Her posture

      Зимний Солдат стоял возле дверей, внимательно следя за группой мужчин, сидевших за большим овальным столом из красного дерева. С одной стороны сидело руководство Академии Красной Комнаты и несколько ученых, которые часто работали с Солдатом и будущими шпионками. Напротив сиротливо сидел мужчина, выглядевший гораздо старше своих лет. На голове были проплешины, хоть седина отсутствовала, кожа была дряблой и обвисшей, а глаза – почти бесцветными. - Товарищ Безухов, вы понимаете, что мы поставляем вам лекарство не просто так? – спросил его один из руководителей, одетый в идеально выглаженный костюм. - Да, - коротко и тихо ответил он. - Мы дадим вам еще одну необходимую дозу для продления вашей жизни, но взамен вы подпишите некоторые бумаги. - Какие? – хрипло просипел Безухов. - Это касается Натальи. Поставив подпись, вы гарантируете нам, что больше никогда не вспомните о ее существовании. Она – слишком ценный кадр, чтобы упускать его. Мы будем и дальше давать вам лекарство, это указано в договоре. Но о своей прекрасной Наташе можете забыть.       Зимний Солдат внимательно смотрел на гостя, прекрасно различия на его постаревшем с последнего раза лице смятение и борьбу. Наемник знал лишь то, что ему положено было знать. Для него этот разваливающийся на глазах мужчина был лишь мишенью в случае угрозы жизней его начальства.       Солдата не должно было волновать произнесенное имя. Но откуда-то проснулся странный интерес к причастности Романовой ко всему происходящему. Да, наемник был уверен, что речь именно о его подопечной.       Лишь руководители Академии знали настоящую историю Натальи и причину ее истинного местонахождения здесь. Иван Безухов спас маленькую девочку во время нападения империалистов в Сталинграде. Он заменил ей погибшего отца, присматривал за ней, учил обращаться с оружием. После бывший солдат красной армии тяжело заболел, и только у докторов, работающих на правительство, было лекарство. Но сама Нат совершенно ничего не помнила о человеке, которому спасла жизнь, вступив в ряды организации. Да, правда в том, что Наталья Алиановна Романова никогда не училась балету, с малых лет её учили стрелять без промаха, получать информацию и торговать ею.       Остатки разговора Зимний пропускает мимо ушей, погружаясь в свои мысли. Опасности нет, еле передвигающийся Безухов не станет нападать, если даже уж очень сильно захочет. После подписания договора наемника отправляют обратно на нижние этажи. В расписании еще есть пара тренировок с другими подопечными.       Солдат даже немного рад тому, что из-за переговоров пропущен спарринг с Наташей. После её ночного визита ему не хотелось бы сейчас сталкиваться с ней нос к носу.       Совершенно не хотелось думать о произошедшем. Но мысли сами возвращались и возвращались к случившемуся. Наемник не знал, какое объяснение можно было этому дать, трезвость ума, которую он так ратовал, ничего не подсказывала.       Безумство юной шпионки? Бурлящие девичьи гормоны? Пожалуй, можно списать на это. И допустим, с мотивами самой Нат он разобрался, но как оправдать собственные действия? Как объяснить собственное опьянение этой юной рыжеволосой красавицей, вцепившейся в него своими маленькими ручками? На что списать его неготовность сразу же отстраниться? Почему, черт возьми, он хотел большего?       Все эти вопросы разрывали голову Солдата, привыкшего действовать по четкому плану. Он никогда ни на шаг не отступал от предписанных ему действий, никогда не импровизировал, четко выполнял поставленную задачу. Ему сказали тренировать девушек – он это и делает. Надо же было какой-то соплячке все испортить.       И как по злому року судьбы Романова показалась в дали коридора. Она непринужденно шла в своих привычных коротких шортах, в которых обычно занималась балетом, и в обтягивающей майке с все таким же бесстыдным вырезом.       Наивно-детский взгляд больших зеленых глаз встретился с убийственно холодным океаном сине-голубых. Теплая весна против морозной зимы. Оба хотели отвернуться, но никто из них не собирался сдаваться первым. Это значило слишком многое для обоих – отвернуться, значит потерпеть грандиозное фиаско.       Шаг за шагом они сокращают расстояние. Шаг Солдата уверенный, четкий. Нат ступает тише, ее шаг меньше, но гораздо выразительнее и плавнее, что присуще балеринам. Зимний вновь скользит взглядом по островатым плечикам подопечной, которая держит их расправленными по старой балетной привычке. Его это бесит, особенно сейчас. С этой ровной осанкой Наташа кажется немного надменной, независимой. Именно эта осанка заставляет его думать, что она все забыла. И от этого начинает щемить в сердце.       Будущая шпионка чувствует, как ее сердце начинает учащенно биться, когда вдалеке ее взгляд ловит знакомый силуэт. Наставник был последним человеком, кого она хотела сейчас увидеть. Все же так хорошо начиналось – спарринг отменили, значит, не придется краснеть, бледнеть и терпеть его жестокие от гнева удары. Но, видимо, у судьбы свои планы.       Романова, проведя бессонную ночь, составила план действий, который ей казался вполне сносным: делать вид, что ничего не произошло. В конце концов, можно спихнуть все на галлюцинации, немного подшутив над Солдатом. Конечно, он не переносит шуток – любая острота со стороны подопечной либо игнорировалась, либо вызывала наказания в виде отжиманий или наматывания кругов по спортзалу.       А расстояние все меньше, осталось почти каких десять шагов. Молодые люди даже не думают отходить в сторону, они упорно идут навстречу друг другу, будто каждый из них обладает способностью проходить сквозь тела и предметы. Каждый новый шаг из десяти все медленнее, все мучительнее.       Солдат видит все те же игривые искорки в глазах Наташи, уже гораздо горячее, чем вчера вечером. И снова сознание кричит, что он поступает неправильно. Ему стоит остановиться прямо сейчас, развернуться и уйти. К черту, что там подумает эта девчонка, главное – что он не натворит глупостей.       Впервые за то время, что ему разрешено помнить, ему хочется творить глупости. Ему хочется сократить это адски огромное расстояние вот уже в пять шагов. Зимний снова чувствует острую нехватку упругого девичьего тела в своих сильных руках, ее бесстыдно блуждающих по его телу ладоней, пухлых губ и горячего языка, умело выписывающего невероятные узоры.       Три шага. Три долгих мучительных шага отделяют Наташу от того, чего она страстно желает. Она отчаянно пытается вспомнить, в какой момент она перестала воспринимать мужчину напротив как просто тренера, но ничего не получается. Просто беда в том, что Романова с самого начала не видела в нем грозу разведки, самого хладнокровного наемника, беспощадного убийцу, чья бионическая рука может одним движение вышибить из тебя весь дух. Пока все другие участницы программы трепетали при виде Зимнего Солдата, бывшая балерина поглядывала на него с любопытством, не боялась говорить с ним, подшучивать.       Два шага. Именно поэтому Солдат чувствовал что-то особенное к своей рыженькой подопечной, что-то, что не чувствовал к другим. Именно такое отношение подкупало, заставляя ледяное сердце биться в новом ритме. Ведь Нат никогда не боялась его, как остальные, даже у руководства порой подрагивал голос. А хрупкая на вид танцовщица с огромными наивными глазами смотрела на него, как на обычного человека, а не машину для убийств.       Один шаг. Остался всего один шаг. Расстояние ничтожно мало, но этим двоим кажется, будто они находятся на разных континентах. Нет, даже на разных планетах.       Наташа смотрит в ярко-голубые глаза. В них снова плещется Северный Ледовитый, но теперь там настоящая буря. Это все девять баллов с высокими волнами в метров десять, пена широкими плотными полосами ложится по ветру, а гребни волн опрокидываются и рассыпаются в брызги, ухудшая видимость. Будущая шпионка понимает, что в таком шторме ей не выжить, но отчаянное желание бросится в эти волны с головой, полностью подчиняясь их власти, пересиливает все инстинкты самосохранения.       Один шаг, преодолев который, можно решить все проблемы раз и навсегда. Путей решения два: первый они оба хорошо обдумали, прекрасно понимая, что второго и быть не может. Нужно расставить все точки на i – он наставник, она его подопечная. Других отношений у них и быть не может.       Один шаг, который они преодолевают, негласно принимая обоюдное решение. Решение, которое ставит под угрозу их существование, решение, которое может погубить все, даже не дав этому начаться. Решение, которое раз и навсегда намертво припечатывает хваленую рациональность к земле, не давая ей шанса подняться.       Наташа буквально срывается с места, впиваясь в губы Солдата. На этот раз он не медлит, подхватывая ее на руки. Гибкость будущей шпионки позволяет ей ловко закинуть ноги на талию мужчины. Она прекрасно знает, что он не даст ей упасть. Зимний на мгновение отстраняется, и Нат видит, как шторм в его глазах достигает десятки. Сильный грохот двенадцатиметровых волн оглушает, и Романова сдается во власть этой бушующей стихии, позволяя живой и горячей ладони наравне с металлической и холодной исследовать свое тело.       В какой-то момент до них доносятся голоса. Вот-вот, и люди, которым они принадлежат, выйдут из-за поворота. Солдат в последний момент успевает скинуть с себя Наташу, пытаясь привести себя в порядок. Рыжеволосая бестия улыбается, и этот диссонанс между пошловатым прикусыванием нижней губы и наивным детским взглядом заставляет мозг наемника взорваться прямо здесь и сейчас.       Тугой узел внизу живота продолжает напоминать о случившемся даже когда несколько мужчин из руководства подходят к ним, здороваются и говорят что-то о совместном задании. Они хотят посмотреть на Наташу в деле. Солдат хмурится, пытаясь включить рациональное мышление, но все мысли витают вокруг пышных бёдер девушки, стоявшей рядом.       Романова умудряется сохранять хладнокровие, при этом мило улыбаясь начальству, будто ничего и не было. Шпионка из нее получится что надо, раз умеет так превосходно скрывать чувства.       Руководство удаляется, оставляя молодых людей одних в полутемном коридоре. Нат делает глубокий вдох, а потом медленно выдыхает. С грациозностью дикой кошки тянется, издавая при этом легкий блаженный стон, после чего с привычной ухмылкой смотрит на тренера. - Увидимся за ужином, - произносит она, потирая шею правой рукой. Мужчина замечает маленькое покраснение в той области, которой касается ее изящная ладонь.       Он ухмыляется в ответ, и впервые Наташа видит спокойствие в океане его глаз. Конечно, до штиля еще далеко, но волны успокоились, плавно и размеренно накатывая на прибрежные скалы. - Увидимся, - отвечает он, не спуская взгляда с изящной удаляющейся фигуры балерины.