Амойские Кексы. О пользе плохой репутации.

Рауль не помнил, когда на душе у него было так же паршиво, как сегодня. После успешно завершенной серии экспериментов на смену душевному подъему и ощущению праздника пришло состояние оглушенности и полной апатии. Мысли ворочались сонно, ничто не радовало, не хотелось никого ни видеть, ни слышать. Работать хотелось еще в меньше, и вот это уже серьезно настораживало. Господин Ам в который раз прислушался к внутренним ощущениям — так и есть, удивительно, но работать совсем не тянет. «Плохой симптом, раньше такого не случалось, надо с этим что-то делать. Хорошо быть гражданином Содружества, — тоскливо подумал он. — Чуть взгрустнулось, сразу пишешься на прием к психоаналитику. Вывалил ему на голову все содержимое карманов, поплакал в жилетку, получил отпущение грехов, съел вкусную таблетку и ты опять человек. А что делать бедному амойскому нейрокорректору? Как бороться с депрессией и куда бежать, когда тебя кроет так, что начинаешь бояться самого себя? Решение напрашивалось простое и очень несовременное: Рауль быстрым шагом направился к кабинету Орфея Зави, своего закадычного друга и поверенного сердечных тайн, а по совместительству — главы амойской Службы Безопасности. Сделав несколько вызовов по комму и не получив ответ, через несколько минут он уже стучал кулаком в дверь и несчастным голосом взывал к чьей-то дремлющей совести: — Орфей, открывай, я знаю, что ты там! Орфей, я не уйду! Да открывай же, твоему другу плохо! Дверь, наконец, распахнулась, и Дени — фурнитур Орфея, резво и очень предусмотрительно отскочил в сторону, пропуская господина Ама. Кабинет блонди — Элегантность, на удивление, был обставлен более чем аскетично. Стол, несколько удобных, эргономичных кресел, узкий диван вдоль стены и компьютерный терминал — вот и весь интерьер. Зато на стене, в рамке гордо красовался ПОРТРЕТ. Черно-белая старинная фотография неизвестной, но крайне неприятной личности в круглых очечках и с такой же круглой мордой, огромными залысинами и мясистым носом. Отвратительный тип, с черными глазами-бусинками, встречал колючим взглядом каждого, кто заходил в кабинет, и держал в поле зрения до тех пор, пока посетителя не отпускали, и он в холодном поту не покидал помещение. И дальше — позорно убегающих по коридору уцелевших счастливчиков не оставляло ощущение, что между лопаток им смотрит дуло старинного вороненного нагана. Рауля передернуло. Эту гадость Орфей откопал на какой-то антикварной террианской помойке, заплатив немалые деньги. Глава СБ, коллекционировавший все, что касалось истории и деятельности различных организаций, аналогичных родной спецслужбе, во все века и эпохи, считал это фото одним из удачнейших приобретений, и что-то говорить Орфею на эту тему было бесполезно. Он очень гордился антикварной коллекцией всевозможных штук сомнительного предназначения и постоянно порывался ее кому-нибудь продемонстрировать. Элите оставалось только украдкой вздыхать и следить, чтобы этот «кто-то» оказался не слишком нервным или, не дай рагон, беременной женщиной. Но хобби для блонди — это святое, каким бы удивительным оно ни казалось, поэтому друзья старались, на сколько возможно, проявлять понимание. — Я набирал тебя много раз, — с порога атаковал Рауль. — Ты не брал трубку или отбивал вызов! Чем может заниматься блонди вечером, так откровенно игнорируя друга, если, конечно, он не Ясон Минк? — господин Ам без приглашения сел в кресло и закинул ногу на ногу. — У блонди, ненормированный рабочий день, — буркнул Орфей, — и не надо пошлых намеков. Кересский юмор в моде, но ты не человек, не веди себя столь примитивно. — О-о-о, — понимающе протянул Рауль, — кажется, господин Зави сегодня тоже не в духе. — Решил разделить со мной свое плохое настроение? — приподнял светлую бровь Орфей. — Не выйдет, у меня есть свое не лучше. Дени, принеси вина! — и он уселся в кресло напротив Рауля, копируя его позу, — Удивительно, но я рад, что ты проявил настойчивость. Последнее время мне тоже не по себе. — Нам всем последнее время не по себе, — флегматично констатировал Рауль. Дени не спеша расставлял на столе изящные бокалы и причудливые сосуды — декантеры с вином, аккуратно снимая их с маленького подноса. — Дени, принеси закуски, — Орфей задумался, — и через полчаса ужин на двоих. — Я не голоден! — Рауль энергично помотал головой. Орфей измерил его оценивающим взглядом и внес коррективы: — Дени, плотный ужин на двоих! Номер не пройдет. Забыл, сколько лет я тебя знаю? Если пришел поговорить, сначала поешь. «Беседовать с голодным господином Амом — то же самое, что дергать тигра за усы», — так говорят твои сотрудники. — Да? Никогда не слышал, — удивился Рауль. — А я думаю, почему меня все пытаются угостить. Значит, это не любовь? — Не знаю, что это с их стороны, — пожал плечами Орфей. — Но с твоей — повседневное мелкое взяточничество. — Зато вкусно и приятно, — парировал Рауль, но решил сменить тему: — Что за отвратительная рожа висит у тебя над столом? — Да так, один коллега. Личность в свое время более чем известная. Поверь, на того, кто в курсе, производит неизгладимое впечатление. Жаль, таких немного. Имидж, Рауль, надо поддерживать. Хочешь, расскажу, кто такой? — глаза Орфея загорелись. — Звали этого господина Лав... — Стой! Ради Юпитер, не надо! — испугался Рауль. Если Орфей сядет на любимого конька, вечер будет испорчен. — Не уверен, что мне понравится. Я последнее время дерганый стал, нервишки пошаливают. Расскажешь про эту выдающуюся личность в другой раз, когда я захвачу с собой антидепрессанты и транквилизаторы. — Как хочешь, — искренне расстроился господин Зави, — но это говоришь не ты, а твое плохое настроение. Поэтому налей вина и попробуй вот эти замечательные штучки, — Орфей показал рукой в сторону стола, уже сервированного изящной посудой и столовыми приборами. Старинная работа или удачная стилизация под нее — оценил Рауль: натуральные рисовые зерна, заключенные в почти прозрачную, слабо опалесцирующую тончайшую фарфоровую оболочку, традиционный черно-красный орнамент на молочном фоне по принципу минимализма — Орфей знал толк в красивых вещах. «Странное, противоречивое сочетание вкусов и предпочтений в одном блонди», — уже привычно удивился биотехнолог и отправил в рот первый кусок. *** — Привет, пацан! — Рики поприветствовал Дино легким подзатыльником. Пока Ясон не вернулся, друзья отлично проводили время в апартаментах Рауля Ама. — Хук! — Дино поднял сжатую в кулак руку. — Кто такой Хук? — Рики развалился на невысоком диване, поставив на стол яркую коробку с петскими сладостями. — Это не «кто такой». Рауль сказал фильмы по истории смотреть — вот, вчера про индейцев старинных было. Там они на лошладях скачут, перья из птиц выщипывают и себе в голову втыкают, а когда здороваются, то говорят «хук»! Круто? — Надо говорить «лошадях», — поправил Рики. — Мы тоже скоро сможем как индейцы — на лошадях! Катце господину Аму целую разноцветную стаю привез. Сейчас с ними раулевы помощники работают, чтобы покладистыми были, а потом их в зоокомплекс переведут. Туристы будут на них на экскурсии ездить — экзотика за хорошие карио. — Ух ты, класс! Рики, а давай завтра сгоняем и посмотрим! Может Рауль и покататься разрешит?! — Завтра не смогу. Мне бы завтра сгонять кое-куда ненадолго, надо повод придумать. — Я с тобой! Рауля целыми днями нет, Рей тоже все время занят. Да и нудный он, замучил меня этими программами — развивалками. — Господин Советник приказал — я выполняю, — раздался из соседней комнаты голос Рея. — Без его разрешения и не думай никуда отправляться. Дино приложил палец к губам и сделал страшное лицо: — Все, гад, слышит. Знаешь, какой у него слух? — произнес одними губами. — Да, слух у меня отменный, и зрение тоже, — тут же отозвался Рей. — Но я иногда вынужден отлучаться по делам. Рики, присмотри за Дино. Я скоро вернусь. — Конечно, Рей, иди себе, не волнуйся. Мы поболтаем, ничего взрывать не будем, — заверил фурнитура Рики и, когда тот ушел, повернулся к Дино. — Я к тебе по делу. Помощь нужна. Смотри, — Рики открыл принесенную коробочку со сладостями. В коробке, вытянувшись во всю длину на розовой бархатистой подстилке, лежала толстая волосатая гусеница и мерно шевелила многочисленными ножками. — Ух, ты! — заорал Дино и тут же заткнул себе рот ладонью. — Вот она где, оказывается! А Рауль на меня думал. — Представляешь, — Рики погладил тварюшку пальцем по волосатой спинке, отчего та тихо застрекотала, — она, когда все рвануло, мне в карман залезла и спряталась. Испугалась, бедняжка. Я ее только вечером нашел, ну и решил — пусть поживет немного. А потом она ко мне привыкла, а еще говорят «не приручаются». Ну, и мне жалко стало ее Раулю отдавать. Хочешь подержать? Не кусается... Уже. Ей наше тепло нравится. Только не хватай, а то обожжет, — Рики поймал Дино за запястье. — Подставь ладонь, она сама залезет. Дино так и сделал. Волосатый чуд плавно переместился ему на руку. — Какая красавица! Смотри, Рики, она немного подросла, — Дино не мог отвести от многоножки горящего взгляда. — Хорошо жрёт. Через месяц-другой уже с маму размером будет. Я ее Мимеей назвал. Так, в честь одной старой знакомой. — Красиво! А Ясон знает, что она у тебя живет? — Вот в этом-то и проблема, — погрустнел Рики. — Не знает. Я ее каждый день отпускал по апартаментам погулять — сразу две пользы получалось. И Мимее хорошо, и Кела целый день не видно — делай, что хочешь. А вчера я отвлекся, и она куда-то залезла. Не нашел я ее. Зато она нашла Ясона. — Ох! — Дино сделал большие глаза. — Что было?! Даже не представляю! — К счастью, ничего, но пусть девочка поживет у тебя. Пока придумаю, как уломать Ясона. В ту ночь Рики проснулся, как от толчка. Полностью свет Ясон никогда не гасил, и это было большой удачей. Потому что первое, что увидел Рики, открыв глаза — сладко пригревшуюся на широкой консульской груди волосатую красавицу. Мимея довольно стрекотала и шевелила внушительными жвалами. Рики пробил холодный пот. Он уже представил себе, как Ясон просыпается, открывает глаза и видит, что их в постели уже трое. И тут изящная рука Консула взметнулась вверх. Ясон, не просыпаясь, ласково погладил тварюшку по волосатому тельцу: «Мой Рики!» — тихо сказал он, не открывая глаз. Монгрел замер. — Хорошо, что последнее время у него крепкий сон: работает много, устает, но я так за эти две минуты обос... испугался, что аж руки вспотели, пока я эту дуру в коробку паковал. Дино радостно кивал, гладил многоножку и думал: «Повезло! Бывают же в жизни счастливые дни!» *** — Тревога последний месяц как будто разлита в воздухе. С каждым вдохом новая порция, — мрачно сказал Рауль. — Если бы не Ясон с его железной выдержкой, все бы уже давно закончилось всеобщим праздничным Дана-баном без права отказаться. Молодец он, справляется. — А все почему? — усмехнулся Орфей — Здоровый сон и... Рауль, ты же немного врач? Как думаешь, может, нам всем завести себе по монгрелу для душевного равновесия? Синдикату, элите — вопрос с Кересом решится сам собой. — Кто это жалуется? Неужели Орфей Зави? Я не верю своим ушам! — ехидно удивился Рауль, разлил по бокалам белое вино и тут же потянулся к оформленными в виде разноцветных шариков запеченным в сыре морепродуктам. Орфей с отстраненным видом мелкими глотками пил вино, не мешая другу утолять голод. Лицо привычно застыло гримасой холодного равнодушия. — Синдикат лихорадит, — наконец прервал он затянувшееся молчание. — Ничего удивительного в этом нет. Белка сдохла, и теперь барабан приходится крутить мышам, а малютки все чаще задумываются о смысле жизни. Много ли счастья в бесконечном беге по кругу? — Хорошая аллегория, — кивнул Рауль. — Я рад, что ты не сказал «крысам». Твое здоровье, Орфей, вино отменное, — он поставил бокал и выжидающе посмотрел на друга. — К счастью, не крысы. Никто не сдался, не сошел с дистанции и маловероятно, что сделает это в дальнейшем по собственному желанию. Будем крутить колесо до последнего вздоха. Мыши, Рауль, очень трудолюбивые зверьки, — Орфей не мигая смотрел в наполненный бокал: — Это мой любимый сон, Рауль, точнее кошмар. Давно хотел рассказать. Не помню, когда это приснилось мне первый раз, но потом стало приходить регулярно. Я устал много лет из ночи в ночь просыпаться в холодном поту с ощущением безысходности, бессмысленности и нелепости своего существования. Мышь, которая бежит в большом, мигающем разноцветными огоньками веселеньком таком барабане. Барабан крутится, мышь бежит, барабан крутится... Изо дня в день, из года в год. А потом — раз! Крепления обрываются и — темнота, — Орфей залпом выпил вино. — «Сны — отражения реальности, реальность — отражение наших снов», — процитировал господин Ам. — Почему ты не рассказывал мне об этом раньше? — Уже не важно, — Орфей вдруг улыбнулся. — Все закончилось, мой друг, и я этому безумно рад. Теперь ко мне приходят правильные сны: иногда хорошие, иногда кошмары, но они разные, и, что радует больше всего, в них есть сюжеты. Порой, я могу менять их по своему усмотрению. Как же это замечательно — иметь возможность влиять на события, иметь право на ошибку, на проигрыш и победу. По-настоящему оценить это могут только те, кто много лет крутил барабан. У нас появился шанс, Рауль. Не мучай себя. Ты сделал выбор за всех, но ты поступил правильно, — Орфей встал и подошел к прозрачной стене, за которой сияли огни ночной Танагуры. Он некоторое время вглядывался в мерцающую темноту, а потом нажал скрытую кнопку, и стена стала непрозрачной. — Улыбнись, мой друг. Жить стало сложней, но намного интересней и, поверь, никто из элиты не думает по-другому. — Ладно, ты меня убедил, — Рауль не мигая смотрел перед собой. — Осталось научиться с этим жить. Я смотрел террианский фильм о том, как раньше охотились на волков. Это... — Я знаю, кто такие волки, Рауль, — остановил его господин Зави. — Продолжай. Рауль кивнул: — Район, где находили стаю, огораживали веревкой, на которую привязывали куски красной ткани. С одной стороны — загонщики с собаками, с другой — стрелки в кустах, — господин Ам задумчиво вертел в руках вилку. — Волки бегут от собак и знают, что впереди их ждет смерть, но перепрыгнуть красные флажки боятся. Долгое время я видел нас такой стаей. Теперь мы не боимся флажков, но поздно, назад не повернуть, а мы уже почти вышли на номера. Смерть сзади и смерть спереди. Хорошо ли мы умеем путать следы, петлять и сможем ли увернуться от пуль? — Зависит от того, кто заряжает ружья и руководит охотой, — поддержал аллегорию Орфей. — Постараемся, чтобы это оказались наши люди. Рауль рассмеялся. — Мы пережили самые тяжелые дни, — успокаивал Орфей. — Сейчас ситуация стабилизировалась. Ясон считает, поводов для серьезного беспокойства нет, вчера Юпитер выдала обнадеживающий прогноз. Если не случится форс-мажор, к концу года мы запустим обогатители на обоих лунах и выйдем в нули, может в небольшой минус. Маркус и Зильберт смогли сделать невозможное — нам не придется залезать в резервы. В ближайшие полгода у нас будет, что положить в миллионы ртов, а пока эти рты жуют, Рауль, они молчат. Пусть пайки будут и не такими вкусными — главное, чтобы они были достаточно обильными и сытными. — Что федералы? — Рауль зацепил вилкой в глубине салата что-то бархатисто — резиновое, отростчатое, отчаянно напоминавшее маленького осьминога, но травянисто-зеленого цвета, и сосредоточенно рассматривал это со всех сторон. На лице его читались сомнения. — Федералы, — хмыкнул Орфей, — землю носом роют. Они не могли не почувствовать нашу активность, но сектор наглухо закрыт — официально сфера интересов Амои, а значит, сделать они ничего не могут. — Дени, кто это? — указательный палец Рауля показывал на вилку. — Это цветная капуста, господин Ам, — фурнитур Орфея отличался редким хладнокровием. — Мне кажется, или она шевелится? — Шевелится, господин Ам, — Дени был сама невозмутимость. — Дени, капуста не шевелится, и, — Рауль пригляделся к находке, — у капусты не бывает глаз. Орфей! Чем ты меня угощаешь? Кто это? — Рауль потряс в воздухе рукой, «капуста» вяло болтала щупальцами. — Успокойся. Тебе же сказали — капуста. Или ешь, или ходи голодный, — Орфей все-таки прыснул, увидев непередаваемое выражение на лице друга. — Дени, унеси салат и принеси что-нибудь не такое подвижное, — смилостивился он. — Видишь, господин Ам нервничает. — И рыбьи яйца тоже унеси! — Рауль указал вилкой на небольшую тарелочку, украшенную зеленью. — Это икра, господин Ам. — Я и говорю — рыбьи яйца. Унеси их. Рауль бросил вилку в салатницу: — Рагон знает что! А вдруг бы этот «капуста» стал из меня вылезать? — пожаловался он. — Вы об этом подумали? Дени, как господин тебя терпит? — А мой господин не привередствуют! Едят, что дают — лишь бы вкусно было, и не цепляются зазря, — с достоинством ответил фурнитур и встал по стойке смирно, задрав нос. Рауль скептически осмотрел замершего навытяжку Дени, открыл рот, но потом передумал и закрыл. Новый фурнитур появился у Орфея год назад и был не кастрированным. Синдикат воспринял такое новшество скептически, но господина Зави все устраивало, а спорить с ним было бесполезно. Дени его развлекал. Вот и сейчас Орфей безмолвно ржал, закрыв лицо рукой — он был полностью на стороне фурнитура, и Рауль благоразумно решил сменить тему. *** — А куда ты завтра собрался? — Дино никак не мог расстаться с Мимеей, хотя Рики уже двадцать раз сказал ему спрятать зверика в коробку. Рики многозначительно покосился на двери. — А, не! Он надолго свинтил. Не переживай. Не раньше, чем через час вернется. Я в это время сериальчик один клевый смотрю — вот он и не боится уходить, — Дино нажал кнопку пульта, и огромный, в полстены экран матово замерцал, выполняя тестирование систем перед включением. — Давай вместе смотреть. Суперская вещь — про принца, любовь и все такое. — Да-вай, — неуверенно согласился Рики. Хоть какое-то занятие. В сеть ему после последнего инцидента со взрывом ходить временно запретили, и это ужасно портило жизнь. — Только я те серии не видел! — Не страшно! — с энтузиазмом отозвался Дино. — В начале краткое содержание рассказывают. Только все равно сейчас реклама. Можем пока поболтать. Рики прищурил глаза: — Вот ты скажи, мелкий, должна быть в этом мире хоть какая-то справедливость? — Должна! — уверенно кивнул Дино. — И я говорю — должна-а-а! Слушай, что я думаю — нехорошо со мной Катце поступил, не по-монгрельски. Мало того, что они с блонди сговорились. Но Ясон — дело такое. У него мозги слегка того... необычной формы, не понимает иногда элементарных вещей — это понятно, происхождение сказывается, а вот почему Катце меня не предупредил? Больше всего Рики задевало, что Катце даже не извинился за подставу с сигаретой. Рики бы не хотел, чтобы Ясон или Рауль наказали рыжего, но оставить ситуацию без внимания, а его поступок без адекватного ответа не мог. Он все-таки не кто-нибудь, а Рики из Кереса, и привык жить по его законам, а в Кересе не принято забывать и прощать обиды. «Око за око» — вот какой там основной закон. Иначе сразу потеряешь уважение, а если перестанут уважать, перестанут и бояться, а там можно и без головы остаться в два счета. Конечно, не стоило брать у Катце ту сигарету — предыдущий опыт намекал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но все равно рыжий не прав. Прокрутив в голове сто вариантов мести, Рики остановился на самом справедливом: надо «напоить Катце его же стаутом». А проще говоря, в подходящий момент подсунуть что-нибудь интересное из арсенала кересских торчков. Пусть почувствует, что такое самому быть тупым заторможенным болванчиком. Потому что брошенное Катце на ходу «так получилось» никак не удовлетворяло задетое самолюбие бывшего главаря банды. — Пусть побудет в моей шкуре, а потом и поговорить можно, — изложил план Рики, а Дино слушал, чуть-чуть приоткрыв рот. — После этого рыжему кое-какие вещи сразу понятнее станут. Только для этого надо хоть ненадолго попасть в Керес, а где и у кого взять что мне нужно — это я знаю. — Да кто же нас в Керес отпустит? Даже с охраной?! Забудь, — рассмеялся Дино. — Не пустят, но уж больно идея хорошая! Должен же быть какой-то выход? Неужели не получится? — Обязательно должен! Давно пора проучить рыжего гада! — О! — удивился Рики. — А тебе он чем насолить успел? — Да успел уже. Он на моего Рауля пялится, сука такая. Я бы его за это... — Ха! На Рауля? Катце? Не может быть! Он же фурнитур бывший! У него это... То... В общем, рано тебе еще об этом знать. Опция у него такая отсутствует. — Никакая не опция у него отсутствует, а член, — показал свою осведомленность Дино. — Вот и Рей говорит: «Не может он на господина Ама пялиться, нету у него, Дино, члена совсем». А я же вижу — когда мой Рауль на него не смотрит, так Катце его прямо всего глазами облизывает, как будто проглотить хочет. Так что Юпитер где-то накосячила — член этому гаду оттяпали, а опцию — нет, опцию почему-то оставили. — Не может пялиться, а пялится... — задумчиво протянул Рики. — Надо понаблюдать. — Ага. Это называется «парадокс», я уже знаю, — согласно закивал Дино.