когда перед входом в бункер неожиданно нарисовался Гай. Стало понятно, что, вполне возможно, вот-вот заложники покинут помещение, выйдя прямо под пули снайперов. Действовать надо было быстро, и Руфус Дин отправил на крышу бригаду ремонтников вроде бы для плановой проверки уличных камер видеонаблюдения. Снайперам пришлось временно покинуть свой пост, и это спасло Гаю жизнь. А от прибывшей на место группы боевиков он благополучно ушел сам, но не от работников СБ, которые плотно сели ему на хвост. Что с ним делать, Орфей пока не придумал и решил некоторое время понаблюдать, дав команду прикрывать Гая от «внимания» его друзей. С некоторых пор он передумал откручивать монгрелу голову, хотя, иногда желание становилось почти непреодолимым, но в какой-то момент, анализируя факты, господин Зави решил, что через несколько лет, когда Гай переболеет, перебесится, сотню раз разобьет себе лоб об стену, научится понимать людей и их мотивы и окончательно придет в себя, из него может получиться неплохой лидер оппозиции: уравновешенный, способный к диалогу, понимающий цели и осознающий свою ответственность. Куклы на веревочке — это было удобно и практично, но надо было идти вперед. Поэтому Гая не тронули, а наоборот, теперь оберегали от старых приятелей, незаметно следя за всеми его действиями. Какое решение станет окончательным, было пока неизвестно, но, убедившись, что теперь в любой момент он может пустить однорукому пулю в затылок, Орфей несколько успокоился и взял паузу. Сейчас задача была иная, и на первом месте стояло освобождение заложников. Ясон был не совсем прав, однозначно предположив, что основной целью Орфея стала группа Подрывника. На самом деле господин Зави долго колебался, и так, и этак прикидывая риски и решая, что будет безопаснее, но «браслеты» на руках пленных резко ограничивали его возможности. По всему получалось, что захват можно осуществить только тогда, когда их снимут. Если даже уничтожить оба пульта управления, не факт, что где-то нет третьего, посылающего сигнал извне. Проще было просто подождать и произвести процедуру обмена. А если Орфей спланировал все правильно, то дождаться и появления боевиков Подрывника. СБ стала готовить операцию. Место предполагаемой встречи на данном этапе уже значения не имело. Разрабатывалось одновременно несколько вариантов, но все они имели свои плюсы и минусы. Кудо, выбрав «Последний приют», поставил точку и позволил окончательно скорректировать планы. — Так что Орфей узнал о месте нахождения заложников сутки назад — не больше, — врать Первому Консулу могут только те, кому жизнь совсем надоела, а Катце к этой категории не относился. — Этот план был самым безопасным для заложников. Убедить монгрелов снять наручники со взрывателями, «чтобы не злить блонди», Полли сумел только по дороге в «Приют», и то, практически на входе. Кудо не соглашался до последнего. Других вариантов у нас не было. Точнее, они были, но... — Катце скривился. Он не пытался убедить. Просто констатировал факты. Ясон задумчиво вертел в руках чашку с кофе: — Орфей был в своем праве, и он поступил разумно. Катце, не вовремя пригубивший вино, мучительно закашлялся. Он удивленно переводил взгляд с Ясона на Рауля, как бы спрашивая, не жертва ли он слуховой галлюцинации. — Я посмотрел файлы, которые передал мне Хьюбер — СБ хорошо поработала, — не обращая на него внимания, продолжил Ясон. — Они позволили боевикам проявить себя, начать стрельбу. Количество жертв огромно, но это и развязывает нам руки. Постараемся, чтобы все оказалось не напрасно. Ловушка захлопнулась, нам осталось только рассортировать добычу. Последнее время на Амои стало неспокойно, и Орфей спровоцировал ситуацию, решив нашу основную проблему пресловутой малой кровью. Отчаянный шаг, который я назвал авантюрой, но и прекрасный повод прищемить хвосты излишне суетливым крысам, показать, что бывает с теми, кто был столь неосмотрителен, посчитав возможным вести диалог с нами с позиции силы. Визовый центр закрыт, космопорт под контролем — убежать не удастся никому. Рауль одобрительно кивнул: — К началу операции у нас была полная информация о том, кто, как и сколько оружия доставил на Амои. Поэтому Орфей не опасался, что по нам шарахнут чем-то посерьезней механического пулемета. К счастью, единственная плазменная пушка, которая была в их распоряжении, разрядилась после похищения Рики, сбив аэрокар и превратив в биоотходы дроидов сопровождения. Террористы затопили ее вместе с машиной возле мыса Кан, а спецы Службы Безопасности нашли на следующий день по повышенному радиационному фону. Ясон на мгновение задумался: — Рауль, завтра мне понадобятся твои спецы и твоя лаборатория. Мне нужна полная картина происшествия и железные доказательства. Я никому не дам уйти от ответственности, а Совету Федераций придется поддержать нас. Они так усиленно декларируют, что закон один для всех, что теперь им придется реагировать, хотят они этого или нет, тем более, что последнее время террористическая угроза — проблема не только Амои. Постараемся же извлечь из случившегося максимальную выгоду. Департамент Маркуса к утру предоставит необходимые финансовые документы, и кто-то обязательно заплатит и за разрушения в Мидасе, и за взорванный космопорт, и, обещаю, Дана-Бан я им теперь тоже вспомню, — Ясон со стуком поставил на стол кофейную чашку. Катце повеселел. Когда Ясон говорил «заплатит», это всегда выражалось в конкретном кругленьком денежном эквиваленте. Значит, планируется не только расправиться с врагами на Амои, но и серьезно залезть в карман непосредственным виновникам, а Катце такое душевно любил и понимал. — Кстати, где был Полли во время перестрелки? — неожиданно спросил Ясон. — Полли?- засмеялся Катце. — Полли поступил согласно старой кересской поговорке: «Умный монгрел помогает себе сам». Как только началась драка, он тут же дал задний ход. В общей неразберихе этого никто и не заметил. Полли понимал, что помещение покинуть не удастся, но и изображать мишень в тире тоже не собирался. Он дошел до фойе и спокойно растянулся там под стеночкой — просто перебравший стаута монгрел не дошел до выхода. С кем не бывает? Боевики вломились в зал, переступив через его тело. Ну, а дальше осталось только подождать, когда перестрелка закончится. Ясон одобрительно кивнул, посчитав, что вопрос закрыт: — По горячим следам удалось взять почти всех, кто хоть как-то был причастен к деятельности группы Подрывника. Сейчас их допрашивают специалисты Орфея. — Сейчас ждем информации от Гидеона и Хайне. Нужна полная схема произошедшего, — продолжил Ясон. — Я хочу точно знать, почему террористы изменили первоначальный план операции. *** Первоначальный план, действительно, был другой, и Служба Безопасности была об этом осведомлена. Оперативникам господина Домины удалось перехватить связного, который вез на Амои микродискету с очень подробными указаниями и детально разработанным планом. Пойманный курьер даже не подозревал, что был пойман, и что несколько часов драгоценного времени, которое он планировал посвятить сну, были нагло у него украдены главным нейрокорректором Амои. Не вспомнил он на утро ни увлекательную беседу с господином Зави, с которым от души поделился всем, что знал, ни прекрасный кофе, которым его угостили в Эос и, тем более, не догадывался, что вся информация с носителя была считанна, причем с полного его одобрения, а так же снабжена его личными комментариями и соображениями по вопросу. Ну а дальше курьер отправился к адресату. Правда, уже не один, а под строгим присмотром, о котором тоже не догадывался, и, впоследствии, благополучно отбыл на Терру — мелкая сошка никому не нужна. Те, к кому он привел Службу Безопасности, интересовали господина Зави гораздо больше, но трогать их тоже не спешили. План, разработанный федералами под негласным руководством Совета Корпораций, был достаточно прост, и поэтому его осуществление — пугающе реальным. Какие бы действия потом ни предпринимал Синдикат, он все равно лил воду на их мельницу. Только был этот план совсем не такой, каким представлял его себе Гай. Пудрить мозги каким-то готовящимся громким сексуальным скандалом у Эшли получалось прекрасно, но, увы, только наивному и не искушенному в этих вопросах монгрелу. В Совете Корпораций все понимали — даже самый страшный и очень пикантный скандал не решал никаких вопросов. Ни Синдикат, ни самого господина Минка любые разоблачения касательно его отношений с Рики не пугали и не волновали. Должность его была не выборная, а мнение граждан на Амои никого не интересовало ни по какому вопросу. Сами же граждане вообще считали жителей Кереса отбросами и искренне полагали, что блонди могут и имеют право на законных основаниях делать с ними все, что им заблагорассудится, а по сути, так оно и было. Самое интересное, что то же самое считали и большинство жителей Кереса: элита в своем праве, если попал на крючок... Ну, не повезло тебе, чего уж там — вот и весь разговор. Потеря невелика, а сожаление кратко. Не говоря уже о том, что информацию до амойцев надо было еще донести. Департамент господина Розена отлично справлялся со своими функциями, а значит, в лучшем случае, все осталось бы на уровне слухов, или, того веселей, Рики просто бы выставили обманщиком и аферистом, в слова которого не стоит верить. А мнение жителей других планет особой роли не играло. В конце концов, и Рики, и Ясон Минк были подданными Амои, и все их действия квалифицировались с позиции законодательства их планеты. К тому же, нравы в Содружестве были, в целом, более чем вольные, а сказку о Золушке и прекрасном принце в детстве читали все. Если бы Ясон решил предстать на публике, ему не надо было даже ничего говорить. Достаточно пару раз тяжело вздохнуть, печально склонив голову, и все. Какое сексуальное насилие и лишение свободы? Несчастная любовь, разбитое сердце, предательство любимого, длительные отношения, поругались — помирились — снова поругались — чего только в жизни не бывает? А наличие рядом с Рики бывшего любовника превращало всю историю в банальный, всем известный классический треугольник. Мечущийся между двумя любовниками парень на жертву не походил, и политический подтекст натянуть на все это было не реально. Поэтому и громкий процесс, и суд над обидчиком могли сколько-нибудь долго существовать только в съеденном местью воображении Гая. Даже пятном на репутации господина Минка эту историю за пределами Амои посчитали бы едва. По меркам обывателя, все выглядело романтично и вполне безобидно. Затевать возню на эту тему было бессмысленно, так проблему не решить. А проблема была, и очень серьезная: последние пару лет Амои совершила гигантский скачок в области биотехнологий. Это привело к ощутимому падению курса акций многих компаний и даже закрытию некоторых из них. Зубры и монстры этого рынка из последних сил держались на плаву, делая бешеные денежные вливания для поддержания бизнеса. Финансовые потоки в этих сферах стремительно перераспределялись, что грозило не просто переделом рынка, а вполне законным его захватом более качественной амойской продукцией и услугами. Нужно было каким-то образом затормозить, а лучше остановить процесс. С самого начала Рики планировалось использовать как наживку для Ясона. Поэтому все, что предпринимали заложники и идущие у них на поводу горе-охранники, вписывалось в планы организаторов. Только в том случае, если бы карту с заложниками разыграть не удалось, скорее всего, в ход бы пошел шантаж и, дальше — попытка получить с Минка по максимуму, сколько он готов был отдать за жизнь и здоровье Рики, а так же за то, чтобы избежать волнений и беспорядков на Амои, которые стоили бы Синдикату приличных денег и нервов. Но изначально ставка была сделана на захват самого Минка с последующим выдвижением ряда требований, среди которых основное — признание оппозиции и сопротивления общественно-политической организацией, «выражающей волю жителей Кереса». Тогда террористы сразу переставали быть преступниками, а становились официально признанной силовой государственной структурой, защищающей интересы монгрелов на Амои. Дальше — полное обособление ранее федерального Кереса, как самостоятельного государства, с собственным правительством и системой управления. При этом Танагура обязывалась и дальше кормить и содержать его народонаселение, как пострадавшее от произвола властей. Из членов оппозиции заранее было сформировано правительство, пока об этом и не догадывавшееся, первым политическим шагом которого стало бы приглашение на Амои наблюдателей Федерации. Те должны были осуществлять контроль за процессом полного отделения, установлением границ и выполнением «требований народа». По сути, выполнят блонди эти условия или нет, было не так важно. Если требования выполнялись, федералы и Совет Корпорации по самые плечи запускали руки в систему управления Амои и становились полновластными хозяевами части территорий. Но Совет Корпораций и пляшущий под его дудку Совет Федераций понимали, что такие требования выполнены будут едва ли. Скорее всего, Синдикат попытается затянуть процесс, ища лазейки , чтобы выйти из ситуации с минимальными потерями. В любом случае, результатом стали бы организованные волнения и бунты. Именно это и было основной целью авантюры. Достаточно спровоцировать на Амои серьезные беспорядки, а, если для этой цели захват высокопоставленных заложников стал бы недостаточным доказательств мощи оппозиции, скорее всего, последовала бы их показательная казнь, как декларация серьезности намерений и аргумент, делающий невозможным компромисс с Танагурой. А дальше оставалось, виртуозно петляя по дипломатическим лабиринтам, под видом помощи борющемуся за свободу народу поддерживать заваруху длительные годы, не давая потухнуть огню гражданской войны. Планете, которая имеет такие внутренние проблемы, будет не до развития технологий и захвата новых рынков. Совет Корпорации планировал за те несколько лет, пока продлятся внутренние разногласия на Амои, серьезно потеснить ее с межгалактических рынков, захватив первенство в тех отраслях, в которых амойцы вырвались в лидеры. Ну а если представится случай, то и осторожно продолжить экспансию на планету. Действовать предполагалось пошагово, взвешивая все за и против, не предпринимая рискованных и отчаянных попыток — эта многолетняя и результативная политика обеспечивала Совету Корпораций лидирующие позиции в сфере бизнеса многие годы. Затевать открытый межпланетный вооруженный конфликт, учитывая боеспособность космофлота Амои, зыбкость дальнейших перспектив и слабую правомочность такой агрессии, в планы изначально не входило. А внутренние гражданские разногласия на планете... Что тут поделаешь? Всякое бывает. Сами виноваты — не прислушиваются к требованиям народа, вот и получили серьезные неприятности. Основная цель была бы достигнута — главный конкурент на долгие годы переставал быть таковым, погрязнув в решении внутренних проблем. Почему планы поменялись, и тщательно подготовленный проект, имевший целью уничтожение Амои, как конкурента по бизнесу, вдруг был заменен на кровавое побоище с непредсказуемым результатом для каждой из сторон — этому должны найтись объяснения, и Ясон твердо был намерен их получить. Произошедшее было совсем не в духе руководства Совета Корпорации, для которых бизнес всегда оставался только бизнесом. Чем меньшей кровью и меньшими рисками они получали нужный результат, тем желательней считалась выстроенная комбинация. Разговор с Председателем пока был преждевременен, но Ясон понимал, что его не избежать. А вот с какой позиции Амои будет вести переговоры — это покажут ближайшие двое — трое суток. К Ясону вернулось хорошее настроение, и охотничий азарт. Главное — Рики в Эос, и теперь руки развязаны. Первый удар был за врагом, но следующий ход — за Синдикатом. *** — Хью, я совершил ошибку и не понимаю, где. Помоги мне, — Орфей перевернулся на бок, опершись на локоть, посмотрел на лежащего навзничь с раскинутыми в стороны руками, расслабленного и неожиданно задумчивого господина Бома. — Нигде. Нигде ты не ошибся, — ответил тот, не поворачивая головы. — Напротив, слишком пунктуально следовал законам логики. Твои аналитики против аналитиков корпорации — ты ловишь тех, кто ловит тебя. Все слишком хорошо и правильно выполняют свою работу. — Если карты крапленые, — согласился Орфей, — а обе стороны об этом знают, неожиданностей обычно не опасаешься. Риски просчитаны, правила стары, как мир. Но произошедшее противоречит возможным допускам и не укладывается в рабочие схемы, а значит, мы имеем дело с серьезным неучтенным фактором. — Думаю, да. Появился еще один игрок, — задумчиво произнес Хьюбер. — Совет Корпораций — наш старый, самый опасный и опытный враг. Хладнокровный, расчетливый и умеющий выжидать. Их почерк мы знаем — пример тому Дана-Бан — никаких посторонних следов, внутренние разбирательства и ничего нельзя доказать. А это... Это не они. — Хьюбер уверенно покачал головой. — Согласен. Кто-то затеял свою игру. Кто-то достаточно могущественный и влиятельный, а может, даже излишне информированный, — подытожил Орфей. — Думаешь, кто-то узнал наш секрет? — Хьюбер насторожился и, перевернувшись на бок, серьезно и тревожно заглянул в глаза господину Зави. — Рано или поздно, это должно было случиться. — Пусть лучше поздно. Орфей неопределенно пожал плечами: «Сам бы не против», и не ответил ни да ни нет: — Я жду сведений от Гидеона. Хайнес улетел к нему на помощь еще вчера. Они с Ценгом готовят операцию на Терре. Что бы ни происходило на Амои, а заключительному аккорду суждено прозвучать там. Группа Катце уверенно взяла след, Стефан Девеи предупрежден. Утром у нас будут новости. — Гидеон большая умница, — похвалил господин Бома. — Если след верный, то в успехе я не сомневаюсь. Атака у Лагата стремительная, а хватка спокойная и очень уверенная. На моей памяти вырваться не удавалось никому. Орфей задумчиво кивнул, соглашаясь — хорошо, когда есть тот, кому можно полностью доверять: — Последнее время у меня ощущение, что время и события сорвались в бешеный галоп. Кланы взбесились, почувствовали, что их влиянию приходит конец. Положиться можно, разве что на Кугеров, и то, с допуском, и только потому что они знают: Гардиан мы пока трогать не собираемся. Амои кишит агентами: двойными, тройными и рагон знает какими. Все пытаются урвать кусок, зная, что осталось недолго. Я стал опасаться собственной тени. Они подключились к нашим коммуникационным и информационным сетям, а нам пришлось делать вид, что мы идиоты и ничего не замечаем, чтобы не провалить операцию. Полное информационное молчание в эфире об интересующей проблеме. Не представляешь, как это осложнило работу. Доставка информации курьерами, как в глубокой древности на Терре — очень романтично, но не функционально. Ты улетел на Ларго, и это было неплохо. Наши враги окончательно уверились, что между СБ и армией существуют серьезные разногласия. Я не хотел их разочаровывать. Но мне не давало покоя чувство вины. — Мог бы написать хоть несколько строк. Несколько строк не о работе, — Хьюбер очень внимательно рассматривал звезды. — Я скучал. Не люблю спать один. — Написать тебе любовное послание? Романтично, — Орфей задумчиво улыбнулся. — Ты знаешь, я хотел, но потом прочел твое сообщение, которое передал Катце, и передумал. «Если ты полезешь туда сам, обещаю, тебя ждут большие и очень неприятные неприятности», — процитировал он наизусть понравившиеся строки. — Я переживал, извини. Слишком часто был свидетелем тому, как это случается. Вдруг. И уже ничего не изменить. Издержки моей профессии — не только пожинать лавры победителя, но и считать потери. Не важно. Ты пошел туда из-за Дино? Из-за того, что дал Раулю обещание? — Это был, скорее, повод. Когда я давал обещание, искренне верил, что выполню его. Если бы с Дино что-то произошло, я бы себе не простил. — Аферист и авантюрист, — Хьюбер повернулся на бок, пододвинулся вплотную и обнял Орфея, зарывшись лицом в густые волосы, с наслаждением вдохнув пряный, родной запах. — Этот мальчик... Как ты думаешь, Ясон в курсе? Орфей завозился, устраиваясь удобнее: — Сходство потрясающее. Если Ясон делает вид, что ничего не замечает, то исключительно потому что не желает ничего замечать. — Хорошо бы Рауль объяснил своему питомцу кое-какие вещи. Помня печальный опыт с его отцом, боюсь, в Эос через пару — другую лет появится целая стайка маленьких монгрелов. Мечта федералов наконец сбудется, и мы сотрем все кастовые различия, начав прямо изнутри, — ворчливо пошутил Хьюбе. Было заметно, что его настроение улучшается по экспоненте. — Да уж. Монгрельская популяция в свободной среде имеет забавную способность: размножается в геометрической прогрессии, — поддержал шутку Орфей. — Если где-то появляется один, жди, что скоро их станет о-о-очень много. -Ты знаешь, что «Приют» был заминирован? — спросил Хьюбер нейтральным, лишенным эмоций голосом, уставившись куда-то чуть выше плеча Орфея. — Мы ожидали этого. Поэтому заранее установили аппаратуру, экранирующую все внешние сигналы, — поспешил успокоить его господин Зави. — Дополнительный пульт был у одного из нападавших, — очень спокойно сообщил господин Бома, не сводя остановившегося взгляда с видимой только ему точки в пространстве. — Если бы не одна счастливая случайность, не одна рагонова счастливая случайность, я бы сейчас вытаскивал из-под обломков ваши изуродованные тела. Вряд ли щиты выдержали бы такой удар. Они и так были почти разряжены, — он внимательно посмотрел на Орфея, с лица которого медленно сползала самоуверенная улыбка и, увидев именно ту реакцию, которую ожидал, продолжил: — Неизвестно, воспользовался бы боевик такой возможностью и нажал бы кнопку, когда понял, что у них не получилось. Скорее всего — да. К счастью, вилка в глаз по самую рукоятку не способствует мыслительному процессу. Поздравляю, меткий бросок. Орфей судорожно выдохнул: — Не понимаю! Это глупо, Хью. Глупо и нелепо. Взрыватель у монгрела-террориста — то же самое, что лазерная винтовка у террианского примата — никогда не знаешь, пальнет он в кого-то, отстрелит себе хвост или воспользуется ей для колки орехов. — Да — глупо, да — не логично, но, видимо, кое-кого очень устроило, если бы этот кересский примат разрубил гордиев узел, взорвав и исполнителей, и всю верхушку Синдиката одним движением руки. Если предположить, что цель всей операции намного проще, чем вы думали, и примитивна до гениальности — просто взять и смести с шахматной доски три основные фигуры. Не только серьезно ослабить противника, но и сделать вакантным место Первого Консула. Если поводырь знает нашу тайну, его вывод будет однозначен — гибель Консула, его Первого Советника и главы СБ освобождает дорогу остальным. Борьба за власть, Орфей. Именно так всегда думают и поступают люди, когда складывается подобная ситуация: во все века, на всех планетах, не зависимо от расы и вероисповедания — всегда пугающе одинаково. Методы разные, цель же изначальна — власть. После теракта начались бы волнения, а в условиях чрезвычайного положения, которое мы вынуждены были бы ввести, кто главный кандидат на место Первого? Дальше — нам некуда деваться. Армия подавляет мятеж, иначе вспыхнет вся планета, и тут уж без жертв не обойтись. Если их не будет, нам их все равно обеспечили бы: для достижения цели убьют столько своих, сколько нужно, чтобы огонь запылал в полную силу. Потом они объявляют, что на Амои военная диктатура. Все: шах и мат. Что бы мы ни предприняли — тупик. Орфей медленно кивнул, не мигая глядя на Хьюбера: — Все тайное когда-то становится явным. Плохо, но мы давно ожидали подобного. К счастью, тот, кто сумел приобщиться к нашей тайне, судит о нас с человеческих позиций. И этот кто-то, получив информацию, очень самоуверенно затеял свою игру. В Совете Корпораций вопросами Амои, кроме Председателя, занимаются трое. Это не может быть Джейкоб Дипстоун — он слишком хорошо знает, с кем имеет дело, и слишком осторожен. Безусловно, это и не старый лис Марк Хазал — от него ждать такой наивности не приходится, а жаль, — Орфей хитро подмигнул господину Бома. — Хью, это третий, их новенький, теперь я уверен. Генеральный директор и владелец межгалактического концерна ТиЭйчФармасьютик Эшли Фаулер. Тот, кто еще не имел с нами дела, но достаточно самоуверен, чтобы попробовать сыграть на равных. Его многоотраслевой концерн — наш основной конкурент в области медицинских технологий. Сколько он выпил Раулю крови, ты не представляешь! Катце будет в восторге — за ТиЭйч Фармасьютик к тому же большой кусок черного рынка наркотических и психотропных препаратов. Эшли очень богат, невероятно честолюбив и — интересный момент — женат на родной сестре барона Хазала, который теперь его протеже и опора в Совете Корпораций. Ах, Марк — Марк, ты все-таки не уберег свой хвост, — блаженно заулыбался Орфей, — и так бездарно позволил его прищемить! Стареет наш барон. А я предупреждал его: рано или поздно за все придется платить, — Орфей быстро достал комп и нажал кнопку экстренного вызова: — Ги, это Фаулер... Почти уверен... Думаю, да... Отлично! По обстоятельствам... Будь осторожен... Сам к рагону... Если представится такая возможность, в качестве личного одолжения, Ги, передай барону Хазалу привет лично от меня, а от Ясона — праздничную открытку с видом на Дана-Бан и пожеланиями счастья. Удачи! — он нажал отбой и удовлетворенно кивнул. — Он уже в курсе — ребята Катце сработали. Я только подтвердил их выводы. Теперь нам остается ждать. — Кажется, этот Фаулер невольно оказал нам огромную услугу,- Хьюбер открыл двери кара, но выходить не спешил, снова поймав Орфея в объятия со спины, целуя и слегка покусывая шею. — Даже большую, чем ты думаешь, — Орфей довольно закрыл глаза и откинул голову ему на плечо. — Я бы наградил его медалью «За заслуги перед Амои». К сожалению, это прижизненная награда, и я боюсь не успеть с вручением. М-м-м... Но посмотрим, на что его выжмет Гидеон. Пойдем. Ночь холодная, а я хочу сегодня успеть добраться до постели. До твоей постели, — Орфей развернулся и потянулся за поцелуем. — Да и поговорить нам еще надо. О разном.