Обратная сторона Луны

      — Кто там? — охрипшим голосом спросил он и открыл дверь. На пороге стояла Луна. Глаза её были закрыты. Она была босиком, в пижаме с лиловыми коровами.       — Луна? Что-то случилось? — участливо спросил он, пытаясь справиться с дыханием и моля Мерлина, чтобы она ничего не заметила. Но Луна, казалось, крепко спала. Римус тронул её за плечо, и она широко распахнула глаза.       — Доброй ночи, профессор, — шепнула она, улыбаясь.       — Луна, что ты делаешь здесь в такой поздний час? Сначала надо выслушать, а потом уже снимать баллы, как предписано уставом школы.       — Я хожу во сне. И вы мне снова снитесь, — распевно произнесла она и шагнула через порог.       — Ты считаешь, что это сон? — спросил Римус, поплотнее кутаясь в старую мантию и совершенно не понимая, почему ему сделалось так холодно. Что-то тугим комом сжалось в животе, как будто он проглотил живого скорпиона.       — Конечно, сон, — кивнула Луна, садясь на его кровать. — Каждый день во сне я подхожу к вашей двери, но только сегодня решила постучать. У вас горел свет.       — Луна, — осторожно начал Римус, — мне совсем не кажется, что я тебе снюсь. Происходящее сейчас — реальность.       — А как вы отличаете сон от действительности? Может, жизнь есть сон, а, засыпая, мы оказываемся в настоящем мире?       — Нет, я точно уверен, что не сплю, — покачал головой Римус, вглядываясь Луне в глаза и силясь разглядеть признаки сумасшествия.       — Я такая же нормальная, как и вы, — загадочно улыбнулась она, точно прочитав его мысли, и Римусу на секунду показалось, что это он сошёл с ума, и всё происходящее — плод его больной фантазии.       — Может, то, что мы называем реальностью — лишь сон огромной рыбы, мчащейся по волнам океана, — продолжала Луна. — И непонятно, то ли я Луна, которой приснилось, что она рыба, то ли я рыба, которой приснилось, что она Луна.       — Луна, это всё более чем странно, — прервал её Римус. — Сейчас поздняя ночь, и тебе положено быть в постели.       — Я останусь в вашей, хорошо? — Луна сладко потянулась на его кровати.       — Луна, если кто-то узнает, то это может плохо закончиться, — Римус мерил шагами пространство комнаты.       — Да никто и не узнает, — засмеялась Луна. — Это ведь только сон — мой или ваш. Ложитесь рядом. Хотя бы во сне вы можете позволить себе делать то, что действительно хотите?       — Но я этого не хочу, просто не могу хотеть! Это какое-то извращение, тебе не кажется? Римус уже начал сомневаться в реальности происходящего. «Наверное, она права, — размышлял он. — Видимо, я действительно задремал за проверкой домашних работ. И всё это действительно мне снится.» Когда он снова посмотрел на Луну, она снимала через голову свою нелепую пижаму.       — Что ты делаешь?! — Остатки спокойствия покинули его окончательно.       — Мы же уже выяснили, что я вам снюсь. Или вы мне, — произнесла Луна.- А во сне можно делать то, что хочется. А хочется мне именно этого. Она полностью избавилась от одежды и подошла к нему вплотную. Римус внезапно осознал, что рисунки в блокноте тоже были сном, потому что сходство было удивительным. Округлые белые груди, треугольник светлых волос на лобке. И её глаза лихорадочно блестят. Его вдруг разом покинули все силы, и даже голос совести замолк. «Может, стоит хоть раз не пытаться контролировать происходящее? К тому же, мы не может управлять своими снами, значит, ничего чудовищного в этом нет», — думал он. Луна в это время уже полностью расстегнула его рубашку и потянулась губами к его лицу.       — Так не честно! — пробормотала она. — Вы слишком высокий. Вот так будет удобнее, — сказала Луна, потянув его на кровать. Римус больше не сопротивлялся. Луна легла на него сверху, дотрагиваясь сквозь ткань брюк до его возбуждённой плоти. «Давненько мне не снились такие сны, — думал он отстранённо. — Надеюсь, утром мне не будет очень уж неловко». Луна сняла с него оставшуюся одежду. Этот сон отличался от других тем, что Римус осознавал себя. Он понимал, что происходит. Он чувствовал тонкие девичьи пальцы и жаркие губы. Римус стонал в голос, зная, что его всё равно никто не услышит. Ведь девушка перед ним — не настоящая, она лишь плод его больного воображения. И утром она не взглянет на него с укором, и ему не придётся умолять её о прощении. Его даже никто не уволит за совращение ученицы. Волна её густых волос щекотала его бёдра. Луна двигалась неспешно, растягивая сладостную муку. Римус чувствовал её острые зубки на своей плоти.       — Нет, нет, не могу, — выдохнул он. — Давай не так. Он перевернул Луну на спину, а сам устроился сверху, перенеся вес тела на руки. Луна доверчиво улыбалась, бесстыдно раздвинув ноги. Её лоно было влажным и горячим, и, когда он вошёл в неё, она тоненько вскрикнула и обхватила его за плечи. Римус начал двигаться в ней, позабыв обо всём на свете. Разве может быть плохим то, что боги сделали таким приятным? Капли пота выступили на его виске, и Луна, улыбнувшись, слизнула их языком.       — Мне совсем не больно, — прошептала она. Римус излился в неё, и Луна застонала, выгибаясь ему навстречу. Некоторое время они лежали в молчании. Римус размышлял, вспомнит ли он хоть что-нибудь из произошедшего, когда проснётся утром.       — Хотите, я нарисую что-нибудь для вас? — внезапно спросила Луна.       — Д-да, конечно, — Римус удивился вопросу, обычно девушки после ночи любви спрашивают что-то другое. Хотя, откуда ему было знать? К тому же, это была Луна Лавгуд, и в реальности не отличающаяся адекватностью.       — Знаете, мне кажется, я люблю вас, — произнесла Луна таким тоном, будто сообщала прогноз погоды.       — Скажи, это происходит у меня в голове?       — Конечно, это происходит у вас в голове, — засмеялась она. — Но кто сказал, что это не может быть правдой? — Луна легонько стукнула его по лбу.       Удар звоном раздался в висках, как будто его приложили чем-то тяжёлым. Римус открыл глаза и вдруг понял, что всё это время лежал в кресле в неудобной позе, полностью одетый.