Her posture

      Рыжеволосая девушка тихо крадётся по плохо освещенному коридору, стараясь наступать как можно плавнее и легче на старый паркет, готовый в любой момент издать протяжный жалобный скрипучий стон. Если это случится, то часовой в начале коридора проснется и улучит девчонку, и тогда ей точно несдобровать. Руководство отчитает за очередное вольнодумство, а наказанием станет еще один сеанс промывки мозгов.       Наташа плотно прижимает к себе украденное, бережно завернув все в толстую шерстяную кофту. Во всем помещении холодно, но она уже давно перестала ощущать это, потому что после сыворотки ее собственная температура тела повысилась.       Подойдя к самой дальней двери, будущая шпионка медлит, сомневаясь в правильности решения. Ее учили быть собранной и рассудительной, всегда тщательно обдумывать свои действия, и даже в экстренных ситуациях строго запрещалось поддаваться панике. Но сейчас Романова понимала, что далеко не разум диктовал ей, как поступать.       Тихо постучав костяшками пальцев, она нажимает на ручку двери, медленно отталкивая ее от себя. В комнате полная темнота – ни одна лампа не горит, а окон не было вообще, как и в остальных комнатах нижних этажей Академии.       Нат открывает дверь шире, впуская немного тусклого света из коридора, пытаясь разглядеть в темноте очертании мебели и найти, наконец, человека. После минутного привыкания, девушка несмело входит, сразу же направляясь к столу с лампой. Советская лампочка на сорок ватт осветила комнатушку, показывая, что она еще меньше, чем предполагала будущая разведчица.       На краю старой кровати с промятым матрацем сидит Солдат. Голова опущена вниз, от чего отросшая челка спадает ему на глаза. Волосы мужчины не были длинными, но по ним было видно, что их не только давно не стригли, но и вовсе не расчесывали.       Наемник будто не замечал Наташу, но она понимала, что он прекрасно все видит, просто не показывает этого. Она привыкла, что он никогда не демонстрирует своих истинных чувств. Рыженькая порой задавалась вопросом, есть ли они вообще у Зимнего Солдата? Ведь он так же, как и она, подвергся некоторым изменениям. - Я принесла тебе кое-что, - тихо произнесла она, вываливая из кофты ворованную еду. На стол посыпались маленькие шоколадки.       Шоколад никогда не давали обитателем нижних этажей. Даже доктора, механики и прочие не всегда получали кусочек. Зато руководству всегда приносили по целой большой плитке темного или молочного на десерт. Нат решила восстановить справедливость, к тому же пробраться для нее на кухню теперь не составляло труда. Но почему-то она вспомнила о своем тренере, которого сегодня видела в больничном крыле.       Со злополучного происшествия в лифте прошло еще четыре дня, три из которых Солдат провел на каком-то очередном задании. Он получил несколько травм, что было весьма странным – лучший боец организации как-никак. Наивность Романовой и ее чуткое девичье сердце одержали верх на этот раз, поэтому она сейчас в его комнате, хочет спросить, как он себя чувствует, даже делится с ним награбленным сокровищем.       Но Зимний по-прежнему молчит. Нат замечает его напряженность, поэтому присаживается рядом, касаясь бионического плеча. Солдат не выносил, когда кто-то касался его, особенно механической руки, но сейчас ни что не выдало его неприязни.       Девушка смотрит на сжатые в замок мужские руки. Все костяшки живой стерты и покрыты некрасивыми красноватыми рубцами и царапинами. Она опускается на пол перед наемником, обхватывая теплую и холодную руку своими маленькими ладонями, нежно проводя по ним, будто эти прикосновения способны исцелить.       Мужчина исподлобья смотрит на молодую рыженькую красавицу. Она была такой хрупкой и беззащитной сейчас, сидя перед ним на коленях. Сколько нежности было во всех ее прикосновениях. Солдат не привык к этому. Ему куда привычнее терпеть удары противника, хотя чаще всего бил он сам – грубо, жестоко и беспощадно. - Наташа, - выдыхает он, переполненный какими-то знакомыми чувствами, которым не может дать определенное название. Что-то такое вертится на языке, но он никак не может вспомнить. Все это идет из глубин поврежденного сознания, из какой-то другой жизни, снившейся по ночам, и которой вовсе и не было, раз не помнит наяву.       Рыжеволосая невесомо коснулась зарубцевавшейся кожи. А потом еще, сдвинувшись на миллиметр, и вот опять. Наемник чувствует, как защемило сердце от этих простых и вполне идиотских действий.       Рациональность, которую он так восхвалял на тренировках с этой чертовкой, постепенно сходит на нет. Наташа поднимает глаза на своего тренера, и видит в Северном Ледовитом океане его глаз шторм в семь балов. - Станцуй для меня, - осипшим от странных непонятных чувств, скрутившихся в тугой узел внизу живота, говорит Солдат.       Нат облизывает свои пухлые губы, тут же закусывая нижнюю. Смотря на все это сверху вниз, в мужчине просыпаются давно забытые инстинкты. И становится не по себе – впервые за все время, что он помнит, тело не слушается, начиная жить какой-то отдельной жизнью от разума.       Романова опирается ладонями о его колени и грациозно встает, не прерывая зрительный контакт. Она уже давно выкинула из своей головы всю рациональность. Неотрывно следя за грациозной, как дикая кошка, Наташей, Солдат выпрямляется сам.       Девушка медленно делает несколько шагов назад. Мужчина видит в ее больших зеленых глазах искры пламени, которые видно даже в этом отвратительном тусклом освещении. Хотя, именно оно придает какую-то особую магию этому моменту.       Балерина знает свое дело: она тянется, нагибаясь вперед, тем самым немного показывая грудь через весьма глубокий вырез, а потом выпрямляется, вставая на носочки и вытягивая руки над головой.       Зимний жадно смотрит на танцующую подопечную. Он знал о балетном прошлом, знал, что каждый вечер в свободное время она вновь и вновь практикуется, отрабатывая каждое движение, но он не знал, как она на самом деле хороша. Все изящные и легкие движения были полной противоположностью тем резким и мощным ударам, что она наносила во время спарринга. В голове трудно было уложить, что сейчас, этот прекрасный лебедь способен убить кого-то, не сильно напрягаясь.       Но об этом не хотелось думать. Не хотелось думать ни о чем, кроме как о размеренных и изящных взмахах руки, ловких поворотах, о развивающихся волосах, вновь и вновь разносящих по комнате аромат сирени.       Наемник бесшумно поднимается со своего места, чего Нат совсем не замечает. Она настолько сильно погрузилась в танец, совершенно забыв о том, где сейчас находится и кто сидит рядом, что сильно сжавшие ее талию мужские руки застали девушку врасплох.       Весь мир будущей шпионки замер в ту же минуту, когда холодная металлическая рука обвила ее плоский живот и резко развернула ее, заставляя смотреть в лицо наставнику. В Северном Ледовитом все тот же шторм. Но уже на один бал выше – теперь это твердая восьмерка, где льдины плещутся на поверхности больших волн, сталкиваясь друг с другом и разламываясь на меньшие куски.       Что пошло не так – Наташа не знает. Не знает, в какой момент мозг отключился полностью, позволяя сердцу творить то, что ему, глупому, хочется. Все было именно так, как нужно, как нужно было им двоим.       Сознание Солдата до последнего кричало «Неправильно!». Он прильнул к пухлым губам подопечной своими, и девушка почувствовала насколько они шершавые. Но это лишь подстегнуло молодую балерину, в крови которой вмиг вспыхнули гормоны. Она не робела в своих действиях, бесстыдно близко вжимаясь в напряженное тело наемника.       Зимний метался меж двух огней: по-прежнему вопящее сознание и какие-то давно забытые инстинкты, которые с каждым новым движением губ Наташи пересиливали. Девушка действовала вполне уверенно, впиваясь в его губы. Вскоре ей это попросту надоело, поэтому она, прикусив его нижнюю губу, потянула ее на себя.       Мужчина приоткрыл рот, чего и добивалась рыжая чертовка. Скользнув внутрь своим языком, она все так же бесстыдно исследовала его рот. Солдат даже не сопротивлялся. Все его движения теперь приобрели какую-то неуверенность, он будто не знал, что и как делать. Нат направила его руки чуть ниже, к своим бедрам, но он держал ее не так крепко, как в начале. Ему самому казалось, что в его руках граната, чека которой уже оторвана. Он просто поддавался каждой безумной идее, каждому действию.       Это было чем-то новым для него. Новым, потому что все старое давно забыто, стерто из памяти. И это новое, то есть хорошо забытое старое, приносило удовольствие. Раньше наемник получал наслаждение только когда получалось сразу же с одного выстрела убить цель, обойтись без лишних жертв. Но это было совершенно иное чувство.       Сейчас, когда маленькая чертовка не отдавала отчет своим действиям и страстно вжималась в твердую плоть своего тренера, Зимний понял, что есть и другого рода удовольствие. Но его почему-то мало. Он чувствует нехватку всего – ее смело блуждающих рук, ее ловкого языка, ее фигуристого тела.       «Всегда контролируй ситуацию и не расслабляйся», - эхом доносится в голове Наташи.       Она уже сидит в своей комнате в полной темноте, пытаясь прийти в себя от случившегося. Это определенно хуже, чем происшествие в лифте, но с другой стороны – это определенно лучшее, что могло произойти.       Припухшие губы неистово горели, все еще храня вкус шершавых губ Солдата. Девушка провела по ним указательным пальчиком, в очередной раз проматывая события предыдущих десяти минут. Что пошло не так? - Всегда контролируй ситуацию и не расслабляйся, - стальной голос Зимнего в момент разрушил очередную попытку его поцеловать.       Да, наверное, именно так не стоило все заканчивать. Но солдат, чопорный, привыкший действовать по указаниям штаба, одержал верх в сущности мужчины, что целовала Романова. И после, когда она опрометью бежала по коридору, не заморачиваясь о скрипящем паркете и кемарившим на посту дежурном, мысли продолжал резать властный, но так мило до дрожи в коленях и ноющего чувства внизу живота охрипший мужской голос. Какие-то наивные мысли, возникшие при поцелуе, тут же разбились о жесткий камень неприступности. Наташа вполне могла спустить на тормозах неловкость Солдата, его неуверенность и даже неумение целоваться. Но всего лишь одной фразой он смог разрушить то, что, по сути, даже не начало формироваться, витая в воздухе легкой дымкой. - Всегда контролируй ситуацию и не расслабляйся, - тихо повторила Нат, чувствуя горький осадок на дне своей души.       Сейчас она в полной мере поняла, какой должна стать, чтобы угодить руководству. Они хотят идеальную шпионку – что ж, они ее получат.