Пара - не пара

      «Что я здесь делаю? Кто-нибудь, скажите мне, какого хуя я здесь делаю?» Эта мысль на протяжении уже нескольких часов размягчает Дереку мозг. Залипла злоебучая кнопка репита. Традиционный обед у родителей в особняке. Фамильное серебро, фамильный герб на белоснежных салфетках, фамильно-лживые улыбки и насквозь фальшиво-радостное мамы – «О, детки, я и забыла насколько вы красивая пара, правда Геральд?» Дженннифер сразу же расцветает в дежурной улыбке и повиснув на дерековом предплечье, целует в щеку. «Ну ,конечно же, мамочка, мы прекрасная пара. Ты же ее выбрала. Подбирала под мой цвет глаз и волос»       Традиционный обед и традиционное показательное шоу, что они все еще вместе, что милый Дерек исправно исполняет свои обязанности, как называет это его любящая мама.       Пара вопросов от отца о работе. Несколько возмущений от матери – «Дерек, милый, ты снова похудел! Даже осунулся немного! Дженни, ты уж корми его получше!» Щеки и щея Дженнифер пошли уродливыми красными пятнами, а тонкие пальцы сильнее сжали бокал – «О, миссис Хейл, вы же знаете какой он трудоголик. Мы почти не видимся. Я уже забыла, когда последний раз видела его за завтраком. Как уж тут мне за ним уследить, да, милый?» Дома будет скандал. По крайней мере, взгляд Дженнифер обещал все пытки ада. Ну как же, так подставил ее перед миссис Хейл! Она же ведь, бедненькая, уже второй год вылизывает ей зад, а плохой Дерек все время мешает. «Дерек, не расстраивай мамочку, появляйся дома как можно чаще. Дженни так старается для тебя, это, в конце концов, не вежливо!» - миссис Хейл притворно погрозила Дереку пальцем, но в ее взгляде не было притворства. Дерек вдохнул поглубже, прикрыл на секунду глаза. Открыл, якобы виновато улыбнулся – «Да, прости, мама. Я постараюсь играть лучше». Миссис Хейл тут же ястребом впилась в него взглядом. «Дерек, мы совсем недавно говорили на эту тему. Не заставляй меня повторяться» – от холода в ее голосе у Дерека по позвоночнику пробежали мурашки. Если кто-то думал, что в чете Хейлов всем заправляет милый и добродушный Геральд, то он жестоко ошибся. В Дженнифер Дерека поражало только одно, то как она умела мастерски избегать скандалов и конфликтов, ловко переводя тему и одновременно, устраивать их на пустом месте. «Ах, миссис Хейл, я решила немного обновить наше с Дереком гнездышко. В одном замечательном каталоге я наткнулась на прелестнейшие портьеры, но никак не могу определиться с цветом. Я очень надеюсь на вашу помощь!» В меру смущенная улыбка и взгляд кроткой овечки полный благодарности и обожания. Дерек подавил рвотный позыв. Но это подействовало. Миссис Хейл еще раз окинула Дерека ледяным взглядом и уже с милейшей улыбочкой повернулась к Дженнифер. «Конечно, дорогая! Вы уже достаточно давно ничего не меняли. Ты не захватила с собой этот каталог?», «Да, миссис Хейл, конечно!»       Может быть кто-нибудь посмотрев на все это, сказал бы, что Дерек просто избалованный эгоистичный ублюдок и не умеет ценить то, что имеет. Но нет. Здесь все гораздо глубже.       Лет до десяти Дерек думал, что так и должно быть. Мамочка умнее, врослее, опытнее. Она все знает, она все решит. Но со временем это априори начало стираться в сознании послушного мальчика. Ведь он так хотел шоколадное мороженое, но мама сказала, что у шоколада отвратительный вкус и лучше она купит милому Дереку клубничное, оно намного приятнее, уж мамочка знает.       Они были прекрасны. Синие, с белыми полосками. С ярким значком найк. И стоили не так уж дорого. Дерек с горящими глазами подбегает к маме, нетерпеливо теребит ее рукав. «Мама, мама!! Я там нашел, ты не представляешь..!! Они такие клеееевые!!! У Дэвида из моего класса почти такие же и у Майкла, только у него зеленые и у Кар…» веселый детский голос разбивает в дребезги хлесткий звук резкого соприкосновения сильной и твердой, в дорогих кольцах, женской руки с нежной мальчишеской кожей. Наверное, именно в этот момент что-то щелкает в голове двенадцатилетнего, такого юного и милого мальчика Дерека. Миссис Хейл опускается на корточки, одергивает и разглаживает сшитые на заказ темно-синие классические брючки, немного резко проводит по рукавам такого же пиджачка и похлопывает Дерека по нещадно горящей щеке. «Ну-ну, Дерек Хейл. Мужчины не плачут. И достойно терпят боль. Ты понял? Кивни. Молодец, мальчик. А теперь послушай, мне плевать, что там носит всякое отребье. На тебе в данный момент обуты ботиночки из настоящей кожи ручной работы за две тысячи долларов. Поэтому в следующий раз думай, прежде чем просить меня купить тебе безвкусное дерьмо, которое носят грязные и недостойные ублюдки из твоего класса. И да, солнышко, мы уже в следующем месяце переводим тебя в престижный пансион для таких же милых мальчиков, как и ты. Ты рад? Вот и славно. Идем, папа, наверняка, нас уже заждался».       В четырнадцать лет Дерек слово «дерьмо» произносит в адрес своей матери. И попадает в больницу с трещиной в ребре. Отцу он говорит, что шел ночью выпить воды и, споткнувшись, свалился с лестницы.       В шестнадцать, наивно думая, ну она же мама, она же любит, хоть и по своему, хоть и шрам на лопатке остался, она же поймет, обязательно поймет. И размазывая слезы по щекам, говорит любимой маме два слова. После, лежа в своей комнате, без света, почти не чувствуя правую часть лица, стараясь не глубоко вдыхать - отбитые ребра не позволяют расправить легкие, и аккуратно ощупывая, кажется, сломанную руку, Дерек понимает, что у него нет матери, да и отца, в общем-то, тоже нет. Он видел его. Дерек видел, как резко дернулась занавеска в его кабинете, когда два их охранника все-таки отошли, решив видимо, что достаточно поработали над ним. В тот день Дерек говорит своей мамочке – «Мама, я кажется гей. Я, я… я не знаю, я давно хотел сказать, но только сейчас решился и…» он тогда не договорил, миссис Хейл его перебивает нетерпеливым движением руки и отсылает в их внутренний сад, там якобы приятная атмосфера и их никто не услышит. Говорит, что подойдет через минуту, задумчиво постукивая себя указательным пальцем по подбородку . У Дерека в груди теплится надежда. Она пропадает с первым ударом в челюсть одним из охранников. Они пришли вдвоем. Почти сразу за Дереком. Видимо Миссис Хейл недолго решалась.       Дерек сбегал из дома шесть раз. И его всегда находили. Один раз он попытался заявить в полицию о домашнем насилии, для него это обернулось двумя месяцами в психиатрической лечебнице в Германии. Мама пыталась вылечить его ужасную болезнь. Именно тогда он понял, что ей нельзя сопротивляться в открытую. И из Германии он вернулся с широкой улыбкой и удивительным рассказом о замечательной девушке, которую он встретил по пути в Лондон. Мама была в восторге.