Амойские Кексы. О пользе плохой репутации.

— Мы только недавно открыли новую сеть клиник в Мидасе, а уже есть необходимость расширяться — от желающих нет отбоя, хотя услуги недешевые. В ближайшее время закроем часть заведений Гидеона, — похвастался Рауль, но при этом выглядел так задумчиво, что Орфей насторожился. — Мда? А что Гидеон? — Нервничает, но тоже понимает, что делать это придется. — Мы не можем позволить себе финансовых потерь, а Мидас — это туристы и карио, а заведения Гидеона... — Я гарантирую, что доходы не упадут, — перебил Рауль, — думаю, что даже превысят запланированные. — Это хорошо, что ты уверен. Какой на этот раз профиль? — Восстановление утраченных функций, пересадка органов, тканей и частей тела. — Вот оно! — горестно возвестил глава СБ, явно намереваясь побалагурить. — Наконец, вы откроете миру истинное лицо, господин нейрокорректор! Будете разбирать на органы несчастных маленьких петов?! — Пожалуйста, остановись, — не принял шутки господин Ам. — Меня порядком утомили эти фурнитурские истории про тайные лаборатории и расчлененку. Я интервью инопланетной прессе перестал давать только потому, что каждый первый вопрос у них на эту тему. — Отмалчиваешься, душегуб? — замогильным голосом, спросил Орфей, прищурив глаз. Рауль сжал подлокотники кресла, зрачки его сузились, мышцы под сьютом видимо напряглись, а лицо приобрело хищное выражение. — Все-все! Больше не буду! Не думал, что тебя это так задевает, — тут же сменил тон господин Зави, выставив руки вперед ладонями — если глаза Рауля загорались недобрым огнем, ничем хорошим обычно это не заканчивалось. — Зато меньше желающих совать нос в твои дела. Тебе же спокойнее — работать никто не мешает. А это, согласись, немаловажно. — Любому мало-мальски грамотному специалисту известно, что орган лучше всего клонировать под будущего хозяина непосредственно из его собственного генетического материала, — не согласился Рауль. — Практически полная гарантия приживления. Конечно, при условии, что будут работать наши специалисты, и это намного дешевле, чем донорский. Но нет! Обыватели здесь и на планетах Содружества шарахаются от меня, как от космической лихорадки. — Рауль, я тебя прошу, перестань изображать святую невинность. Только не со мной, — Орфей холодно улыбнулся, слегка приподняв уголки губ. — В прошлом месяце я летал на Терру, — продолжил господин Ам, пропустив замечание мимо ушей, — на конференцию по вопросам коррекции биполярных аффективных психических расстройств. Там местные придурки устроили пикеты прямо под окнами конференц-зала, а потом разбили лагерь под забором отеля, где остановилась наша делегация. Плакаты повесили: «Нет амойским садистам», «Терра против власти машин» и «Освободите петов», орали в громкоговорители полный бред, а под вечер перепились, обожрались дури и устроили под окнами драку. Только тогда вмешалась полиция, до этого они только наблюдали — все же в рамках закона. Кто мог придумать законы, которые мешают нормально работать и отдыхать? — Это называется «демократия», мой друг. Им платят — они орут. Идейных не так много, а картинку для СМИ сделать надо. Поэтому набирают профессиональных пикетчиков — выразителей «общественного мнения». Ты, наверное, и не слышал о таких? Отребье, которому все равно, где и что орать, лишь бы накормили и заплатили. Сегодня они против «амойских монстров», а завтра наоборот — двумя руками за. Смотря чей заказ. — Клумбы вытоптали, все обгадили и поломали, гадости всякие про нас орали. Именно эти безобразия и называются «демократия»? — Обычное дело: клумбы утром пересадят, мусор уберут, а нарушители заплатят штраф — ничего фатального, — Орфей пожал плечами. — Давно ли тебя стало волновать мнение общественности? — Оно меня и сейчас не волнует,- Рауль поморщился, — Меня больше волнует, что охрана за пределами Амои таскается за мной даже в сортир. Это раздражает и мешает сосредоточиться. — Где? — Везде, Орфей, перестань паясничать. Постоянное присутствие громил с пушками за спиной красноречиво намекает, что это неспроста, а дурацкие слухи могут привести к тому, что за меня возьмутся всерьез. Я не боюсь, но это грозит серьезными неприятностями Синдикату. — Мой дорогой друг, я понимаю причину твоей нервозности — ты ученый, а не законник, но опасения беспочвенны. Чтобы официально взять тебя «за задницу», как выражается пэт Ясона, нужны не слухи, а доказательства, очень крепкие доказательства, без которых руки у них связаны. И это тоже, представь себе, называется «демократия». А доказательств нет. Иначе ты давно был бы в списках особо опасных преступников, и безвылазно сидел на Амои под страхом трибунала Содружества. Но ты спокойно перемещаешься в нужном направлении, и ничто тебе не помеха, — Орфей неожиданно помрачнел. — Я не хочу, чтобы ты попал в руки наших конкурентов. Поэтому охрана будет ходить за тобой неотлучно — мне сюрпризы не нужны. К тому же, это защита от психов из всевозможных экстремистских религиозных организаций, для которых, благодаря своему последнему интервью, ты стал особым объектом внимания, — Рауль хотел перебить, но Орфей жестом остановил его. — В следующий раз не будешь болтать языком, не подумав. — Я сказал что-то неприличное? Не помню. — Я о твоей беседе с верховным Пастырем церкви Единого Творца. Она просто взорвала инопланетные СМИ. Всем очень понравились твои ответы в духе: «На Амои бога нет, и не надо. У нас своя атмосфера». Не удивительно, что теперь все чокнувшиеся на религиозной почве — твои верные почитатели. — Тот господин обратился ко мне по поводу открытия храмов этого самого творца на Амои, а я, зная мнение Синдиката, не очень удачно попытался от него отделаться. Меня неправильно поняли. Никакого отношения к понятию «атеизм» мои высказывания не имели. — Значит, ты солгал? Когда сказал, что не веришь в бога? Рауль посмотрел на друга долгим взглядом, решая, сказать или лучше промолчать, тяжело вздохнул и все-таки ответил: — Надо либо думать, Орфей, либо верить. Я предпочитаю думать. И давай закроем эту тему. По сути, я только намекнул Пастырю, что их Бог — не единственный творец в этой вселенной, а не отрицал его существование. Видишь, я уважаю его веру, пусть он в ответ уважает мое безверие. И не спорь — я прав, ты это знаешь. Орфей страдальчески закатил глаза: — Прав — не прав, но забот ты мне прибавил. — Так получилось, я не политик и не святой, — по-настоящему разозлился Рауль. — А знаешь, ты ему понравился. Пастырь позднее неоднократно выражал желание посетить Амои и намекал, что не прочь узнать твое мнение по некоторым спорным теологическим вопросам. Ты сумел заинтриговать старика. — Это то, о чем я подумал? — Рауль скептически рассматривал блюдо с маленькими тарталетками, которое водрузил на стол бесшумно материализовавшийся у стола фурнитур. — Ты о Пастыре или о еде? Если о Пастыре — нет, все вполне пристойно. Он хочет поговорить. Но мы с Ясоном еще не решили, чего больше принесет ваша встреча — вреда или пользы. И, Рауль, что опять не так? Тарталетки тебе тоже не подходят? — Нет. Все нормально. По крайней мере, эта еда не строит мне глазки. — К этому блюду мой господин предпочитает другое вино! — провозгласил Дени слишком официальным тоном, и не успел Рауль моргнуть, как он быстро смел со стола недопитые бокалы, поставил новые и, быстро наполнив их до половины, опять замер за спиной ледяной статуей. — Ладно, — слегка опешил Рауль. Поведение фурнитура было необычным, но странным образом разрядило атмосферу. Орфей подозрительно хрюкал в кулак, а господин Ам улыбнулся и предпочел сделать вид, что все нормально, отпив из нового бокала. — У тебя прекрасный вкус, Орфей. — Я знаю, мой друг, я знаю. Но скажи, тебе лучше? — Несравнимо. Ты почти успокоил меня. — Вот и хорошо. Оставим вопросы религии, и вернемся к началу беседы: у нас всегда остается последняя возможность — бросить карты на стол. — Нет! — Рауль резко опустил бокал и тот жалобно звякнул, отчаянно намекая на то, что не мешало бы быть поосторожней. — Мы не готовы! — Мы пока не готовы, — с нажимом на слово «пока» повторил за ним Орфей. — Поэтому Хьюбер держит космофлот и наземные силы в боевой готовности. Федералам нужны наши технологии, разработки и лаборатории, иначе все не имеет смысла. Пусть продолжают думать, что, если решатся на вторжение, получат метеоритный поток, или в лучшем случае — кусок голой тверди без атмосферы и признаков жизни. Пока они уверены, что Амои управляет компьютер и кучка неадекватов с более чем оригинальной системой ценностей, на открытую агрессию они не решатся. Механические куклы, то есть мы, готовы утащить с собой к рагону не только планету, но и всю систему Глан, все двенадцать планет — так они думают. Поэтому СБ и не препятствует распространению пугающих слухов. Более того, мой друг, мы их сами создаем. А значит, я буду изображать кровожадного монстра столько, сколько получится, ну а тебе еще какое-то время придется побыть сумасшедшим вивисектором с наклонностями садиста. Рауль посмотрел на друга так, что Орфей предпочел быстро свернуть тираду: — Согласен, неприятная тема, лучше замнем. — Мы не пойдем до конца, Орфей, ты это знаешь. — Мы все это знаем. Все тринадцать, но больше — никто. События могут разворачиваться так, что на определенном этапе перестанут от нас зависеть. Нас пытаются обложить со всех сторон. Чего стоил мне только этот «Ловец снов»?! Пока спохватились, компьютерный нейровирус вывела из строя почти полпроцента граждан и, страшно представить, почти полтора процента жителей Кереса. Разработка лабораторий Идзанами, а попробуй, докажи. Как только просочились слухи о возникшей у нас проблеме, правозащитники всех мастей взвыли о защите прав человека и попытались засунуть нам наблюдателей. Ясон еле отбился, и это не единственный случай, ты знаешь. Ни для кого не было секретом, что высокомерная и политически независимая Амои со своими законами и системой управления, резко отличающимися от таковых на других планетах Союза, была костью в горле для всего Содружества. Не считаться с ней было невозможно, но планета, живущая по своим правилам, и только номинально прислушивающаяся, и очень выборочно выполняющая требования Совета Содружества, была неудобным прецедентом. Все бы ничего, правительства других государств и дальше закрывали бы глаза на некоторые несоответствия законодательства Амои Основным Общепланетным Нормам, но последние годы серьезные прорывы в области нанотехнологий, генной инженерии и других областях современной науки сделали ее как главным конкурентом на рынках биопродукции и миниатюризации, так и лакомым куском для межпланетных корпораций, работающих в этих областях. Именно корпорации давно и негласно правили в Совете Федераций, они же начали против Амои не объявленную войну. Но элита и «железная леди» стойко хранили секреты и, в случае удачного вооруженного вторжения, готовы были унести их с собой в могилу. Единственный вариант — «взорвать» планету изнутри, ввергнуть ее в пучину беспорядков и хаоса, раздуть пламя мятежа и подкидывать дрова в костер руками самих жителей планеты, но для этого надо было выбрать удачный момент. Весы расстановки сил должны качнуться, и тогда не надо будет искать повод. Даже не понадобятся усилия Объединенного Космофлота Содружества. Такое уже когда-то случалось в истории планеты — заботливо подготовленное руками федералов и оплаченное инопланетными спецслужбами восстание. Тогда Юпитер быстро среагировала на грозящую опасность, и Танагура отделалась малой кровью — федерализацией и, фактически, потерей Кереса, что было в сложившейся ситуации вынужденной мерой. Тогда никто из участников восстания не понимал, чем это для них обернется. Абстрактное слово «свобода» вдруг получило четкие и беспощадные очертания. Если ты свободен от всех обязательств, то лишаешься и прав — так сказала Юпитер. Можно не работать, но тогда придется довольствоваться минимумом, который, как подачку, кидают тебе победители. Большинство такое положение вещей устраивало, но многим, теперь уже не гражданам, такая жизнь не нравилась. Они предпринимали попытки вырваться из замкнутого круга, который начинался Гардиан и заканчивался в кересской подворотне. На долгие годы Керес стал трофической язвой на теле Амои, источником различного рода неприятностей и территорией, контроль над которой со стороны правительства был минимален. Учитывая нынешнюю расстановку сил, вопрос с Кересом нужно было решать срочно: проблема грозила выплеснуться на улицы Мидаса неуправляемой стихией, превратив цветущие кварталы, да и всю Танагуру в дымящиеся развалины. Орфей вяло ковырял в тарелке горку салата: — Если федералы узнают наш ма-а-аленький секрет, нащупают слабое место — обязательно предпримут попытку. Знают — другого шанса мы им не дадим. А как все будет разворачиваться — тебе известно. Природные ресурсы планеты были скудными, Амои в большой степени зависела от регулярных поставок из других миров. К счастью, ей было, что предложить взамен на Межпланетной Объединенной Бирже и на Черном рынке. Пока она вступила в открытую конфронтацию Совету Содружества и имела права свободной торговли наравне с другими планетами Союза. Но все понимали, что это не на долго: политика Юпитер — отличный повод для введения полного эмбарго. Тогда зависимая от поставок экономика планеты не продержится и двух месяцев. Ничего не замечающий Совет Содружества неожиданно «прозреет», искать союзников станет бесполезно: Амои сделают назначенной жертвой, стервятники усядутся в небольшом отдалении, наблюдая за агонией и пуская слюну, а заступиться за изгоя никто не рискнет. Орфей, растеряв веселость, мрачно цедил очевидное: — Мы сами сделали себя заложниками ситуации. Нельзя допустить ни малейшей утечки информации. Иначе через месяц получим полномасштабную экономическую блокаду. Потом — голодные бунты, хаос и Дана-бан в масштабах планеты. Федералы учтут прошлый опыт, и малой кровью мы не откупимся. Им не надо будет даже атаковать нас с воздуха. Достаточно подтолкнуть народ в нужном направлении, показать им виновников всех бед: элита имеет большой, но не бесконечный запас прочности. Рано или поздно нас перебьют. Дальше — все просто. На Амои нет социальной прослойки, которая в состоянии эффективно осуществлять управление. Остановятся заводы, рухнет транспортная сеть, начнется голод, погромы, разгул преступности, а остановить все это будет уже некому, и тогда... — Тогда придут ангелы в белых одеждах и всех спасут. Всех, кто доживет до этого счастливого момента, а планете навяжут внешнее управление. — Не навяжут, Рауль, зачем? — невесело усмехнулся господин Зави. — Ангелы придут не сразу. Подождут, когда жители сами начнут возносить им молитвы. Поголодают, похоронят близких и будут рады любому ошейнику, самому черствому куску хлеба, и не важно, из чьих он рук. — Какие прогнозы аналитиков на сегодняшний момент? — Рауль встал, потянулся всем телом и подошел к компьютеру, на экран которого легко порхающие по клавиатуре пальцы Орфея уже выводили аккуратные столбцы цифр. — При различных вариантах развития событий потери среди населения планеты составят от пятидесяти четырех процентов и выше, Рауль, значительно выше, если мы уничтожим базы данных. — Очень человеческий и поэтому бессмысленный жест, — фыркнул господин Ам. — Пусть не достанутся никому? Нам уже будет все равно. Но ты прав, угроза уничтожения баз может послужить сдерживающим фактором или хотя бы не даст им действовать слишком открыто. — Послужит, но не настолько, насколько ты думаешь. Рауль махнул рукой — не объясняй, все и так понятно. Корпорации соберут крупицы информации, которые смогут собрать — все уничтожить можно только вместе с Танагурой, а если не повезет, радикальное устранение основного конкурента их тоже вполне устроит. До остального — кому какое дело? Выразят серьезную озабоченность судьбой населения, установят видимость порядка и будут поддерживать человеческую популяцию в состоянии вялого шевеления, пока все само не придет к логическому завершению — тут и сказке конец. Уцелевшие покинут умирающую планету, если им, конечно, позволят. Если не позволят, (что вполне возможно, кому нужны голодные толпы беженцев?) остатки населения мутируют и постепенно вымрут. Старушка Амои не ласкова к своим детям и, если не держать ее в узде, — а для этого нужны сложнейшие отлаженные механизмы, квалифицированные специалисты и много, очень много карио, — то, как говорят в Кересе, выжившие в передряге очень скоро начнут завидовать мертвым. — Если прогнозы окажутся верными, я рад что не увижу этого, — Рауль как-то незаметно доел все, что было на столе и с интересом косился на почти полную тарелку Орфея. — Судьба Амои мне не безразлична, кто бы и что ни думал по моему поводу. Если существует возможность избежать фатального развития событий, я согласен изображать из себя кого угодно. Пусть федералы уверятся, что Амои правят неадекваты и оставят нас в покое. Господин Зави довольно потянулся — не каждый в Синдикате может похвастаться тем, что сумел убедить в чем-то Рауля Ама: — Слухи рано или поздно просочатся, но Ясон считает, мы успеваем. Амои станет самодостаточна, и ни у кого не будет ни повода, ни возможности лезть в наши внутренние дела, — Орфей проследил тоскливый взгляд друга, рассматривающий пустые тарелки, и повернулся к фурнитуру. — У тебя еще что-нибудь осталось? — Что-нибудь, что лежит спокойно и не пытается сбежать? — поспешно вставил господин Ам — Конечно, господин, — похоже, обиделся Дени и скрылся в подсобных помещениях. *** — Все, Рики, начинается! Давай смотреть! Самый модный и рейтинговый сериал сезона начинался, как и заведено у всех правильных сериалов, с краткого пересказа предыдущих ста скольких-то там серий и видеоряда-нарезки, иллюстрирующего голос диктора за кадром. Как быстро разобрался Рики, сюжет был о любви прекрасного голубоглазого платины, которого Рагон знает почему и как занесло на далекую планету, и местного принца. Принц был вполне ничего: худенький, смуглый, русоволосый, с большими наивными глазами и губками куриной попкой. Он влюбился в амойца с первого взгляда — тот ведь был красавец хоть куда. Платина, естественно, тоже восхитился и воспылал к принцу неземной страстью, — а как же? Всеми частями роскошного дзинкотая воспылал. Но бедной влюбленной паре все никак не удавалось слиться в экстазе. То им всячески мешали зловредные родственники несчастного принца, то тайный злоопасный чудак проникся любовью к платине, и серий тридцать парочка пыталась отделаться от него всеми доступными способами, некоторые из которых были явно взяты из арсенала господина Зави, то вдруг приключилось землетрясение, то отравление, то кого-то вдруг ревность обуяла. В общем, как понял Рики, до самого интересного дело у них так и не дошло. Но, судя по тому как началась эта серия, шансы на сегодня были велики. Вся эта страшная трагедия происходила на фоне роскошнейших интерьеров, представлявших из себя дикую смесь стилей, существовавших где-либо и когда-либо во всех обитаемых мирах. Декоратор умудрился выбрать все самое прекрасное и дорогое, на его взгляд: там были средневековые террианские замки и небоскребы в стиле «хай-тек», арабские скакуны и скоростные аэрокары. Постоянно меняющиеся наряды героев, обильно украшенные всевозможными побрякушками от стразов до золотого шитья выглядели довольно нелепо, на взгляд Рики, и производили неоднозначное впечатление, но рейтинг сериала зашкаливал, и монгрелу стало интересно — с чего бы это? Пока он размышлял о том, на какую херню тратит карио департамент господина Розена, события на экране, похоже, вошли в стадию кульминации. Злополучной парочке удалось уединиться в загородном доме, и дело стремительно двинулось к развязке. Платина разложил принца на огромной кровати, украшенной роскошным золотым балдахином, почти раздел его и теперь осыпал горячими поцелуями узкую спину любимого. Принц жалобно и сладко стонал, закатывал глаза, изгибался и принимал соблазнительные позы — в общем, явно был не против. — Эй-эй, Дино! А ну отвернись! — спохватился Рики.- Давай-давай! Рано тебе такое смотреть! — И ничего не рано! — заорал Дино. — Мой Рауль про принцев разрешает! — Он думает, что про принцев — это сказка для детей! — сообразил Рики. — А ну отдай пульт! — он дернул Дино за щиколотку и тут же быстро перехватил за руку. — Отдай, придурок! — Дино второй рукой схватил подушку и стукнул ей Рики по голове, но монгрел уже победно сжимал в руках заветную пластиковую штучку. — Мой! Но тут оказалось, что в борьбе за нравственность Дино победа оказалась бессмысленной. Пока они воевали, враги отечества внезапно похитили прекрасного принца прямо из под носа влюбленного амойца. На самом интересном месте. — Бли-и-ин! — завопил Дино, — Из-за тебя самое интересное пропустил. Как они его украли-то прямо из-под этого? — Дино показывал пальцем на экран, где теперь горестно страдал одинокий платина, принимая позы, дающие возможность зрителям хорошо рассмотреть достоинства его, действительно, очень неплохой фигуры. — И я пропустил! — тоже расстроился Рики. — Ладно, потом посмотрим повтор. В это время платина закончил страдать и, как был, в одних золотых стрингах, сиганул в окно со второго этажа. Лихо приземлившись на ноги, он огляделся по сторонам, никого не увидел и стрелой помчался по аллее парка спасать похищенного возлюбленного, которого умчали в небо на спортивном аэрокаре. Серия закончилась, и тут же включилась реклама. Здоровенный тип с хищной улыбкой предлагал всем желающим вступать в вооруженные силы Амои, суля золотые горы. Рики щелкнул пультом — на сегодня головиденья ему хватило. — Вот это да! — поделился впечатлениями Дино. — Видел, какой крутой чувак! Капец теперь бандитам! Вот это любовь! -Ага, — скептически хмыкнул Рики. — " Амойца прынц любил кошмарна и в страсти клялся регулярна«. Не догонит он аэрокар на своих двоих! — Догонит — он же с Амои! — уверил Дино. — Слушай, Рики, а если бы тебя вдруг какие-то гады похитили, твой Ясон кинулся бы спасать? Как этот парень? Мне кажется, если любовь, обязательно бы кинулся! Монгрел представил Ясона в золотых стрингах и сразу же об этом пожалел. Слишком уж волнующая нарисовалась картинка. — Любовь, говоришь... — Рики задумался. — Кинулся, мелкий, Ясон бы кинулся, — голос чуть заметно дрогнул. — Только он не такой придурок, как тот — из сериала, он вначале штаны бы надел, — закончил монгрел уже совсем другим, наиграно-веселым голосом. — Слушай, а когда следующая серия? Я, кажется, открыл секрет популярности этой фигни. Мне теперь тоже интересно, догонит чувак тех придурков на аэрокаре или нет, и чем у них дело закончится. *** — Я тебя успокоил, накормил и развлек — ты мне должен, — сообщил Орфей. — Теперь я буду жаловаться, а ты слушать, кивать, и может быть, мне придет в голову правильное решение или гениальная мысль. — Я согласен, — улыбнулся господин Ам. — Рассказывай. Я, если ты не против, пока попробую десерт. У меня так устроен мозг: глюкоза должна поступать постоянно, иначе он засыпает, — Рауль хищно посмотрел на большое блюдо, которое притащил Дени. В хаотичном порядке, и все же подчиняясь какому-то закону, на нем были выложены разноцветные кусочки фруктов в желе, посыпанные остро пахнущими специями. — Всегда удивлялся, как в тебя столько влазит, — печально вздохнул господин Зави. — Ты должен быть толстый и вялый, как новый посол Гиады. Непонятно, куда только все девается? Или блонди не могут толстеть? — Давай про свою повстанческую армию, — Рауль оставил выпад без внимания. — Я что-то такое слышал на Совете Синдиката. Кажется, ты никак не решишь, ловить их или пока не стоит. — Зачем ты ходишь на заседания? В голове только пробирки звенят, остальное — фоном! — возмутился Орфей. — Я узкий специалист, но у тебя появилась прекрасная возможность просветить меня, — совсем не обиделся Рауль. Блюдо с фркутами он, заручившись согласием Орфея, получил в полную собственность и теперь был занят. — Кстати, блонди толстеть могут. Мягкие ткани и обмен веществ у нас почти человеческие. Слегка усовершенствованные. Иначе ты, мой друг, как дроид, сидел бы тихо-мирно на болюсной подзарядке, а не мучил щипцами бедного омара и не рассуждал бы о сортах террианских вин. — То есть, у меня есть надежда через несколько лет полюбоваться на твой круглый животик? Рауль презрительно фыркнул. — Хорошо, оставим неприятную для тебя тему, — довольно мурлыкнул Орфей. — Давай про мои проблемы. Как ты представляешь структуру Повстанческой Армии? — Как и всех организаций подобного рода, — недоуменно пожал плечами господин Ам. — Кучка психов, которой руководит чуть меньшая кучка психов, ими руководят уже не полные психи, а совсем наоборот. Я не знаю, сколько этих звеньев, но финалом — несколько умных, расчетливых и очень состоятельных людей на интересных постах, которые инкогнито организовали весь зоопарк, преследуя определенные цели, финансируют его и, разумеется, отымают и отмывают на этом деньги налогоплательщиков. — Приблизительно так, — подтвердил Орфей. — Одни зарабатывают, другие — воюют, а руководят этим несколько очень известных в Совете Федераций личностей. Надеюсь, ты понимаешь, о ком я? Рауль с энтузиазмом кивнул. Он как раз добрался до эклеров и был занят: — Рассказывай. Если мне что-то будет непонятно — спрошу. В последний месяц неприятности сыпались на голову начальника Службы Безопасности, как осенний дождь. Кроме традиционных проблем: сезонного обострения у психически неуравновешенной части населения Амои и, как следствие, прогнозируемой осенней вспышки преступности; кроме очередного маньяка, которого прозвали Мидасский душитель, и которого наконец удалось поймать, у СБ начались неприятности с Повстанческой Армией Амои — организацией немногочисленной, но очень деятельной, которую считали тайной структурой оппозиции. Что делать с кучкой вооруженных боевиков — монгрелов, Орфей еще не решил, и именно это последнее время было причиной его плохого настроения. До недавних пор СБ удавалось держать ситуацию с Повстанческой Армией под контролем. С непосредственным руководством боевиков на планете договорились быстро, недорого и на взаимовыгодных условиях. Служба Безопасности их не слишком активно ловит, а они за это не взрывают ничего нужного и не стреляют ни в кого особо важного, чтобы не злить Ясона Минка. Но на последнем совещании Синдиката тот был в ярости. Консул посчитал, что взлетевший на воздух, к счастью, недостроенный новый космопорт был вещью более чем нужной, и настойчиво обратил внимание Орфея на этот момент. Глава СБ вылетел с заседания Синдиката весь в мыле, с красными пятнами на лице и твердым намерением кого-нибудь убить. И хотя он понимал, что, по сути, Консул прав, но получить такой нагоняй было очень обидно — Ясон в выражениях не стеснялся и называл вещи своими именами, а кересский жаргон, появившийся в его лексиконе благодаря небезызвестному монгрелу и проявляющийся в моменты особых душевных терзаний, придавал его речи особый шарм. Войдя в кабинет и двумя глотками допив остывший кофе, Орфей вызвал к себе заместителя, курирующего вопросы Повстанческой Армии. Молодой оникс, увидев выражение лица начальника, сразу предположил, что сейчас ему не поздоровится. Сесть ему Орфей не предложил, а мужик на ненавистной фотографии смотрел так, как будто прикидывал, какую часть тела надо отгрызть у провинившегося сотрудника в качестве наказания. — Что выяснили по взорванному космопорту, Юбер? Говорите коротко, по существу, и молите Юпитер, чтобы я счел ваши доводы вескими, а объяснения внятными, — Орфей откинулся в кресле и прикрыл глаза рукой. — Я слушаю, начинайте. Юбер был оникс не промах, зря, что ли, занимал высокую должность? Поэтому быстро, максимально сжато и информативно изложил все, что нарыл отдел за сутки, и что еще было неизвестно господину Зави. Картина рисовалась невеселая. В руководстве ПА никто о готовящемся теракте не знал. Специалисты Орфея на слово никому не поверили и лично убедились, что растерянность и недоумение, читавшееся на лицах информаторов, некоторых членов оппозиции и кое-кого из руководства Повстанческой Армии вполне искренние. Разумеется, господа не подозревали, что только что прошли проверку на новейшей аппаратуре, и были уверены, что им полностью доверяют. Удалось выяснить, что работала глубоко законспирированная группа, которая формировалась, снабжалась и обучалась непосредственно специалистами Федерации. Предположительно: группа была снабжена новейшими разработками, которые доставили на Амои в разобранном виде, как части безобидных приборов, в грузе, предназначавшемся дипломатической миссии Видар. Но по назначению груз не дошел. Что точно имеется в арсенале подпольной группы — неизвестно, но при теракте в космопорте использовался новый прибор, зацикливающий следящие камеры на одной картинке. Нескольких минут, в течение которых на экранах «ничего не происходило», оказалось достаточно для установки кумулятивных зарядов, легко разрушивших крепчайший материал, из которого были сделаны опорные конструкции строящегося здания космопорта. — Придется менять систему слежения, — обреченно констатировал Орфей. — Начальника техотдела ко мне, — приказал он вошедшему в кабинет секретарю и, представил перекошенное лицо Маркуса Джейда, когда ему сообщат о новых незапланированных финансовых расходах. Трой Хара — начальник техотдела — высоченный, креативно и коротко стриженый оникс с большими синими глазами порадовал, сообщив, что они разобрались в том, как устроен, и действует сюрприз от федералов: «На эту задницу штопор найдем в ближайшее время». Плохой новостью было то, что денег у Маркуса все-таки просить придется. Хорошей — получится отделаться «малой кровью». Просто внести в систему слежения кое-какие дополнения, а не менять ее полностью. — Зато камеры соседнего объекта — строящегося возле космопорта супермаркета не попали в зону действия прибора, — порадовал Юбер, — и кое-кого запечатлели. Обработанные данные в вашем компьютере. Орфей быстро открыл файл. Изображения, над которыми сутки трудились специалисты отдела, все равно были не качественными. Всего несколько кадров, на которых со спины и в профиль снят высокий мужчина с гривой каштановых волос, собранной в длинный хвост. Узнать, кто такой, было практически невозможно, но не для Орфея, у которого этот человек давно стал любимым персонажем свежих кошмаров. Господин Зави резко откинулся на спинку кресла и издал сдавленный рык, напугав Юбера и заставив личность на фотографии осуждающе поджать губы. — Удалось выяснить, — все же продолжил оникс, — что группа состоит не больше чем из десяти — двенадцати человек. Кто руководитель — неизвестно, но среди боевиков за былые заслуги он получил кличку Подрывник. Похоже, идейный. Собрал вокруг себя чокнутых отморозков, которым нечего терять. Предположительно, его группа должна не только вести террористическую деятельность на планете, но и стать идеологическим костяком: в случае организации массовых беспорядков, дать лидеров восстанию. И еще. Аналитики считают, что злополучный бунт в зоне девять прошлой зимой — их работа — репетиция основных событий, и она прошла успешно. — Отсюда — поподробнее, — Орфей насторожился. Вспыхнувшие прошлой зимой волнения в Нил-Дартс удалось довольно быстро подавить, но тогда они чуть не потеряли Катце и всю группу хакеров. Происшествие списали на случайность, но последние данные увязывали его в одну цепочку с космопортом. Стало понятно, что волнения вспыхнули не стихийно, основной целью были именно ребята Катце, а катастрофы удалось избежать только чудом. Точнее, благодаря мужеству Катце — так сказал Ясон, или его безмозглости — это было мнение Гидеона. Орфей оценок действиям рыжего не давал. Главное-результат и выводы: бывших хакеров, которые работали теперь на Танагуру под руководством Катце, надо срочно переводить в безопасное место. Но монгрелы уперлись лбами — свобода им дороже жизни. Ни в какую не хотели переселяться из родной берлоги в трущобах в комфортабельные апартаменты ни в каком из охраняемых районов. «Навернули» эту берлогу по своему вкусу и по последнему слову техники (благо, карио у них теперь были в достатке), и по доброй воле оттуда съезжать не собирались, хоть силой тащи. А тащить придется. Если была одна попытка захвата, обязательно будет и вторая. «Пусть Катце с ними разговаривает, — принял решение Орфей. — Это по его части», — и набрал номер: — Катце, найди для меня минуту. Срочно. А потом господин Зави задумчиво уставился на экран: — Ну, здравствуй, Гай. Вот мы и встретились. Ты знаешь, почему-то я совсем не удивлен.